Ночная прогулка.

Летняя ночь в Кантерлоте: Спокойная, тихая и безмятежная, заставляющая сладко дремать всех столичных пони, что имели честь иметь здесь свою кровать. Об этом никогда не говорят, но подобное было одной из главных черт столицы всей Эквестрии — ибо нигде более не было подобных ночей, что были бы столь тихими и блаженными. Хотя, говоря по совести, ночь всегда была наделена особой аурой и красотой для тех, кто подолгу всматривался в неё — в темно-синее безоблачное небо, с бесконечно далекими и одновременно близкими звездами поодаль ночного светила, что освещало своим серебристым сиянием весь Кантерлот, не позволяя тому полностью погрузиться в нескончаемую тьму. Однако многие все равно не могли это увидеть — в своих умах те рассматривали красочные сны, но вовсе не царившую в небе ночь. Лишь те немногие, что не ушли в крепкие объятия сна по настоящему наслаждались этой ночью, бывшей как и всегда в такое время года теплой и суховатой. Данные личности были разнообразны — художники или поэты, искавшие вдохновение в красоте ночного неба, страдающие от бессонницы и не знающие, как убить свое время, или ученики, отчаянно заучивавшие под свет свечи приобретенные учебники. И лишь одна из всех них не могла заснуть ни по одной названной причине, этой кобылке не приходилось наслаждаться ни красотой ночи, ни сладким сном, ни бытовыми тревогами. Данной особой был синий аликорн, молчаливо ходивший по пустым коридорам столичного дворца и цокающий по мраморному полу свободными от серебряных накопытников ногами. Принцесса Луна уже не знала какой час она ходит по этим белым коридорам, без особой цели или маршрута, идя с давящей на её разум тишиной, прерываемой лишь её собственным цоком и вдыханием летнего воздуха — раньше Луне нравилась подобная тишина и та могла свободно ей наслаждаться, но теперь уже нет. Воспоминания не позволяли подобного: Ведь они были свежи в памяти и её губа начинала дрожать от этой тишины — словно ей приходилось перемещаться в прошлое, недавнее и поистине кошмарное прошлое. Где она была забыта, изгнана и одинока в муках, собственных муках, которые она ни с кем не могла разделить и оставалась одна против мучающих воспоминаний — об родной Эквестрии, о её ночном народе, и о Селестии. Где на все её слова была лишь эта ужасная тишина, звучащая в голове как приговор за свою давнюю ошибку, пока она молча взирала на родную планету в окружении мёртвой пыли. Наверное, только эти воспоминания и боль, которую они доставляли, и не позволили ей тогда сойти с ума от всей этой давящей космической тишины. Заставляя помнить жизнь до этой каменной клетки, знать собственное Я и хранить надежду на возвращение домой из того склепа, где она провела последние сотни лет. И эти надежды оправдались, она смогла вернуться сюда, домой, но что же она сделала? Она, в пылающей ярости за пережитые муки и старые обиды, вновь совершала глупость за глупостью, грозившие повторением пройденого пути, приведшим к уже пройденным мукам. Однако этого не случилось — Элементы Гармонии, направляемые шестью пони, освободили её разум от завистливой злобы и болезненной ненависти, позволив спустя всю эту вечность страданий вновь быть здесь, вместе с Тией, её старшей сестрой, что несмотря на её предательство, все ещё любила её. О, как же она была рада тогда: Рада тому, что пустота, царившая в душе, исчезла, и жизнь, казалось, возымела достаточный смысл, что несмотря на все, сестра не сказала ей ни слов разочарования, ни слов гнева или безразличия — вместо этого приняв её вновь как самую близкую пони, которой она даст шанс вновь быть рядом с ней. Пустой взгляд бирюзовых глаз без явного интереса переключился к одному из витражей, созданных из розового стекла и изображавший толи закат, толи рассвет над бушующими волнами моря. Луна несколько секунд смотрела на данное творение и после слабым шагом продолжила свое хождение по коридору, отведя взгляд от витража. Однако теперь этой радости не ощущалось, за эти несколько дней она пришла в себя и ощутила нечто другое, совсем не такое приятное. Что же это было? Из губ вырвался тихий вздох — перед глазами вновь были эти пони, глупые и тщедушные пони, одетые в богатые ткани и украшения, которых они однако вовсе не заслуживали, ни один из них не заслуживал. На их натянутых улыбках тогда была попытка изобразить радость и великодушие перед Луной, что все эти личности были обрадованы воссоединению сестер. И это была ложь, плохо сыгранная ложь, от которой ей хотелось плакать — ведь стоило отвести взгляд и уйти на достаточно расстояние, встав спиной, после чего и они показывали свои истинные эмоции по отношению к властительнице ночи, бывшие противоположностью того, что она могла лицезреть до этого. Они боялись. Не хотели видеть Луну здесь. Её слух хорошо слышал эти слова: Заключенный в них страх о её опасности для всей Эквестрии, рассуждения о том, как эти пони могли бы её использовать в их подковерных играх за влияние на её старшую сестру и наконец почему вообще её простили, почему она была здесь, как новая