Часть 1

You are the sun, You are the only one, You are so cool, You are so Rock'n'Roll! ♥♥♥ Люди часто говорят, что у него неиссякаемый запас терпения. Ничего удивительного в этом нет. Когда живешь в многодетной семье, забываешь словосочетание «личные границы». А уж когда играешь в одной группе с Викторией Де Анжелес, слова эти вовсе пропадают из всех словарей мира. — Эй, Итан, Ита-а-а-н, — нараспев произносит Виктория, следуя за ним вверх по лестнице. — Ты устал? Переезд в новую загородную студию затянулся из-за каких-то терок бигбоссов и службы доставки. Ребята не стали ждать разрешения конфликта и по мере сил стягивали в студию необходимый для репетиций и творческого процесса минимум. И сегодня, к вечеру четверга им это удалось. Итан и Виктория приехали первыми, осталось дождаться Томаса и Дамиано, чтобы опробовать новое местечко. — Немного, — отвечает Итан, чувствуя, как ноют плечи от долгого таскания тяжестей. — Какой ты изнеженный! Я вот вообще не устала, — поддевает Виктория и бодро бежит вперед него, грохоча гитарными примочками, которыми забита увесистая коробка в ее руках. — Я говорил тебе не брать столько сразу, тяжело же, — сетует Итан, перешагивая порог. Его голос разносится эхом под высоким потолком. Студия просторная и совсем необжитая. Но акустика здесь волшебная. — Мне норм, — отмахивается раскрасневшаяся Виктория, с тяжелым выдохом опуская коробку на пол. Ее немного ведет от тяжести, и Итан качает головой. Он хочет строго отчитать ее, чтобы не таскала тяжелое, но Вик уже несется к окну. Комета, блин! — Какая красотища! — восторгается она, забираясь с ногами на широкий подоконник. Она поднимается на коленях, вжимается ладонями в стекло огромного окна, за которым раскинулся действительно невероятный вид на окрестности. Итан подходит к ней и замирает позади, разглядывая океан деревьев, чьи верхушки соприкасались у горизонта с закатным небом. Все-таки снять студию в такой глуши было отличной идеей. Возможно, здесь им удастся хоть ненадолго скрыться от вездесущих папарацци. Про живописность и говорить нечего — все перед глазами. Виктория прижимается к стеклу еще и лбом, и Итан думает, что такое большое окно придется часто мыть, уж Вик не пожалеет его. Но его умиляет ее реакция, как и искренний восторг. Несколько часов назад она сводила его с ума издевками, подколами, пошлыми шутками, жестко отстаивала свою позицию с продюсерами, и сложно было представить, что она способна быть такой очаровательной тихоней. Налюбовавшись видами, Вик поворачивается к нему и сонно тянет: — Я устала, Итан. — А говорила норм. — Не норм, — она жалобно хмурит брови и опускает уголки губ вниз. Итан тает от ее вида. Невозможная девчонка. То оторва, каких поискать, то такая прелесть. — Ну иди сюда, — он раскидывает руки в стороны, и Вик всем телом подается к нему. Крепко обнимает его, стискивает ногами бедра, сводя щиколотки крестом на его пояснице. Она напоминает ему детеныша коалы, обвившего ствол дерева или маму-коалу. Итан чувствует себя заботливым родителем. А еще поехавшим. Потому что тепло и запах Виктории, а еще ее задница, так классно ощущающаяся под его ладонями, заставляют испытывать вовсе не родительские чувства. Но одно другому не мешает совершенно. В конце концов, Итан привык, что с Вик можно сходить с ума. Какое-то время он держит ее на руках и слегка покачивается, будто убаюкивает, а потом все же идет к дивану. Бережно опускает на него Вик, а сам садится рядом. Виктория действительно устала, а ее щеки обгорели на солнце. Голубые глаза смотрят на него доверчиво, в них почти не пляшут черти. Видимо, очень-очень устала. — У тебя лицо обгорело, — говорит он, касаясь подушечками пальцев нежной кожи. Горячая. — В сумке крем. Итан кивает и идет в прихожую. Не без усилий находит дизайнерскую сумку Вик, сваленную поверх груды каких-то свертков. Достает крем и возвращается. Ему даже не приходит в голову отдать тюбик ей. Вместо этого он опять садится на край дивана, выдавливает немного крема на пальцы, поочередно касается скул Вик, будто хочет нарисовать на ее лице какие-то символы, а потом начинает осторожно распределять крем по щекам и носу. Виктория довольно щурится и напоминает ему кошку, греющуюся на солнце. — Итан, ты человек-противоречие, — мурлычет она. — Почему? — У тебя такие большие руки, ими же убивать можно. И при этом ты такой няша. — Понятно, — усмехается он, продолжая мягко массировать ее лицо. — Нет, серьезно. Огромные ручищи, разорвать же ими можешь! — Вик для большего эффекта взмахивает руками и широко распахивает глаза. — Не собираюсь я никого разрывать своими ручищами, — смеется Итан, заканчивая с нанесением крема. Он убирает тюбик в сторону и напоследок проводит костяшками пальцев от