Неожиданность

Штольманы ехали домой уже за полночь. Кристель Маланфан, осознав в полной мере, что её жених на самом деле исчез да ещё и с её сестрой, впала в истерику, уселась на стул и рыдала, не переставая. Шепотки, пошедшие по залу, в которых выдвигалась версия, что господин Лоран воспылал страстью к младшей мадемуазель Маланфан, и они сбежали жениться, не добавляли ей хорошего настроения. В конечном итоге Люсиль увела несчастную девушку наверх, гости разъехались, а родители жениха и отец невесты остались спорить, ссориться и решать, что делать дальше. Аня задумчиво откинулась на плечо Штольмана. Ей было жаль Кристель, хотя она ей не очень нравилась. Как-то раз она стала невольным свидетелем её разговора с сёстрами. Девушка грубо высмеяла то, что Люсиль заплакала над романтической сценой в книге, а Иоланде досталась порция язвительных высказываний по поводу серёг чрезмерно подчёркивающих её длинный нос. Анна поняла, что за красивым личиком прячется не очень красивая душа. Она также замечала, что и её саму Кристель осматривает недобрым взглядом, выискивая недостатки скорее всего. Но каким бы скверным характером она не обладала, быть покинутой женихом, да ещё сбежавшим с её собственной сестрой в день помолвки, она не заслуживала. — Странный вечер! — сказала Анна. — Он должен был закончиться радостным событием, а получилось совсем наоборот. Штольман поцеловал жену в макушку. — Да, иногда всё идёт совсем не так, как ожидаешь! Аня повернулась к нему. — Я тебя люблю. Сегодня, по-моему, я тебе не говорила. — Почему же, говорила. Помнишь, когда сказала, что одного меня достаточно. Аня улыбнулась и потянулась к нему. В темноте экипажа поцелуй вышел слишком интимным и горячим. Выпитое шампанское, узкий корсет и горячая рука мужа на затылке сделали своё дело: воздуха не хватало и голова кружилась. — На случай, если мы продолжаем тему порока и разврата, — тяжело дыша, проговорила Анна. — Ехать нам десять минут, а на этом платье ровно шестьдесят один крючок! Штольман провёл пальцами от затылка до поясницы, будто проверяя её слова. Маленькие электрические импульсы побежали по спине Ани. — Тебе нужно сменить портниху. Эта явно не благоволит мужскому полу. Аня хихикнула и подставила плечо под губы мужа. Ей не хотелось терять даже десять минут.