принцесса? Одинокая слеза вырвалась из бирюзового глаза и едва прокатившись по щеке, тут же была стерла копытом ночной госпожи — нет, она слишком не хотела лить слёзы горя в этом месте, что должно было начать её новую жизнь. Дать шанс исправить одну единственную ошибку, принесшую слишком большую боль для близких к её сердцу пони. Но она хотела плакать, вспоминая улыбки этих тщедушных пони, которые составляли ближайшее окружение её сестры и которые видели в ней не ту, кто хочет им добра, но монстра, привязанного цепью и готового в любой момент сорваться с этой цепи. Кем они были, чтоб так о ней так судить? Она мало их знала, было сложно сейчас вспомнить даже их имена, но все это было неважно — само естество её души пронзило знание того, сколь низкими были на самом деле эти пони. И именно их взяла на службу Тия, именно такие фигуры теперь составляли круг тех, кто определяет путь Эквестрии! Сердце сжалось от обиды и ужаса настолько, что невольно Луна схватилась копытом за грудь. «Почему? Мне хватило так мало времени, чтоб понять их лицемерные намеренья в отношении нашего дома и то, что они недостойны и места в нашем Кантерлоте! А ты же…зачем, ПОЧЕМУ ТЫ ТАК СЛЕПА К НИМ?! Свой собственный голос, переходивший на последних словах на оглушительный крик прознал все мысли, заставив её остановится и сильнее держать копыто на груди, ощущая как на смену негодованию приходит горькое отчаяние и разочарование, от которого все внутри начало болезненно стонать. Её память помнила других пони, совсем других фигур на этих постах — что помогали в далеком прошлом Селестии и ей объединять пони в единую страну, в единую Эквестрию! Столь благородными при всем своих недостатках они были, как эти воистину великие личности отдавали свои души на то, чтоб помочь пони освободится сначала от Царства Хаоса, а потом и от всяческих тиранов, возомнивших себя господами над чужими жизнями. Как они хотели увидеть будущие просвещенной Эквестрии, ради которых отдавали свои жизни. Прошло 1000 лет. Что она увидела, какие пони встали на их место? Ужасная противоположность им, бывшая издевательском напоминанием о придворных тех тиранах, от которых они избавили мир. Какой может быть её родина при таких мелких, тщедушных и жадных до влияния на её сестру личностей? Ночная принцесса повертела головой и опустила копыто на пол, несколько секунду молча стоя посреди пустого коридора дворца, после чего устало вздохнула, не зная что как ответить на собственный же вопрос. Эквестрия была другой, чем она её смогла вспоминать. Она уже не видела той идейности, той искренности и преданности долгу, которая царила при их дворе, когда она не совершила то, что совершила. «Но, ведь это не может быть полностью правдой? Да, не может! Ведь среди пони всегда было много тех, кто всегда был с пылающим сердцем и добрым разумом, таких же, которые когда-то заставляли собой восхищаться! Я же видела не всех, лишь нескольких! Тем более Тия никогда бы к себе не допустила столь многих негодяев! Луна почувствовала, как от этой мысли в душе словно что-то вспыхнуло, какая-то маленькая звезда сжигающая своим светом ту тьму разочарования и отчаяния, в которой пребывали её мысли. Ведь эти слова несли за собой правду, столь приятную и вселяющую надежду правду, которую она так хотела! Нельзя было по исходу лишь трех дней делать такие мрачные выводы, потакая своей импульсивности и жаждой сравнений с прошлым. Ведь её сестра не была глупенькой кобылкой, не была злым тираном или наивной дурочкой, вовсе нет — наверняка просто Луне слишком не повезло именно с этими пони, бывшими меньшинством в окружении Селестии и лишь неизбежной тенью того большинства наверняка более честных и добрых личностей, которые будут их окружать. — Принцесса? — Ровный и тихий голос прервал её мысли, заставив Луну очнутся от глубокий рассуждений и с недоумением взглянуть на того, кто окликнул её. Рядом безмолвно стоял пегас, одетый в темно-синие доспехи украшенные причудливо закрученными серебряными узорами и изображением «Ока ночи», бывшим главным атрибутом воинов принцессы ночи. Обладая серой шерсткой и белой как молоко гривой, его мордочка выглядела весьма располагающей к себе, обладая скромной, но красотой. Правда лицо гвардейца изображало в данный момент легкое недоумение и любопытство, внимательно всматриваясь в хозяйку васильковой гривы и покорно ожидая момента, когда Луна даст честь ответить стоящему возле неё пегасу на немой вопрос, заключавшийся в том, что она сделала здесь в данное время. — Что вы здесь делаете? — Внезапно и резко даже для самой себя сказала Луна. — Что? — Пегас явно растерялся от подобного. — А! Да мне как-то сна никак не сыскать, ваше величество. Вот и решил тогда время не терять, поступить на ночное дежурство. — Неловко улыбнувшись, закончил свой ответ жеребец. — А у вас тоже со сном плохо, да? — Поинтересовался тот. — Можно сказать и так. — Горько вздохнув, пробубнила та в ответ безэмоциональным тоном. — Что-то не так, ваше величество? — Осторожно вопросил пегас, всматриваясь в невеселую мордочку