Часть 47

      Ливень. Настоящий весенний и тёплый, он крупными каплями падал мне прямо на ладонь, смывая следы угольной пыли. Там, по правую мою руку, блестели серебром молнии, а прямо позади полыхал закат. Воздух наполнился тем самым непередаваемым ароматом, сопровождающим любую грозу. Небеса мягко давили на землю, будто обнимая облаками. Прекрасное завершение дня и мне так хочется продлить этот миг до бесконечности.       Мой вагенбург, собранный из множества повозок, оборонял наш малый лагерь от угроз и случайного налёта, изредка бредущих будто в никуда созданий, то и дело появляющихся на горизонте. Зверолюды, как сказал один из наёмников. Безрогие, как добавил мой слуга. Отчётливо увидевший одного из жалкого десятка, что преследовал нас уже почти шесть часов. Мелкая банда из унгоров, возможно там есть гор, в качестве лидера. Нужно дождаться, когда они нападут, и перебить их, как бешеных собак.       Жутко родиться тут, страшно являться созданием этого мира. Быть тем, на кого воздействует чудной, проклятый, колдовской и множество иных эпитетов, отражающих лишь одну из сторон этой субстанции, камень. Странный сосуд, содержащий в себе квинтэссенцию, будто по какой-то нелепой прихоти выбирающий один из жутких резонансов и воплощающий его в акте высвобождения из своей тюрьмы.       Будь у меня хотя бы несколько горстей этого камня, я бы смог воплотить так много! Десятки условных пунктов в каждой горсти, с сотню в огромном кристалле, что я когда-то видел под землёй. А эти скавены добывали из него электричество… Растрата, как есть. Проклятье, вот доберусь до города и наконец приступлю к пробуриванию до источника пульсации. До центра этого водоворота ветров и наконец задышу полной грудью. Я просто уверен, что там можно черпать энергию, пусть для этого и придётся постараться.       Стена из небесной влаги скрыла от взгляда ближайшие холмы. Там в последний раз видели наблюдателя, и ни для кого не было секретом, что они пойдут на нас под завесой дождя. Когда наши луки и пороховое оружие окажутся бесполезными. Тогда-то они и смогут показать всю свою свирепость. Потому мы лишь делали вид, что ложимся спать.       Мой танк, всей своей металлической громадиной прикрывал, будто какая-то повозка, один из уязвимых подходов, к нашему лагерю. Там подъём был особенно лёгок, в отличии от прочих мест. Внутри сейчас сидит, ибо стоять ему слишком тяжело, Альберто, он будет прикрывать тот фланг. Тяжёлая дробь сквозь бойницы, должна остановить вал лишённых брони козлорогих.       В остальных местах дела похуже. Нас ведь всего десяток, другие же могут лишь стонать от ран. Все двадцать шесть, наспех залатанных, едва способных сидеть, не то, что ходить, наёмников. В обычных условиях, для транспортировки такого числа раненых стоило бы выделить хотя бы три десятка. Только вот это значило обречь на гибель только построенное укрепление. Потому ехали только мы.       Вот трое стрелков, в кожаных жилетах и с колчаном стрел у ног, сегодня им опять придётся туго, стрельба во время ливня то ещё испытание. Но они будут прикрывать центр, как смогут. Остальные распределились равномерно по кругу, по двое. Лишь я и мой слуга будем выступать сегодня соло. Боевой мощи нам точно хватит, а если совсем припрёт у меня ещё есть пяток гранат. Беспокоит меня лишь недостаток патронов к обрезу, но с этим уже ничего не сделаешь.       Вдали местное светило окончательно покинуло небосвод, отдав власть и силу мраку. Лишь молнии остались, будто воины, забывшие о страхе. Каждым отблеском своим вырывая этот мир обратно, пусть и лишь на краткий миг. Я снял свою анаконду с предохранителя, ворвавшись в звуки дождя щелчком и приготовился к бою. Как же хорошо, что зверолюды тупые.       Они и правда пришли. Неорганизованной толпой, в десятка полтора рыл. Тьма и дождь, с далёкими раскатами грома, даровали им флёр пугающей потусторонности. Будто сотканные из кошмарных видений демоны они вопили на множество глоток. Били своим оружием по щитам, то и дело выбивая зеленоватые искры из них. Заставляя воду на краткое мгновение испаряться и создавая клубы пара.       