Часть 1

Громкое рычание мотора будоражит, отзываясь приятным покалыванием внутри. Хочется крепче вцепиться в кожаную обивку руля, выжать педаль сцепления до упора и сорваться с места. Чонгук тихо хмыкает, любовно обводя взглядом плавные изгибы своего черного Mercedes-Benz AMG GT, за рулем которого сидит довольно симпатичная омега. Она глупо хихикает и покусывает пухлую нижнюю губу, наблюдая за альфой из-под полуопущенных ресниц и призывая его указательным пальцем с красным ногтем. Парень отталкивается от левого крыла и скрещивает руки на груди, вопросительно приподнимая бровь. — У тебя очень красивая машина, Гук-и, — сладкоголосый ангел заправляет прядь волос за ухо, рассматривая мужественное лицо, — прокатишь? — У меня есть предложение получше, — Чон с усмешкой наклоняется к водительскому окну, проводя кончиком языка по нижней губе. — Какое? — девушка явно заинтригована. Парень опускает взгляд на приоткрытые губы и подается вперед, вдыхая приторный аромат персиков, как из ниоткуда раздается противная трель шуруповерта. Какого? Альфа жмурится и приоткрывает глаза, с тяжелым стоном принимая вертикальное положение, но тут же валится обратно на подушки, чувствуя подступающую к горлу тошноту. Он дышит глубоко, пытаясь сфокусироваться на одной из прямоугольных лампочек на темно-сером потолке, но перед глазами все плывет, и альфа бросает эту идею. И кто только тянул его за язык, когда он соглашался на предложение Чимина пропустить по одной вечером пятницы после тяжелой рабочей недели? — Чон, да мы только по одной бутылочке соджу! Пятница же, ну! К тому же у нас был трудный квартал. Пойдем, а? Ну, пойдем, — чуть ли не вис на его руке тогда друг. — Но только по одной, — грозно предупредил альфа Пака, и тот широко заулыбался, согласно закивав головой. А после первой, как известно, следует и вторая. И третья. И четвертая. Честно, Чонгук перестал считать после третьей. Ему просто было хорошо. Он ослабил удушающую хватку делового галстука и расстегнул три верхние пуговицы черной рубашки, вальяжно развалившись на диванчике. Дальнейшие события брюнет помнит смутно. Вернее, он совсем ничего не помнит. Ни как добрался до дома, ни как разделся, ни как лег в постель. Кто его довез? Чимин? Или они вызвали такси? И где его друг? Подцепил очередную омежку или как прилежный мальчик проводил Чона и поехал к себе? Как много вопросов. И ни одного ответа. Чонгук тяжело вздыхает и трет широкими ладонями опухшее лицо, почесывая правую щеку, а звуки сверху все не прекращаются. «Да пробей ты уже эту несчастную стену! Или, еще лучше, по голове себе постучи! — не выдерживает он и накрывает голову подушкой. Трель приглушается, но полностью не исчезает. Да сколько можно?! Кто делает ремонт утром субботы? Неожиданно становится тихо. Чонгук с недоверием убирает подушку в сторону и настороженно всматривается в потолок, прислушиваясь. Неужели услышали? — А, нет, рано радуюсь! Да сколько можно сверлить? Ты пытаешься там вход в Нарнию пробить или что?!» Ответом ему служит пару неуверенных ударов молотком. Ну, точно сосед в Нарнию собрался, искать Аслана. «Ну, он дождался… Я ему сейчас», — думает парень, медленно выползая из постели. Перед глазами все еще немного плывет, но держится Чон уже увереннее, спасибо хорошему вестибулярному аппарату и любимому спорту. Брюнет зарекается больше никогда в жизни не притрагиваться к чему-то крепче апельсинового сока или кофе и сует ноги, украшенные следами одеяла, в домашние тапочки. Сидит секунды три и медленно поднимается, пошатываясь. Пару раз трет глаза и двигается на выход, держась за стену, правда у самого порога вспоминает, что он только в черных боксерах, а потому возвращается обратно и надевает первые попавшиеся серые спортивные штаны. Хватает кожаную куртку, набросив ее на обнаженные плечи, и покидает квартиру, решив подняться на лифте. За массивной темной дверью до сих пор слышны шум и хаотичные удары молотка. Кто-то пытается таким образом выучить «Времена года» Вивальди? Или заменяет барабаны? Рокер-самоучка. Чонгук криво усмехается и пару раз стучит кулаком по слегка шершавой матовой поверхности. Звуки прекращаются. Альфа делает шаг влево, продумывая речь, и облокачивается о стену согнутой в локте рукой. Воображение рисует, как сейчас дверь откроется, и на пороге будет стоять какой-нибудь американец под два метра ростом с широкими плечами, полностью забитый разноцветными татуировками и экстраординарным цветом волос. Или тут живет примерный семьянин, коротающий вечера после рутинной работы за просмотром футбола с банкой пива и пачкой чипсов? Черт бы побрал этих соседей! Но вот замок щелкает, и Чонгук резко выпрямляется, готовясь встретиться лицом к лицу с хозяином квартиры, но никак не с хрупкой омегой ниже него чуть ли не на голову и в перепачканном известкой и пылью джинсовом комбинезоне. На теплой карамельной щеке красуется грязно-белый мазок, а каштановые пряди выбиваются из-под красной банданы, падая на глубокие миндалевидные глаза. На мгновение Чонгук теряется, открывая и закрывая рот. Такого поворота он никак не ожидал. — Я… ваш сосед снизу, — хрипло объясняет он, шумно сглатывая. Запах свежей выпечки напрочь выбивает из головы все мысли. Слишком аппетитный и в меру сладкий, на что живот согласно урчит, напоминая хозяину о пропущенном завтраке, а Чон чувствует себя вдвойне неловко. — А, здравствуйте, — омега слегка кланяется и виновато улыбается, что делает ее еще милее, — простите, пожалуйста, за доставленные неудобства. Мы не так давно переехали, а из-за работы ремонт пришлось отложить до субботы, и вот… — она приподнимает руку с шуруповертом и пару раз вжихает им, отчего альфа недовольно морщится, массируя виски. — Ой, простите. — А альфы дома нет? Омега отрицательно качает головой, убирая непослушные локоны с лица: — Он отъехал по делам. Работа, сами понимаете. — Понимаю. Может, вам требуется помощь? — Ой, нет, спасибо за предложение. Там пустяки остались. Шуметь больше не планирую. Альфа с недоверием осматривает женский силуэт, склонив голову к плечу: — Точно? — Точно, — согласно кивает шатенка и оглядывается. — А хотите кофе? С карамелью и взбитыми сливками, в знак извинения. — Хм, звучит заманчиво. — Поверьте, вы не пожалеете.