своей собеседницы и гадая о возможных причинах того, с чего та выглядела так, как будто кто-то её больно обидел. — Просто… — Луна замолкла, обдумывая свое решение — стоило ли заводить разговор про то, что её гнетет? Нет, при всем желании данный пони не поймет, никак не поймет её. Может тогда упустить этот шанс? Тоже нет, пусть хотя бы она разделит все это ночное время с кем-нибудь, тем, кто сможет развеять гнетущее её мертвой хваткой одиночество. — А знаешь: Почему бы нам не пройтись вместе? Мы все равно никуда не спешим, а вместе куда интересней, чем по одиночке. — Всё-таки решившись, спросила Луна. — Как будет вам угодно, принцесса. — Как скороговорку проговорил жеребец, изумленный подобным предложением, но вовсе не противясь перспективе скрасить свое дежурство подобным спутником. Ночная госпожа же без слов направилась вслед за гвардейцем. Пока тот в ответ так же сохранял напряженное молчание, лишь звеня своими латами и ритмично поцокивая копытами. «И что с ней такое-то? Наверняка кто-то обидел, хотя, кто рискнет? Трогать лунную пони, хоть и хорошую, нет, это полный бред! Это уже не говоря про её родственные связи с принцессой Селестией. А если её никто не трогал, то с чего эта грусть?» Его глаза периодически задерживали взгляд на мордочке Луны, пытаясь набраться воли и смелости для начала нового разговора, но, смелости ему так и не хватало — нет, он вовсе не считал свою спутницу по бессонной ночи злой или что-то в этом духе, однако вид ночного аликорна, совсем недавно грозившего миру вечной ночью и бывшей главным злодеем сказок, рассказывавшихся по всей Эквестрии, заставлял всегда чувствовать отклик какого-то страха. Пегас из всех сил старался об этом не думать, на какое-то время прекратив свои гляделки в сторону сестры Селестии и смотря в коридор, концентрировался на сторонних мыслях — об будущем жаловании и семье в частности, однако получилось это плохо. Самой же принцессе ночи и снов тоже было не слишком спокойно — хоть в душе и стало теплее от того, что она была не одна, но вновь окутавшее всё вокруг молчание вовсе не помогало этому, наоборот, мешало. В этих коридорах она ощущала себя…странно, не как ожидала в первый день прибытия сюда. Её память помнила Кантерлотский дворец другим, совсем другим — бывшим куда меньше и менее населенным. Конечно это был по прежнему тот самый дворец, но тогда он был куда скромней и мельче, там она помнила и знала всех пони, кои его населяли, а комнаты были так же узнаваемы, как её собственная корона. Сейчас же его словно построили заново: Знакомые черты и цветовой тон кое-как сохранились, но теперь все это ощущалось не так, как в прошлом, очень и очень чуждым. К тому же здесь была раздражающая её глаза черта — Солнце, много изображений дневного светила и самого дня в самых разных вариациях. На картинах, на гербах, на знаменах, на витражах и этот список Луна могла бы продолжать. По началу это никак не трогало: В конце-концов Селестия правила целые столетия из этого замка и она была принцессой дня, с чего бы тогда удивляться тому, что здесь повсюду было приковано внимание именно к Солнцу, дню и сопутствующему этим двум элементам? Но тем больше она шла возле этого, тем больней её колола острыми иглами горькая правда — все внимание было уделено её старшей сестре и тому, что она делала. Каждое украшение, каждый символ, все было уделено этому. А где же что-то помимо этого, где были изображения не дня, а ночи? В памяти легко можно было вытащить буквально десятки из изображений первого, но вот второго…ей удалось вспомнить лишь парочку знамен, где виднелись бы символы изображающие звезды. Все. Это все, чего её ночь была удостоена! Но…почему так? Этот вопрос застрял подобно выпущенной стреле, не желая уйти прочь и болезненно играя на её эмоциях. А те горели в сердце все сильней, пытаясь вырваться и превратиться в пожар печали и одновременно гнева. Это было несправедливо, это было словно издевательством над ней спустя все эти столетия. И тихий голос шептал ей ответ на заданный в глубине мыслей вопрос, эти слова были неразборчивы, однако Луна все равно понимала их и…она ничего не говорила в ответ, лишь молча отвергая их. Это был голос Найтмер, очень тихий и отдаленный, но узнаваемый и ненавидимый, который, к её злости, вновь вернулся. Тот шептал о лицемерии, о истинных намерениях Селестии и её жажде быть почитаемой, но он лгал, всегда лгал. Слабый толчок в плечо выдернул её обратно в реальность и бирюзовые глаза принцессы ночи быстро окинули взор на безмолвного пегаса, одетого в синие доспехи — их взгляды пересеклись и госпожа звезд мгновенно уловила в глазах своего молчаливого спутника заметную взволнованность и жажду разговора, пока все остальные черты его лица казалось никак не изменились, но на самом деле в них были изменения — тревожные изменения, передававшие нескрываемо беспокойство. Их ноги остановились и Луна несколько мгновений продолжала смотреть на этого жеребца таким же спокойной и отрешенной, как и за все время их прогулки по коридору, мордочкой. В своей голове она однако