Я ждал. Ждали все, притаившись за повозками. Их алебарды блестели, ожидая первого, кто рискнёт приблизиться и перемахнуть через весьма неудобное препятствие. Зверолюды избрали своей целью одну из повозок. Здраво рассудив, что с железной громадиной им связываться не хочется. Подъём к этой повозке был сложнее, и им пришлось бы накапливаться и буквально выталкивать силой своих ног кого-то из стоящих впереди вверх. Я ожидал только этого момента.       Неожиданно, со стороны этой завывающей толпы блеснуло янтарём. Нечто, очень сильно смахивающее на копьё, пролетело прямо сквозь повозку. Оно разделило её почти надвое, с силой оттолкнув обе части в разные стороны. Чудом не задев притаившихся бойцов, хотя нет. Один все же упал в грязь и сейчас тряс головой. Ну хоть жив.       Тьму вновь изрезали серебром молнии и в их свете я приметил сутулую фигуру. Совсем маленькую, едва достающую до середины груди унгора. Ревущий шаман. Ещё одна весьма неприятная фигура при конфронтации. Из услышанных историй ещё в городе обычно могут мало, но очень мощно. Дурная сила в опьянённых могуществом руках. Мне лишь оставалось тяжело вздохнуть и продолжить ждать.       Я уже и подзабыл о притаившихся лучниках. От них слишком мало пользы в такую погоду, но видимо они решили рискнуть. Стрелы полетели неостановимым потоком куда-то туда. В сторону толпы. Я не видел падающих тел, лишь изредка звучали удары о дерево и вой становился будто злее.       - Все, пора. – Толпа находилась у подножья холма и первые копыта уже ступали по его не самому крутому склону, смрад тел был уже ощутим и от него першило в горле, как же омерзительно. – Пусть не будет осечки!       Первая граната, полетев в условный центр, не долетела, упала прямо перед первыми из зверолюдей. Я, не ожидая от себя многого тут же бросил вторую и залёг. Лишь понадеявшись на более удачный бросок куда-то поближе к центру. Два взрыва раздались с промежутком в пару секунд. Полностью перекрывая воинственный ор этих уродов. Хорошо, когда все идёт согласно плану.       Краткое мгновение тишины и все наполняет вой боли и страха. Осколочные гранаты это вам не шутки. Тем более созданные мной, из дерьмового пороха и с множеством поражающих элементов. Граната выходила излишне тяжёлой, от чего бросать далеко её сложно, но мне это удалось, пусть и во второй раз.       Прошли ещё жалкие мгновения, толпа, раззадоренная воем и шедшая под властью шамана, сама до конца не поняла, что с ней стало, а я уже принялся за стрельбу. Во тьме, под ливнем, целиться было практически бесполезно, потому приходилось полагаться на волю случая и редкие проблески света.       Так опустошив барабан куда-то туда, практически механически принялся его заполнять, вновь неотрывно следя за полем брани. Хотя правильнее будет сказать бойни. После двух взрывов и моей стрельбы редкие тени бежали. Я приметил шесть таких, паре из которых отправил вдогонку несколько пуль, слегка остервенело дёргая спусковой крючок. В одного даже попал, заставив его упасть. Остальные сбежали, как пытались сделать и лежащие, воющие прямо перед холмом. Только кто им даст? Потому мои пули завершили начатое. Ровно по одной в каждого. Победа, кровавая и безжалостная над безумными дикарями каннибалами, что пришли сожрать наших раненных. Сука, хочу напиться.       Мои руки дрожали. Белые будто мел костяшки, скованные внутренним напряжением кисти, бесчувственные пальцы сжимали рычаги и правили все желающий свернуть с дороги танк. Кто меня просил смотреть!? Какая жажда знаний и открытий подвигла меня подойти к той куче мёртвых тел!? Зачем я перевернул тело шамана?.. Да, будь ты проклято моё любопытство! Мне не хотелось, чтобы это было так.       Маленькое истощённое туловище в шкуре. Тонкие руки с множеством шрамов, обожжённое металлом лицо. Клеймо Сигмара прямо на лбу, меж длинных и тонких рогов, как у антилопы. Яркие зелёные глаза, смотрящие в никуда, они все ещё сияли на детском лице мальчика, когда я его переворачивал. Мелкая кукла с деревянным мечом, в грязном платье из дорогой ткани на поясе. Меня давно так не тошнило. Мне казалось, что после обучения у некроманта, во мне многое усохло. Но видимо не все.       