***

Утро выдалось радостным, но наполненным многими делами. Получили табели Марты и Гастона. Юноша закончил год на отлично, а девушка не набрала высшего балла всего по двум предметам. У неё тяжело шли геометрия и физика, хотя на её отделении часов на них давали не очень много. Все порадовались и решили отметить такие чудные результаты поездкой в цирк через два дня. Ещё полчаса дети активно обсуждали, что в цирке самое интересное, и так и не пришли к единому мнению. Потом Гастон и Марта ушли доделывать каталог для библиотеки, чем занимались уже две недели. Мисс Кларенс забрала Алекса заниматься географией. Аня отправилась обсудить с горничными дела на неделю, а Штольман стал разбирать корреспонденцию в кабинете. Он вчера получил важное письмо, которое поможет в предъявлении обвинения для одного пойманного недавно злоумышленника. Теперь отвертеться от доказательств у него не получится. Спустя сорок минут в дверь постучались. Вошла Сонечка со своим неизменным зайцем, которого Яков привёз ей из поездки в Германию два года назад. Огромная мягкая разноцветная игрушка настолько ей понравилась, что девочка спала, ела и гуляла вместе с ней. Заяц поблёк, потёрся и потерял значительную часть набивки, но менять его на нового Софья отказывалась. Соня подошла к отцу и забралась к нему на колени. Она была задумчива и очень серьёзна. — Папочка, мне нужно тебя кое о чём спросить. Помнишь, мы разговаривали о Питере, который родился у мисс Кларенс? Яков кивнул, не понимая, куда клонит его дочь. — Вы с мамой нам всё объяснили, и Алекс тоже говорит, что видел, как я была в животе у мамы, хоть он и маленький был. Дети так и появляются: растут в животе у мам от папиного семечка. Яков вновь кивнул, подтверждая её слова. Девочка продолжала: — Ну вот, я стала думать и думала долго-долго. Я понимаю, что дети там растут! Но вот как папина семечка туда попадает? Штольман опешил. Он вдруг понял, что его богатый сорокавосьмилетний опыт не даёт ему ни малейшего понимания, как он должен ответить на этот вопрос. Соня смотрела на него, вытянув губы трубочкой и ожидая ответной реплики. В голове Якова промелькнула трусливая мысль делегировать этот вопрос Ане, но он тут же отмёл её. В конце концов он должен дать своему ребёнку ответ, раз возникла такая необходимость. — Сонечка, ты же знаешь, что мы с мамой всегда говорим вам с Алексом только правду? Девочка серьёзно кивнула. Родители действительно им не врали никогда. Даже про горькое лекарство или уколы. — Я тебе всё расскажу немного позже, когда ты чуть-чуть подрастёшь. Пока ты не сможешь до конца всё правильно понять. Соня задумалась. Это, наверно, как её товарищи, которым родители почему-то говорили, что их принёс аист или они их по каталогу заказали. Они бы не поняли и не поверили ей, если бы она им сказала, как всё на самом деле происходит. — Хорошо, папочка! Но ты обещаешь, что потом всё расскажешь? А то мне очень-очень любопытно! Штольман кивнул, осознавая в полной мере, что быть отцом девочки очень непросто. Взяв дочь за руку, Яков вышел в коридор. Гастон и Алекс затеяли игру в пиратов. Хотя воспитаннику Штольмана и исполнилось пятнадцать лет, он, видимо, испытывал потребность наверстать упущенное в детстве и с радостью поддерживал младшего товарища во всех развлечениях. Мальчики нарядились в костюмы, достали треуголки из театрального сундука и разрисовали себя углём, имитируя усы и бороды. — О, Сонечка! Давай играть с нами! Ты будешь прекрасной дамой, которую похитили злые пираты, а мы — добрые — тебя будем спасать. — А что делают прекрасные дамы? — заинтересовалась Соня. — Стоят на палубе, делают вот так руками и зовут на помощь! Подумав, Сонечка категорически отвергла подобное предложение. — Не буду я вот так руками делать! Я тоже буду пират! И сама всех спасу! Вот, Марту, например! — показала девочка на подругу, выходящую в коридор. — Что такое? — спросила девушка, не понимая, что происходит. Соня ей всё объяснила. Марта подняла брови. — Вот уж глупости! Совершенно ни к чему не пригодная роль! Я не согласна быть пассивным наблюдателем! Я тоже буду в команде! С этими словами, она забрала у Гастона бутафорский пистолет и лихо засунула его себе за пояс. Юноша растерянно взглянул на Штольмана. Он знал, что стреляет эта обманчиво хрупкая блондинка с серыми глазами на пол-лица как заправский охотник, проведший в лесах полжизни. Каждый раз, когда они тренировались в стрельбе, Марта выбивала на пару баллов больше, чем сам Гастон, что вызывало его невольное уважение и некоторый страх перед девушкой с такой твёрдой рукой. — А кого же мы тогда будем спасать? — недоуменно проговорил Алекс? Дети задумались. — Мистигриса! — постановила наконец Сонечка. — Он в последнее время загрустил. Его нужно подбодрить. Дети убежали в соседнюю комнату. В коридор со стороны кухни вышла Анна. Они с мадам Агнес и горничными наконец разобрались со всеми нюансами следующей недели. Встав перед Штольманом, Аня подняла брови. Из комнаты слышалось: «На абордаж! Заходи слева!». Дверь приоткрылась, и из неё с шипением выбежал Мистигрис, подняв хвост и слегка теряя равновесие на поворотах. Он скрылся в библиотеке, очевидно, не оценив плана спасения. — Что тут происходит? — с любопытством спросила Анна. — Четверо отважных пиратов спасают заблудшее животное, попавшее в лапы к злодеям! — ответствовал Штольман. В комнате послышался дикий топот, грохот и звон разбившегося стекла. — Кофе? — философски спросила Аня. — Пожалуй, — кивнул Яков. Они направились в гостиную, где Аня держала в баре запасы зёрен, мельницу и маленький кофейный самовар как раз ради таких случаев. Но она не успела даже взять жестяную коробку, как вскрикнула и отшатнулась. Прямо перед ней возникло бесплотное тело Иоланды Маланфан. — Помоги, — прошептала девушка и исчезла.