колебалась — пусть чтение мыслей не было ей доступно, но по лицу этого пони легко было понятно — тот понимал, что она была невесела и жаждал узнать причину подобного. Ведь ему не было плевать на неё. Он не был фестралом, не был тем кто встретил её, когда она только-только вернулась домой, нет, она и он для друг-друга были случайными спутниками в этой странной ночи бессонницы и тревожных мыслей. В мыслях пронеслись прошедшие столетия: Годы мертвого одиночества посреди её тюрьмы, мертвого, потому что так пусто и одиноко могло быть только в смерти, ужасной и бесконечной смертной агонии. Когда не было никого, кто слушал бы её бесконечные крики. Но сейчас перед ней стоял этот смертный пони имени которого она даже не знала, носящий близкие к её сердцу символы, возможно не понимающий их значения, но он хотел услышать её голос, выслушать то, что мучило её эти дни возращения в родную страну, потому что ему не было плевать. — Твое имя. — Имя? — Повторил данное слово пегас, удивленный, что принцесса ночи спросила в данный момент именно это. — Кхм: Сильвер Скрипт, капитан вашей ночной гвардии, принцесса Луна. — Быстро и четко произнес он, отдав честь. — Капитан? — Уже сама повторила госпожа звезд, недоверчиво посмотрев на Сильвера своими бирюзовыми глазами. Но тот лишь согласно кивнул, развеяв сомнения по поводу того, что она возможно неправильно услышала его слова. — Что же, тогда приятно познакомиться, капитан Сильвер Скрипт. — После недолгого молчания, сказала Луна. — Хех. Вы же не знали про меня, не так ли? — Я слышала, что моя сестра решила восстановить ночную гвардию, но я откладывала знакомство с вами на тот момент, когда я смогу привыкнуть ко всему тому, что подготовила моя сестра. — Горько вздохнув, молвила она, думая что обидела своим глупым незнанием бедного пони. — И поэтому я не узнала в вас командира моих гвардейцев, простите капитан. — Без обид, ваше величество. — Непринужденно махнул копытом пегас, не испытывая никакой обиды за данное незнание от той, кого им надлежало охранять. — Для меня самого это стало той ещё новостью. Ведь я все эти три года отслужил в королевской гвардии, а теперь вот приходится организовать уже фактически новую гвардию, служащую уже только вам. — Значит Селестия решила создать мне охрану из своих же воинов, это было довольно ожидаемо. — Прокомментировал ночной аликорн, в глубине души испытывая от данного решения не самые радостные чувства, но не осмеливаясь подумать, что решение Тии было неправильным. — Ну и ладно. — Глухо добавила та. — Принцесса: Почему вы насколько…беспокойны и при этом явно не хотите это показывать при мне? — Наконец решившись вопрошать на тревожащую его тему, осторожно молвил пегас, боясь задеть возможно очень нехорошую тему. — Понимаю, не мое это дело, но… — Ничего. — Остановила его Луна, пока на её тонких губах заиграла улыбка, впервые за эту ночь. Сердце Сильвера болезненно сжалось — в ней читалось столько печали, что ему стало безумно жаль эту несчастную кобылку. — Ты мой капитан и твой… — Улыбка исчезла с губ синего аликорна и её веки сомкнулись, едва удерживав накатившие слёзы от невыносимой душевной боли, на миг поглотившей её. — Предшественник, сильно похожи тем, что в вас есть беспокойство за меня. — Вновь открыв глаза, едва слышно закончила Луна. — Ваше величество…вам плохо? — Полный желания хотя бы немного осчастливить эту пони, сказал пегас. — В этих коридорах — да. — Глубоко вздохнув и вновь спрятавший за выражением полного спокойства, молвила ночная принцесса. — Можно мы продолжим наш разговор не здесь, а в садах Кантерлота? — Спросила та, неуверенно посмотрев на пегаса, словно боясь его отрицательного ответа. — Ваше желание — мое желание, принцесса Луна. — Уверенно произнес пегас. — Спасибо, что составите мне компанию, капитан. — Молвила Луна, пока на её лице заиграла уже теплая улыбка. Синий рог осветили потоки магии и через мгновение глаза Сильвера озарила яркая вспышка, заставившая его зажмуриться. Когда же он неуверенно открыл глаза, то перед ним больше не было высеченных в мраморе коридоров, где он с принцессой ночи ранее находился — он стоял посреди приятной глазу лесной поляны, где под его копытами виднелась зеленая трава, а вокруг были стройные ряды невысоких деревьев. В его серое лицо тут же ударил прохладный ветер, а в уши проник звук бушующей где-то далеко листвы, создававшее реально впечатление того, что принцесса Луна отправила их обоих в ночной лес, а не какой-то сад. — Это и правда сад Кантерлота? — С нескрываемым восхищением спросил Сильвер. — Я раньше никогда здесь не был… — Да, чудное место, не правда ли? — Промолвила Луна, прохаживаясь по поляне. — Это одно из тех немногих мест во дворце, что по прежнему не изменились со времен, когда я была здесь раньше. — Да уж, чудное! — Прокомментировал пегас, слабо веря однако в то, что подобное место в Кантерлоте и правда существовало — ведь это не был сад, это был воистину лес, который каким-то безумным способом оказался в Кантерлоте! — Но как оно вообще может здесь существовать? — Непонимающе