Мы покинули то место. Мне стоило большого труда не сорваться. Не бросить доверившихся мне людей. Встать в конце колонны из множества телег. Дабы уберечь от нападения желающих лёгкой добычи. Я выгнал своего слугу, заставив ехать на первой телеге. Пролепетав, что-то невнятное о защите людей. Может, он что и понял… Но ничего не сказал. Я боялся показать себя таким кому-либо. Даже себе.       Тоска, сковывающая мою грудь, тот самый болезненный ужас от совершенного. Это ощущение покрывало меня всего, мерзким холодным и липким потом. Он находился в стане врага, и я холоднокровно нашпиговал его осколками. Колдуна, шедшего в окружение дикарей-каннибалов. Каков шанс, что его использовали… Заставляли колдовать? Мне он уже не ответит. Остались лишь мои глаза и руки, сотворившие все это.       Механически моя рука опустилась вниз, нажимая на небольшую кнопку, отправляя ещё один брикет в топку. Вторая рука вновь заставляет вильнувшую машину принять исходное положение по центру дороги. Мне нужно собраться из кусков, на которые развалился. В город должен въехать прежний я, без следов терзаний. И у меня на это слишком мало времени.       Небеса сияли. После грозы, будто устыдившись, облака покинули небосвод. Даровав просто прекрасную погоду. Конечно, это не сказалось на дороге. Она все ещё представляла из себя грязь и кочки, от чего телеги то и дело застревали. Растягивая наше путешествие практически до бесконечности. Хотя последнее я преувеличил.       Ледербург уже был виден, расположенный прямо на дне огромного чернозёмного кратера. Одним своим видом он вдохновлял меня. Распаляя жажду. Скоро я окажусь в его стенах, мой кубок наполнится вином, а тарелка жирным сочным мясом и капустой. Горячий свежеиспечённый хлеб и немного чеснока. Думать о еде легче, чем о чём-либо другом.       Вдали зазвучал рог. За работой машинерии мне его удавалось услышать с большим трудом. Что-то поломалось, где-то очень глубоко и требовало починки. Только вот, что именно я до конца не понимал. Все это было неважно, он мог доехать до ворот, а дальше будет разбираться уже будущий я.       Через четверть часа, мимо меня проскакал всадник. Я крикнул ему приветственно, в ответ услышал нечто аналогичное. Цвета Гранья, значит все неплохо и ничего страшного за дни нашего отсутствия не произошло, что меня несказанно порадовало. Всадник объехал танк и появился, уже, с другой стороны, притормозив ход своей лошади, что теперь шла вровень с моим ходом.       — Вот и эскорт, бедновато конечно, но лучше, чем ничего. – Лошадка громко фыркнула, чуть ускоряясь, но всадник её попридержал. – Скорей бы уже ворота.       Наша процессия заезжала медленно, горожане не встречали нас, как героев. Да и с чего бы это? Сделали то, по сути, всего ничего, сопроводили караван из крестьян в новое место. Вернулись побитыми, да малым числом. Какие уж из нас герои. Но я все равно прогудел, когда оказался за вратами. Просто из вредности.       Следующие часы, запомнились мне мало. Поставить танк в гараж, провести беглую инвентаризацию всего, просто пройтись взглядом по инструментам и механизмам, дойти до мастерской и заглянуть в неё. Люди были заняты, работа кипела, и даже проклятые коротконогие твари что-то лили. Жизнь кипела и это было хорошо. Значит у меня был, хотя бы день спокойствия, дабы наконец придти в себя и чуть подлечить нервы. Кувшин горячего вина, ох, я уже чувствую его вкус на своих губах!       - Стоп, - замираю, чуть не дойдя до бодрого хряка, - вначале дело, нужно провести эксперимент, а то едва ходящий стрелок это скорее обуза, чем преимущество.       Легко ли найти нужного человека в небольшом городке на чуть меньше, чем две тысячи жителей? Мне понадобилось десять минут, девять из которых я шёл до импровизированного лазарета. Альберто Торрес сидел в распряжённой телеге, именно на той, где я его и оставил многие часы назад. Вытянув ногу, он то и дело постанывал, не забывая пригублять фляжку. До него еще не дошла очередь, и надеюсь после моего вмешательства и не понадобится.       - Альберто, пойдём я получил микстуру для ран. – Останавливаюсь недалеко от него, окидывая взглядом сидящих и лежащих людей, выглядели они все ещё неважно. – Вижу, вино уже в тебе, значит боль должна отступить.       - Кхе, простите Херр Д'Арамиц, сейчас спущусь. - Он двигался неуклюже и от него сильно разило алкоголем, видимо во фляжке у него плескался разведённый спирт, а не вино и когда только успел добыть? – Нам внутрь?       - Нет, мне уже принесли на склад, лишь тебя там не хватало, дорогой Альберт, - неспешно разворачиваюсь, слыша, как за мной медленно ковыляет слуга, - там ты и ляжешь, тебе после будет необходим покой, а не таверна и дешёвая кислая дрянь, которую называют пивом.       - Как прикажете, кхе-кхе, господин. – Ему явно не нравилось, сказанное мной, конечно, он сегодня не сможет упиться и заснуть сном полным тишины и пустоты, проклятье, как я сам сейчас этого хочу.       В голове крутились мысли, касательно излечения. Надеюсь, эксперимент будет удачен, а если нет, можно будет попытаться ещё раз. Помнится в одном из выпусков «Парадигмы» мне встречался особый заживляющий состав, который стоит наносить на пластырь и клеить прямо поверх ран. Не уверен, что мне удастся повторить в нынешних условиях состав полностью, но оставим, как вариант. Если «Последний шанс» даст осечку. Хотя не должен, по-хорошему, тела у нас примерно схожи, если не углубляться глубоко в структуру. Нужно пробовать.       Так мы и шли, медленно и неспешно. Со мной раскланивались горожане, ведь я все ещё не снял своего доспеха, а управляющий танком фигура яркая, почти как актёр второго плана или местечковая рок звезда. Мелко, но все равно приятно. Особенно сейчас, когда мрачные мысли были выброшены на периферию сознания, ожидая лишь момента, когда я отпущу возжи и потону в них.       Нам понадобилось почти двадцать минут, дабы неспешно дойти до амбара. Я почти сразу отправил слугу в заднюю комнату, сейчас пустующую. Храмовники отсутствовали, скорее всего допрашивали своих добровольцев. Встреча с некромантом и гибель охотника, при том от рук своих, это весьма яркое событие требующие обсуждения. Ох, Рональд, лишь бы до меня дошли позже! Проклятье, я уже начинаю поминать их богов. Мерзковато.       Все размышления позже, пока нужно взять две ампулы. Одну из них вольём перорально, в качестве опыта, вторую внутривенно и посмотрим, что из этого выйдет. Где эффект будет лучше, а где лишь растрата весьма ценного препарата. Будет хорошо, если сработают оба, но в такие чудеса я почти никогда не верил. Если что-то может пойти не так, то оно с вероятностью в процентов семьдесят точно так пойдёт.       Вернувшись, я застал сидящего на кровати мужчину. Его лицо едва скрывало страдание и боль. Мне хотелось уменьшить пламя лампы, скрыть его боль в тени. Что-то внутри меня грызло. В этом мелком комке я узнавал совесть. Ничего, сейчас все поправим или хотя бы попробуем. Обещаю, я починю твоё тело, сколько бы это не заняло времени. За жизнь стоит платить жизнью.       - Альберто, ты выглядишь ещё хуже, чем когда сидел на козлах, - подойдя и прикоснувшись к его лбу, я мрачно хмыкнул, он горел, ему была необходима срочная медицинская помощь, и если мне не удастся, то придётся спешить к проклятому аптекарю и требовать у него «зелье лечения», - ты горишь, это совершенно не здраво и если все пойдёт не так, то я приведу Альберика и он тебя осмотрит.       - Благодарствую, Херр Д'Арамиц, не стоит правда, мне бы лишь пол бочонка эля, да свиных сосисок, - он попытался улыбнуться, от чего я лишь поморщился, никогда не понимал подобного подхода, хотя иногда и сам подобное делал и говорил, - ну и тарелку капусты с хлебом белым.       - Сейчас ты ляжешь тут, - указываю ему на кровать, - но перед этим выпьешь отвар, он должен тебе помочь, его сварил проверенный человек, которому я доверяю.       - Хорошо, как скажите, Господин, - в его руки перекочевал стакан с «последним шансом», - а мне плоше не станет?       - Не должно, у меня из проблем после принятия лишь аппетит разыгрался не на шутку, - я размыкаю пальцы на стакане, одновременно кладя шприц на небольшую тумбу, - если не выйдет или эффект будет слишком слаб, используем шприц, он нужен для введения прямо в тело, если раненный не может пить.       - О, видел такой, но тот больше был, в Альтдорфе у медикуса, - мужчина уважительно кивнул, - и этот искусный такой, дорогой видно.       Тут я отвечать не стал. Просто подтолкнул Альберто к действию, слегка приподняв стакан. Моё детище скользнуло внутрь его тела, медленно распространяясь по желудку. Я наблюдал за реакцией, от этого многое зависело. Не будет ли отторжение, не превратиться ли его тело в нечто иное, в мутанта, из-за вмешательства извне. Пробужденная воля воплощённая в лекарстве. Новый шаг в этом мире. Ещё одна нетронутая мной стезя. Это вдохновляло. 3 успеха по 6

