Часть 1

Снежная Нарния прекрасна в своей холодной безжизненности. Присыпанная рыхлым снегом, приятно хрустящим под ногами, освещëнная тусклым солнцем, напоминающим блëклое бельмо на голубом глазу неба, Нарния кажется мраморной. Она как памятник. Памятник собственной гибели. Белая Колдунья ступает по свежему снегу, в полах еë меховой мантии запутываются молодые снежинки. Она покидает заснеженную долину, оставляя у себя за спиной сотни сотен каменных статуй — фавнов, сатиров, тигров, бобров… Джадис шагает степенно, горделиво, погружая босые ноги в россыпь кристаллизовавшихся капель. Белая меховая мантия чуть приспадает с плеч, но она не поправляет еë, позволяя своим миниатюрным творениям невесомо касаться кожи. Рядом с ней, по правую руку, идëт мальчик лет восьми. На смольных волосах бисеринками переливаются снежинки, меховая шуба также украшена белыми пятнами, ребëнок идëт прямо, неторопливо, и не отстаëт от своей рослой спутницы. — А ты не так прост, как я думала, — тягуче произносит Джадис, долгим взглядом смеряя идущего рядом мальчишку. Тот приподнимает уголок губ в кривой, явно довольной улыбке, однако ничего не говорит. — Не ожидала, что ты решишься, — продолжает Колдунья, в еë холодном голосе сквозняком проскальзывает смешок. — Считала рохлей, а ты… Пожалуй, будешь достойным наследником. Улыбка на лице мальчишки становится шире и надменней, он чуть приосанивается, но по-прежнему не произносит ни слова. Снег под ногами двоих скрипит до хруста, разбавляя мëртвую тишину вокруг на пару с завывающей вьюгой. Под эту симфонию пустоты они идут до тех пор, пока не останавливаются у запорошëнного снегом обрыва. Снег валит так густо, что не видно ни конца пропасти, ни еë начала, ни того, какой вид она за собой скрывает. Долгие минуты Колдунья молча рассматривает своими руками созданную пургу, безразлично наблюдая частый танец многочисленных снежинок. — Скажи же мне, Эдмунд, — спрашивает она наконец, и голос еë ласков, но вместе с тем отдаëт холодом тысячи снегов. Вьюга остервенело бьëтся вокруг, развевает и треплет отливающие сталью волосы, но Джадис как будто совсем нет до этого дела. — Как ты одолел Питера? — она оборачивается к мальчику, льдистые глаза полны интереса. Эдмунд поднимает голову, чтобы посмотреть в лицо Белой Колдунье. Перед глазами проносятся воспоминания. Питер, готовящийся ко сну, желающий спокойной ночи и поворачивающийся спиной. Тусклый блеск и тяжесть ножа, зажатого в руке. Резкий рывок собственного тела, три быстрых, точных удара в шею и бездыханное тело, тяжëлым мешком падающее на пол. С минуту он молчит, в глазах его, настолько тëмных, что в них как в зеркале можно разглядеть своë отражение, мелькает хитрый блеск, и губы изгибаются в усмешке. — От самых верных не ожидают подвоха. Уголок губ Белой Колдуньи дëргается в усмешке, но в следующую секунду она прищуривается, испытующе глядя на мальчика. — И ты не жалеешь, что убил его? «Не только его» — мысленно отвечает мальчик, вспоминая Сьюзан, убитую из собственного лука, и Люси, летящую со скалы вниз. Бедняжки были так опечалены смертью Аслана, что совершенно позабыли обо всëм остальном. Воскресив эти образы, Эдмунд безразлично пожимает плечами. — Они мне никогда не нравились. И Джадис громко смеëтся, запрокинув голову. Льдистый смех еë закручивает в спирали метель и уносит вдаль, чтобы позже он эхом отразился от скал. — Ты маленький монстр! — восклицает Колдунья, удовлетворëнно окидывая ребëнка восхищëнным взглядом. — А у нас с тобой больше общего, чем я думала. Ты абсолютно точно будешь прекрасным наследником. И она резко вскидывает руку. В тот же миг ветер, повинуясь воле хозяйки льда и снега, смолкает, за ним утихает вьюга, и все снежинки, в безумном танце кружащие в воздухе, опадают вниз, и перед Колдуньей и еë Наследником открывается раскинувшаяся внизу белоснежная сверкающая равнина. — Смотри! — звенящим торжеством голосом восклицает Джадис, обводя рукой простëршуюся белым покрывалом мëртвую долину. — Всë это благодаря тебе. Ты это сделал. Ты был рождëн, чтобы это сделать! И теперь всë это принадлежит тебе так же, как и мне! Она берëт Эдмунда за руку, и на секунду пальцы его обжигает диким холодом, который в следующие мгновения поднимается вверх по руке и холодным потоком распространяется по всему телу, бежит по сосудам к сердцу, а от него — дальше и дальше. И Эдмунд замечает, что больше не чувствует холода, что шуба, плотно застëгнутая до самого горла, больше не нужна и даже мешает. И как только он осознаëт это, Джадис выпускает его руку из своей. — Итак. Отныне ты Король. Эдмунд смотрит на Джадис, затем поворачивает лицо к мëртвым землям вокруг, и на лице его расцветает торжествующая улыбка. Он стоит по правую руку от Белой Колдуньи, чувство триумфа пьянит, пальцы покалывает пульсирующая под кожей магия. Да, он был рождëн для этого. Он должен был оказаться здесь. Стать Королëм. И теперь, когда мертвы его брат и сестры, а ещë этот чëртов лев, никто его уже не остановит. Прохладая рука приобнимает его за плечи и настойчиво уводит от обрыва. — Пойдëм. Я покажу тебе один чудесный сад…