добавил тот. — Знаешь, когда у тебя есть в запасе десятки лет на создание подобного сада, то это будет вполне возможным. — Говорила Луна с усмешливым тоном. — Но вы не видели ещё то, какой вид открывается на Эквестрию с границы данного места. — Вид на Эквестрию? — Да, думаю…это легче показать. — Сказала Луна, схватив пегаса за одно из его копыт и резко побежав по лесу. Пегас еле успел задвигать своими копытами, пока его все подняла ночная принцесса — если бы не её хватка, то он скорее всего уже давно отстал за стремительно бегущим аликорном. Наконец Луна сбавила скорость и остановилась, а Сильвер же тяжко дыша рухнул на землю, не в силах больше держаться на ногах — сердце безумно билось, а рот часто и хаотично брал свежие глотки воздуха, наполняя его легкие. «Оооох, гвардия меня явно к подобному испытанию не готовила!» Думал про себя жеребец лежа на земле, пока на него с виноватой улыбкой смотрела принцесса ночи. Она в отличии же от своего спутника выглядела куда бордей: Словно подобная пробежка было короткой и относительной легкой пробежкой. — Простите, капитан, я не рассчитала ваши силы. — Хихикнула Луна, для которой вид серого пегаса, чуть ли не задыхающегося от пройденного пути казался достаточно забавным забавным. — Пхах. Ну вы и…даете! — Сорванным голосом твердил тот, дрожащими ногами пытаясь встать с земли — однако все его тело накрыло прозрачное облако магии, поднявшее его над землей и через секунду Сильвер уже ровно стоял на землей во все четыре ноги. — Что же, мы уже здесь, так что бегать вам не придется. — А насколько огромен этот «сад», ваше высочество? — Тихо спросил гвардеец, взглянув сторону леса и поняв, что тот оказался позади и он стоит не на траве, а на аккуратно выложенной черной плитке. — Не волнуйтесь, пусть он вам кажется большим, но занимает он не слишком большую территорию. — Ответила Луна, упершись передними копытами об находившиеся сзади неё ограждения. — Так и что вы хотели мне показать? — Просто подойдите ко мне и посмотрите, капитан. Вам все станет ясно. Сильвер с непониманием посмотрел на Луну, но молча подошел и посмотрел туда, куда теперь уже смотрел синий аликорн — в этот же момент он ясно понял, что подразумевала под своими туманными словами та. Перед глазами открывалась Эквестрия, точнее вид на неё с высока — конечно Сильвер прекрасно видел подобное ранее, но здесь было нечто другое, совсем уж другое. Там была картина просторных равнин, конца которым казалось не существовало, а на этих равнинах же расположился Вечнодикий лес — густое и зеленое пятно. В далеке же над всем этим грозно возвышались далекие горные хребты, уходящими своими вершинами в небо. А само же небо, что же, Сильвер всегда знал, что оно красивее земли, все же он был пегасом как-никак. Темно-синее полотно ярко освещал желтый шар, изливавший из себя серебристый свет на сонный город, пока вокруг небо слабо блестели бесконечно далекие и маленькие звезды — яркие белые пятна посреди тьмы, создававшие собой в головах пони причудливые картины созвездий, изображавших всяческих животных или монстров. Но он не видел эти созвездия, лишь эти белые точки, которые однако завораживали его каждый раз — ему нравилось думать, что где-то там, посреди этой темной пустоты что-то есть, да, нечто прекрасное и непознанное. То, что освещает эту тьму и хранит в ней чудные миры, зовущие к себе и ждущих своих гостей. И эти звезды окружал туман: Нет, не тот который пони обычно подразумевают, а небесный туман — Сильвер его так называл, хотя по правде не знал правильного определения данного явления. Впрочем, зачем ему было знать какое-то там определение, чтоб просто восхищаться тем, что он видел? А видел он как по небу туманом расплывались различных цветов гигантские облака, вовсе не закрывающие собой ночное светило со звездами — ведь те светили прямо из этого небесного тумана. — Да…красивый вид. — Прокомментировал жеребец, украдкой взглянув на принцессу. Но та, кажется, не смогла его услышать, ведь все её внимание тоже было приковано к небу — Луна не выглядела больше печальной или радостной, только глубоко задумавшийся над чем-то далеким, за пределами всего этого. Её васильковая грива медленно развивалась по ветру и Сильвер невольно залюбовался ночной принцессой. В ней не было чего-то полубожественного, как в Селестии, нет. Если бы не сочетание излишне высокого для обычных пони роста, сочетающихся меж собой крыльев и рога, а так же её кьютимарки, то наверняка она могла бы сойти за обычную кобылку. Однако при всем этом тот молча наслаждался подобной Луной: Её вид невольно навевал в душе какую-то гармонию, заставляя вместе с ней безмолвно наслаждаться этой ночью. — Можно один вопрос? — Внезапно разорвав тишину, тихо сказала госпожа ночи. — А? — Пегас на секунду застыл, молча смотря на Луну неловким взглядом, поняв, что та в ответ посмотрела уже на него. — Ах, ну да, к-конечно можете! — Ты боишься меня? — Эм, простите? — Да, ты все верно услышал. — Спокойно кивнула властительница звезд, опустив свою мордочку вниз — там, где под