Сотворение магии; арате 3; уровень наибольшей используемой сферы 3(Жизнь) + 3 за естественную магию - 1 за фокус + 1 за быстрое творение магии - 1 за анализ от броска медицины = 5; 3 успеха;

Один успех потрачен на то, что целью пробужденного является не сам маг; Два успеха направлены на перевод четырех пунктов летального урона в ударные; Цель в состоянии искалечен;

Будь то травы, микстуры или нанитные инъекции, для воли пробужденного нет особой разницы. Важно лишь намерение и убежденность в том, что он это может;

      Воздействие лекарства не заставило себя ждать. Он стал чесаться и везти себя излишне возбужденно. Захрипел и в какой-то момент выгнулся дугой. Отчётливый хруст раздался со стороны его колена, кажется оно приходило в норму. Я наблюдал за ним. Будто энтомолог за насекомым пришпоренным иголкой.       Его метания продолжались. Рукой он, в порыве безумства, разорвал на себе ворот рубахи. Отчетливо запахло потом, и его тело задрожало. Рот в распахнутом в немом крике состоянии застыл. Возможно его поразила судорога или нечто подобное. Не хватает данных, но какое счастье, что он не кричит и сюда не сбежались работающие в остальных складах горожане.       Альберто успокоился только через десять минут. Он потерял сознание , в этот момент я был готов уже подскочить, и попытаться как-то реанимировать его, но не потребовалось. Дыхание выровнялось, а сам он будто бы погрузился в крепкий медикаментозный сон, хотя ничего такого я и не делал. От тела все ещё продолжали слышаться негромкие щелчки, в основном от груди, где вставала на место ребра и закрывались трещины. Это радовало меня. Первая попытка и такой результат… Я не ожидал от себя такого.       Но хватит, нужно продолжить исследования. Записать результаты, в новозаведенную тетрадь. Проследить за здоровьем и изменениями подопытного, а после продолжить проводить эксперименты на иных людях и не только. Слишком резко прыгнул, пройдя стадию экспериментов на животных! Какой же я всё-таки монстр на самом деле. Аж самому противно.       Подобные мысли не мешали мне занести в журнал все, что я видел. Взять образцы крови, волос и слюны. Замерить количество ударов сердца и наконец взяв своё оборудование более узкого профиля начать изучать его тело. Изучать то, что тут является человеком. Ох, меня ждала долгая и бессонная ночь. Ещё одна жертва во имя науки.       Он не проснулся к утру. Заставив меня более глубоко закопаться в структуру этого создания. Все внешние признаки, свойственные человеку, утверждали о его практически полном выздоровлении. На его груди сошли на нет гематомы, кости на ощупь зажили, и даже полопавшиеся капилляры в глазах и их общее пожелтение спало. Все выглядело даже слишком хорошо. Я занервничал и зарядил револьвер разрывными. Просто на случай излишней агрессивности после пробуждения.       В структуре, на его более глубинном уровне, в этой сложной схеме абсолютно иного создания совершенно ничего не имеющего общего с человеком, происходили метаморфозы. Моё влияние угадывалось в вспышках микровзрывов, разносящих его структурный узор повреждений и тут же симметрично собирающих его. Возвращая структуре её первозданный вид. Сейчас это уже практически затихший процесс, а в самом начале это было похоже на настоящий фейерверк. Печалила меня лишь невозможность показать это другим. Поделиться наблюдениями и разделить восторг.       