скулы Вик до подбородка. — Все. Отдохни немного. — Нельзя спать в украшениях, — внезапно говорит она и протягивает к нему руки. — Сними. Итан на секунду подвисает. Слово «сними» в контексте снять что-то с Виктории вызывает в нем бурную реакцию. И отказываться он, конечно, не станет. Ничего же такого в этом нет, просто снимет кольца с браслетами. Это ведь нормально, да? В общении с Викторией он часто одергивал себя, опасаясь как-то неверно интерпретировать ее действия. Он осторожно берет ее запястье, отмечая хрупкость линий в сравнении с ним самим. Мысли начинают кружить хоровод на тему «Вик такая горячая, и трогать ее офигенно». Но он берет себя в руки и делает то, что она просила. Заботится о ней. На самом деле, забота о ком-то, это то, что делает его по-настоящему счастливым. Он не спешит, медленно стягивает массивные кольца с каждого пальчика. Один за другим. Глупо отрицать, что процесс затягивает и он всецело наслаждается им. Закончив с кольцами, он переходит к браслетам, обнажая изящные запястья. А после убирает с лица Вик мягкие пряди волос и очень аккуратно вынимает из ушей серьги. В последнюю очередь расстегивает цепочку на шее, мазнув пальцами по коже в вырезе майки. И действительно расстраивается, понимая, что украшений больше нет. Собрав их и отложив на журнальный столик, он опять говорит: — Пора спать. Потом придут ребята и такой возможности не будет. Смотреть на Вик становится тяжело. Пробуждаются далеко не дружеские чувства и мысли, и он боится все испортить. Что между ними? Гадать бессмысленно. Пусть все идет своим чередом. Усложнять раньше времени – плохая идея. — А как же поцелуй перед сном? — все не унимается она, видимо, решив проверить его на прочность. — А без этого тебе не уснуть? — притворно удивляется он. — Неа, — она мотает головой и ждет. Умилительно. У Итана нет ни единого шанса против подобного очарования. Он наклоняется и целомудренно целует ее в лоб. Его волосы падают на щеки Вик, и она тут же накручивает прядь на палец. Итан вынужден замереть в таком положении, нависнув над ней. — Одного поцелуя мало, — как бы между делом говорит она, глядя ему в глаза. Итан не отмазывается и целует ее в нос. — Мало. Тогда Итан решает дать себе волю. Целует ее в щеки, в подбородок, в бровь. — Щекотно! — смеется Виктория, когда его волосы разливаются ручейками по ее щекам и шее. Он чувствует ее руки на своих плечах, и мягкость кожи под губами. Ее приятный запах окутывает его шлейфом, а жар женского тела приводит в смятение. Он уже не уверен специально это делает или нет, но следующий поцелуй приходится на губы Виктории, заглушая ее смех. Губы мягкие и нежные, и отрываться от них совсем не хочется. Но Итан должен. Он все еще сомневается. И никак не может нащупать баланс в их отношениях. Это все прикол или настоящий подкат? Тискаясь с Викторией, он часто задает себе этот вопрос. И вообще, что она чувствует в эти моменты? Вот бы залезть к ней в голову. Интересно, она понимает, что для него шутки давно закончились? Он все же прерывает поцелуй, чтобы ненароком не перегнуть палку. Но Виктория не отпускает, она зарывается в его волосы цепкими пальчиками и тянет на себя, раскрывая его губы горячим, юрким языком. Кровь стремительно несется вниз, а сознание затягивает туман. Итан почти уверен, что вот это уже точно не прикол и не игра, а самое настоящее приглашение. Едва он успевает ухватиться за эту мысль и нафантазировать всякого, как в голову врывается слишком громкий голос Томаса. — Что вы тут устроили? Итан и Виктория синхронно открывают глаза и садятся на диване, как примерные дети под взглядом строгой учительницы. — Я укладывал Викторию спать, — ляпает Итан, не подумав, как глупо это звучит. — А, теперь это так называется, — хмыкает Томас себе под нос. Виктория начинает хихикать. — Томас, вот ты кайфолом, — шуточно обвиняет она. — Че сразу так? Студия общая. Если хочешь уединиться, закрывай дверь. — Как я закрою дверь, если студия общая? — Не знаю, в ванную идите. А вообще тут не одна комната. Выбирай любую, — он больше не смотрит на них и копошится у стеллажа. Виктория подмигивает Итану и срывается с места. — Томас! — вопит она, набросившись на него со спины. — Не душни! Итан подскакивает следом, готовый подхватить Томаса, если Вик переусердствует, и тот потеряет равновесие, как уже случалось. Но сегодня Томас крепко стоит на ногах, наверное, уже привык. Пока Вик болтается на нем, а он пытается ее скинуть, Итан занимает себя распаковкой одной из коробок. Он смеется, слушая безобидную, но яркую перебранку, а сам думает о губах Вик и ее гладкой коже. А еще о том, что эта девчонка настоящий ураган. Безжалостное, сокрушительное торнадо, в которое он угодил. Его сумасшедшая рок-н-ролльная королева.