Кантерлотом светил своими огнями Понивиль. — Ответь мне правду, пожалуйста. — Конечно нет, принцесса. Как вас можно боятся? — Риторически вопросил тот, не представляя как подобная личность могла навести на него или на кого-либо тень страха. — Но вы боялись, капитан. Вы же в своих сказках рассказывали обо мне в качестве той, кого как раз надо боятся. Кого давным-давно победила отважная и добренькая Селестия. — Молвила Луна пустым голосом. — Да, рассказывали. — Горько вздохнув, неохотно согласился Сильвер, вспоминая книжку, из которой он и прочел данную страшилку для всех жеребят его возраста. А теперь же…ощущая легкий стыд от этого, учитывая, что теперь он главой тех пони, которые должны были охранять главную злодейку этих сказок. — И тогда вы считали меня чистым злом, да? Которое нужно боятся и ненавидеть. — Продолжал ночная кобылка, продолжая смотреть в ночное небо. — Ваше величество, пони ошибались насчет вас и когда вы вновь в Эквестрии, то они увидят свою ошибку. — Молвил гвардеец, тяжело ощущая то, к чему клонила принцесса. — Правда, капитан? — Едва слышно спросила Луна. По синим щекам госпожи ночи молча потекли небольшие слёзы, пока её губы подрагивали, словно желая что-то сказать, но не имея на это сил. Она знала свою вину, как никто другой понимала её тяжесть, и при этом Луне было невероятно больно понимать тот факт, что в сознании пони она осталась исключительно как злом — но ведь она не всю жизнь прожила этим моментом предательства! Желая пони самого лучшего и не думая им причин зло, даже когда она обратилась в Найтмер — она хотела признания, чтобы все они смогли увидеть красоту её ночи и начали уважать её так же, как и Тию, но она не желала им зла. Однако в памяти Эквестрии принцесса ночи осталась лишь как злодейка в детских сказках, в одном ряду с Сомброй или Дискордом. Возможно это было правильно, может иначе память о ней стерлась бы и все эти пони даже не знали бы о ком-то ещё, кроме её старшей сестры, но сейчас Луна думала, что лучше бы её забыли, чем сохранили этот образ чистого зла, которым она не желала быть. — За что, скажи мне — почему вы хотите видеть во мне то зло, которое когда-то обмануло меня? — Наконец прервав свое молчание, шепотом спросила госпожа ночи, посмотрев на серого пегаса. — И которым я больше не являюсь? — Ваше вели… — Сильвер болезненно вздохнул, отвернув взгляд — вид принцессы был слишком тяжелым, чтобы смотреть на неё. — Я не знаю, принцесса, за проведенное с вами короткое время я точно не увидел в вас то, о чем говорили в этих дурацких сказках. Вы хорошая и добрая пони, наверное самая лучшая, которую я встречал за свою жизнь. И остальные в Кантерлоте и в Эквестрии поймут тоже, что и я, им нужно…время. — Нет. — Утерев собственные слёзы, мрачно бросила Луна. — Они не увидят, капитан. Потому что раньше при дворе были хорошие пони, те кто отдавал все силы и порой жизнь за то, чтобы пони жили в Эквестрии и больше никогда не были разрознены в собственных дрязгах. Они были героями… — Она глубоко вздохнула и с печалью посмотрела на серого жеребца. — А кто пришел взамен их? Вот эти… — Синий аликорн внезапно оскалился и металл ограждений болезненно заныл, сдавленный под её копытами. Гвардеец отшатнулся — он ясно видел в этих бирюзовых глазах искры ярости, ужасных и кипящих эмоций, готовых выплеснутся прямо сейчас и бывших до того грозными, что даже он не посмел вставить свои слова в речь принцессы, боясь. Наступила непродолжительная тишина, в которой госпожа ночи продолжала с проблесками гнева вспоминать всех этих пони, желавших ей нового изгнания, либо участи жалкого инструмента политического влияния. Хотелось испепелить их, сжечь саму память о подобном, но потом эмоции ушли и она со стыдом поняла, что Сильвер испугался её, увидел в ней нечто страшное и…это напугало её саму. — Вместо героев появились вот эти пони. — Наконец закончила ночная принцесса пустым голосом. — В них нет ничего того, что было в тех героях, которых я видела когда-то рядом с собой. Многие из них втайне желают того, чтобы меня опять здесь не было, а другие же…вовсе видят во мне очередной из способ, которые поможет им влиять на Селестию. — Из губ вырвался вздох. — Простите, капитан, простите меня за это… — Горько пыталась извиниться Луна. — Ничего, я понимаю. — Осторожно сказал Сильвер, вновь подойдя к синему аликорну и робко улыбнувшись ей в лицо. — Все мы пони и нам нужно высказаться, вы имеете на это право. Ночная принцесса молча посмотрела на него безэмоциональным взглядом: На сером пегасе по прежнему прекрасно сидели синие доспехи, с укрепленный в грудину украшением, в виде так называемого «Ока ночи». Она помнила этот символ, прекрасно помнила его смысл и значение. Это был знак тех, кто когда-то был рядом с ней, её собственные стражи, которые прошли с ней огонь и воду, кто ценил создаваемую ей ночь и живущими в этой ночи. Луна помнила их, но особенно она помнила его — Найта. Скрывающийся под маской суровости и жесткости, тот всегда был с ней добрым и искренним сердцем, готовый дать нужный совет или доброе