Погрузившись в изучение структуры, я не сразу приметил ее возбуждение. Лёгкие изменения и перетекание в иной вид, она становилась больше, слегка сложнее. Откуда-то пришли иные части, ненадолго отделившиеся во время сна. Особая структура этого мира обладала многоплановостью. Будто наслоённые друг на друга коржи, с мягким кремом между. Барьером. Части энергетических структур, проявлялись на них, и собирались вновь. Дабы поддерживать жизнь в теле. Некромантия особо искушена в управлении ими и изменении. А иногда и сплавлении. Мне не хотелось притрагиваться к подобному, от заигрывания со смертью всегда дурно пахло.       - В-воды… - Хрип отвлёк меня, заставив поднять шлем, подопытный пришел в сознании и не мутировал, могу себя поздравить, я способен излечивать живущих тут, правда выглядит это болезненно и стоит подобрать правильный подход, но это начало интересного и весьма масштабного пути. - М-молю… Г-господин…       - Сейчас, не пытайся встать, - я поднимаю кувшин с водой, почти пустой, но там хватит на половину кружки и аккуратно подношу его к губам, осторожно вливая жидкость меж губ, - могу тебя поздравить, Альберто, твои раны затянулись, а ушибы практически полностью сошли.       - Все болит… - Его слова стали звучать чётче, в них практически пропал хрип, - будто иглами кололи все тело.       - Хм, интересно, я переговорю на счёт состава, - почёсываю щетину, отросшую за многие дни вне городских стен, - на мне оно действует более щадяще, может все дело в спирте… Я никогда не использовал его в состоянии опьянения.       - Голова ещё ноет, Господин, - он попытался встать, но я остановил его, положив руку на грудь, - и язык, я его прикусил.       - Это ничего, скоро должно стать лучше, а пока не поднимайся, - с лёгким трудом поднимаюсь, тело за ночь одеревенело, мышцы затекли, нужно немного размяться и взять еды с вином, этот опыт слишком затянулся, - мне нужно ненадолго уйти.       - Тогда я останусь тут, буду ожидать вашего возвращения, Господин. - Фраза начавшаяся, как вопрос, легко перетекла в утверждение, ему и правда становится лучше, думаю к концу дня он оправится от произошедшего и сможет встать на ноги.       Взяв свои записи, их ещё следовало систематизировать и дополнить на новых подопытных, но даже сейчас их вышло не мало, удаляюсь от кровати в этой жалкой комнатушке. Как здесь только спать можно и как спали тут послушники с жрецом? Сквозит, все ноги себе застудил, если бы только не плащ точно бы схлопотал простуду.       Меня ждёт «Бодрый хряк», там уже сторгуюсь за еду и питьё навынос… Так в общем-то и вышло. Лишние пару серебряных, и мелкий паренёк уже собирает пару пирогов оставшихся со вчера, хлеба только из печи, да много мяса в разном виде. Про вино даже говорить не нужно, пару кувшинов поставили сразу, ещё до того, как я про них сказал. Красное сладкое с небольшим количеством специй, правда ещё холодное, но это дело нескольким минут. Печи пылают, кухня готовит пытаясь успеть наготовить побольше, до наплыва людей.       Все купленное мной перекочевало в корзину, которую и понесёт паренёк. Мне не по статусу, да и пусть немного подзаработает. Пару лишних пенни и у него будет хлеб и кружка пива, мне не жалко, да и плюс к репутации, опять же. Случись чего, то может вспомнит и слух какой передаст. Все польза.       Пару часов спустя, когда еда была доставлена на склад, подопытный проверен, а важных дел у меня не осталось, я оказался наконец предоставлен сам себе и сделал единственное, что желал всем сердцем. Помылся. Не передать того ощущения счастья, кое я испытал погрузившись в воду, того ощущения блаженства когда выпил первый кубок вина и откинулся на мягкий валик из набитой чем-то кожи. Наконец я мог почувствовать себя счастливым.       Под негромкий гул доносящийся снизу, из общего зала, мои веки тяжелели, пока я окончательно не сдался. Сон пришел ко мне мягкой паутиной из нежнейшего пуха, с иллюминацией совершенных форм и тихих песнопений мартышек с головами птиц. Мир состоящий из желе и маринованных зеркал встречал меня нежно, будто давно потерянный брат из Индии о котором я всегда знал, но из-за амнезии забыл. Мы почти уже принялись танцевать, я ясно видел слонов и флейты, как внезапно все поменялось.       