слово в нужный час. Тот много раз доказывал заслуженное право на свое назначение, но прежде всего для Луны он был другом, искренним другом который всегда приходил ей в минуту, когда ей было тяжело. Ей приходилось много думать о нем, спрашивать саму себя то, как он был все это время. Ей хотелось в глубине души верить, что возможно Найт жив и после её возвращения они смогут вновь быть вместе. Однако…его не было с ней, тогда, когда ночной принцессе наиболее всего хотелось вновь услышать своего старого друга, найти в его словах утешение и надежду на лучшее. Хотелось просто вернуться обратно, да, в ту старую-добрую Эквестрию которую она помнила — где она вместе с Тией строила новый мир, искренне мечта о том дне, когда все они увидят результаты своего труда. Где был её народ, искренне любивший Луну и её ночь, которую она создавала для всех. Но в глубине души она знала, что сама у себя отобрала эту жизнь, что предала не только сестру, но бросила тем самым что ночной народ, что её верного Найта, так и дождавшегося её… — Принцесса? — Гвардеец осторожно толкнул синего аликорна за плечо, стараясь понять, с чего госпожа ночи так надолго затихла и боясь самого плохого. — Вы в порядке? — Сильвер, скажи мне одну вещь…ты знаешь то, что носишь? — Протяжно вздохнув, едва слышно спросила ночная принцесса. — Я не про доспехи, а про это. — Её копыто указало на прикрепленное к нагруднику «Око ночи», бывшим круглым синим шаром, с изображенным на нем вытянутым зрачком. — Оу, ну это… — Пегас уловил себя на мысли, что у него нет четкого ответа для этого вопроса. — Украшение к нагруднику, д-да? — С натянутой улыбкой тщетной предложил он, прекрасно понимая всю глупость того, что выскользнуло из его губ. — Это «Око ночи», символ моей ночной гвардии. Когда-то каждый из моих воинов носил это в качестве принадлежности не только ко мне, но и к моему народу. — Сухо прокомментировала Луна. — Вот как… — Сильвер стыдливо опустил взгляд, проклиная самого себя за то, что даже не смог поинтересоваться насчет того, что успел проносить весь этот день. — Не твоя вина, что ты не знаешь. — Спокойно говорила ночная принцесса, мягко улыбнувшись в серое лицо капитана. — Мою гвардию даже во времена её существования не особо знали в народе, впрочем, как и меня. — Разве они не были достойны славы и признания? — Достойны… — Властительница звезд произнесла это словно пытаясь вникнуть в саму суть данного слова, после недолго молчания она произнесла. — Знаешь, многие оставляют честь основателей Эквестрии именно нам с Тией, говоря, что без нас единства пони никогда не было бы. Но…эта честь принадлежит вовсе не нам, а им — именно на таких фигурах была выстроена Эквестрия, освобожденная от тирании и раздора. — Говорила Луна с далекой тоской. — И они были частью моего народа, что жили под светом ночи и восхищались ей, радовались тому, что я создавала. — С печальной улыбкой продолжила она, посмотрев на далекие поля Эквестрии, что лежали перед ними обоими, как на копытце. — Как я их любила, как и они любили меня, следуя тому же, к чему призывало их сердце. Серый пегас же молчал, он знал, что слова в данный момент излишни. В его голове повторялись слова, сказанные ночной принцессой — в них чувствовалась уважение, любовь и тоска по тем, о ком она говорила. И Сильвер знал, что она хотела видеть на его месте вовсе не его, а именно этих славных воинов прошлого — куда более достойных. Ведь кем он был в её глазах? Возможно не самым плохим пони, но он носил то, что напоминало ей об них. Тех, кто был с ней когда-то. А он же…не слишком достоин что в своих, а главное в её глазах носить это «Око ночи», ведь он не был героем, не был частью этого народа, о котором говорила Луна. Слишком блеклым на фоне того, о ком она рассказывала. — Ваше величество, я… — Сильвер короткое время колебался и собрав свою волю, все же продолжил начатые слова. — Я хочу отказаться от должности вашего капитана, ваше величество, ибо вижу себя слишком недостойным подобного. Луна молча посмотрела на него оценивающим взглядом: Она помнила своих гвардейцев — тех, кто прошел с ней от начала и до конца кто был ей предан и отдавал свои жизни, ради неё и их с сестрой идее. И в конце-концов тех, кто понимал её лучше других, кто помимо преданности мог и любить то, что она создавала, искренне восхищаться этим. И их у неё не было, может теперь никогда и не появится. Такие личности были когда они меняли мир, когда они были нужны для этого, однако теперь было другое время. Взамен им перед Луной стоял этот серый пегас, был ли он плохим пони? Он был несравним с тем, что было перед ней раньше — в нем не сияла искра того, за что они с сестрой боролись, он не заставлял себя уважать своими поступками. Однако…тот был не прав, очень неправ в своих заблуждениях — Недостойны, капитан? — На её губах возникла снисходительная улыбка. — Чем недостойны? Пусть вы не такие, как мои прошлые гвардейцы, но вы хороший пони и знаете свое дело. — Может и хороший, принцесса, но кто я такой, чтоб носить все это? — Горько вздохнув, Сильвер указал