Мир заполнила вода. Погребая меня под натиском безумных волн, она утягивала меня на чёрное дно. Куда-то слишком глубоко. Руки из воды облепляли мои конечности не давая возможности двигаться, растягивали моё тело, пытаясь порвать. Мои брыкания оставались безрезультатны. Ведь они фиксировали каждую мою конечность, каждую мышцу… Где-то на задворках сознания пылало понимание безумства происходящего. Ведь ещё немного и руки прорвутся сквозь кожу!       Ужас придал мне сил. Особо удачно дёрнувшись, я приложился затылком о что-то твёрдое и открыл глаза. Дневной свет падал из окон, а прямо передо мной были глаза. Два ярких зеленых глаза, они пылали нечеловеческой ненавистью и вода вокруг них кипела. Ведь глаза и вправду горели едва неуловимым болезненно синим пламенем. Волна скорби и стыда поднялась по моему пищеводу, но была тут же задавлена и проглочена. Нужно было что-то делать.       Я ударил их лбом. Точнее попытался, ведь моя плоть прошла сквозь них. Ощущение невероятное, будто мозг замёрз, а сладость кислорода, который удалось вдохнуть после удара и высвобождения моей головы из водного плена, просто не описать словами. Повезло.       Мне понадобились доли секунды. В мои руки перекочевал револьвер, с небольшой тумбочки и я наконец осмотрелся. Комната была пуста, лишь в бадье плавали редкие осколки льда, явное свидетельство чего-то неестественного, произошедшего тут. Сам лёд был горячим, почти обжигающим на ощупь и таял будто изнутри. Выглядело это забавно, для повторения такого мне бы понадобилась лаборатория.       - Погано, впервые меня атакует злой дух так прямо. - Мой голос почти не дрожит, хотя дуло револьвера бросает из стороны в сторону. - Мда уж, у всего есть последствия, обещаю парень, я попрошу помолиться за тебя жрецу Морра или кого ещё.       - Хотя ты это уже не увидишь, да и не почувствуешь тем, что у тебя осталось от собственного я, - мне было известно, что происходило с мёртвыми, чаще всего их сжирают хищники живущие на иных планах, если же их ненависть, горе или другая сильная эмоция горела особенно ярко, то они зацепляются тут и сходят с ума, это из-за разбалансировки внутренних энергий, а потом их упокаивают или они сами распадаются, без подпитки, - ненавижу ощущать себя так, я не хотел, прости, что так вышло.       Мне никто не ответил. Я не ощутил ничего. Лишь пустая комната, почти остывшая бадья и крохотные льдинки в ней. Была ли это последняя попытка могучего, но совершенно необразованного колдуна или он продолжит меня терзать в будущем? Был ли это он или мелкое экстрамерное существо сожравшее его? Как же сложно. Мне нужно научиться противостоять подобному, только вот где найти учёного достаточно сведущего в этой теме? Не к шаману же зверолюдов идти…       Наверное, была возможность использовать для конфронтации с подобными созданиями вещи местных. Будь то благословлённые мечи, различные артефакты или молитвы. Только вот я не понимал, как их можно будет достать здесь. В крохотном городке на краю мира. Разве что из курганов выкапывать. Перспектива ниже среднего, скажем честно. Воевать с мертвецами уж слишком затратно.       Остаётся только вариант обратиться в храм и попросить амулет какой и на его основе, после долгого изучения выстроить механизм взаимодействия с подобными созданиями. Скорее всего дело в частоте. Нужно подобрать необходимую и мне удастся их атаковать и наносить повреждения.       Все это требует времени. Долгого погружения в исследования и разработку новых приспособлений. Слишком тяжело все делать в одиночку, так не хватает ассистентов или просто других учёных. Или хотя бы прикосновения Ведьмы к моему плечу и чашки горячего какао, что она принесла. Это одиночество меня доконало. Как же я хочу домой.       Как-то вполне естественно в моей ладони появилась трубка. В мои лёгкие ворвался горьковатый дым и мне стало легче. Только так сейчас я мог отрешится от вопросов не имеющих ответов и тягостных мыслей. Все становилось проще, когда разум погружался в эндорфиновый бриз. Уходил от ответственности, прячась в скорлупу от проблем и страхов реального мира. После таких моментов я ощущал себя особенно жалко, но сейчас я был счастлив.