копытом на «Око ночи». — Чем я это заслужил кроме того, что занимал подобную же должность в обычной гвардии? — Непонимающе воскликнул он. — Потому что вы не безразличны ко мне? — Луна усмешливо взглянула на серого пегаса, заметив как её слова явно заставили того испытать сильную неловкость. — Нет, я не про любовь, а именно про не безразличие, капитан. Все остальные…они не такие как вы. — Более мрачно начала говорить та. — Жаждущие только избавиться от меня, либо использовать, как удобный инструмент. — Ваше величество, но ведь далеко не все из них такие. — Возразил тот. — Я не встречала хотя бы одного достойного, среди всех этих… — Ей пришлось закусить губу, дабы не дать вырваться грубости. — Фигур. — С трудом выдавила Луна, ощущая как от вспыхнувших эмоций её передние копыта невольно задрожали. — Вы здесь всего три дня, принцесса. При всем моем уважении, но этого мало, чтобы так говорить обо всех в ближайшем кругу принцессы Селестии. Вот возьмите того же Фэнси Пэнтса: Ему ваша сестра сильно доверяет и при том он отличный пони, который не прочь внести свои деньги в полезное для всех дело. И при этом он один из самых влиятельных личностей во всем Кантерлоте, бывший по происхождению сыном мелкого торговца! — Даже если за этим не скрывается полная тьмы личина, то это не отменяет моих слов. — Она горько вздохнула: Сколько раз она уже успела повздыхать за эту ночь? Наверное уже очень много, успев уже устать от подобного, но так и продолжая вздыхать раз за разом. — Подобные пони в мое время составляли костяк, основу, если хотите. А сколько подобных этому Фэнси пони сейчас, сколько их среди всех этих пони, определяющих судьбу Эквестрии? — Ну, наверное… — Лицо Сильвер приняло задумчивый вид. — Ну есть тот же канцлер Нейтсэй? — И все, капитан? — Риторически спросила ночная кобылка. — Но мы отвлеклись, простите за это. — Она кашлянула в свое копыто, мыслями возвращаясь к изначальной теме. — Так почему я считаю, что вы достойны, капитан — вы не такой, как большинство из этого круга, вы лучше их. — Пусть и так, но я вовсе не то, что вам нужно. — Выдал Сильвер, не признавая данных слов. — Разве вам нужен пегас, которому и в настоящем бою не посчастливилось поучаствовать, кто получил должность вашего капитана куда больше по счастливой случайности, чем за свои заслуги… — Вы умеете слушать и переживать за меня, капитан. — Бросил синий аликорн, накрыв приоткрытым крылом спину серого пегаса. — А мои воины же жили в то время, когда они были нужны. Когда только при помощи их можно было создать то, что мы зовем Эквестрией. — Копыто Луны провело слева направо провело по раскинувшимся перед глазами землями. — Но прошлое уходит, его я не верну. — Более тихо сказала Луна. — И мне не нужно, чтобы вы не проявляли чудеса храбрости или героизма, но смогли стать моей опорой. — Вашей опорой? — Да. — Тихо согласилась госпожа звезд, посмотрев на ночной Понивиль. — Я вряд ли смогу примириться с теми, кто окружает Тию. Так и не смогу поменять тот порядок вещей, который устаканился в мое отсутствие. — Но при чем тут я? — Спросил пегас, не слишком понимая то, как он был причастен к этому. — При всем моем уважении, ваше величество, но будь я даже капитаном вашей гвардии, то я не смогу вам исправить всех этих пони или найти им хорошую замену, которую вы хотите. — Рассуждал он с сомнениям глядя на аликорна. — Я не требую от вас подобного. — Успокоила его Луна. — Просто…у меня больше нет никого в Эквестрии, кроме сестры, я никогда не была близка к поданным как Тия — однако в прошлом я все же имела тех, кому могла прислушаться и довериться. — На её лицо упала тень тоски. — А вы, Сильвер, пусть мы знакомы немного — однако вы проявили себя хорошим пони, кому я хочу проявлять свое доверие и чье мнение поможет мне принять правильные решения. — Вам…одиноко, не так ли? — Тихо спросил он, почувствовав в тоне принцессы сильную пустоту. — Может быть. — Туманно сказала ночная принцесса, посмотрев на ночное светило и вспоминая то, как оно служило ей совсем недавно тюрьмой. — Со мной осталась лишь моя сестра, больше…никого не осталось сквозь эти 1000 лет. Ни Найта, ни тех, кто был с нами во время объединения, никого уже нет на этой земле. — Простите, что напомнил вам об этом. — Виновато опустил голову жеребец, почувствовав в словах Луны непреодолимую тоску по тем, кто когда-то был жив перед её глазами. — Я…не хотел. — Горько вздохнув, добавил он. — Ничего, Сильвер. Благодаря вам сейчас я не чувствую себя одинокой — ваше неравнодушие показывает, что в этом мире есть те, кому не все равно на меня. — Спокойно сказала Луна, почувствовав, как ей от собственных слов стало…легче. — Вы слишком хорошая и добра пони, дабы питать к вам равнодушие. — Признался пегас. — А вы же обладаете тем, что было и у ваших предшественников, капитан. Ведь главное в них не подвиги или верность: Главное было в их сердце, именно им они верили в свое дело и им же они проявляли себя как достойные личности, позволяющие собой гордиться. — Вы явно льстите мне, ваше величество. — Улыбнулся Сильвер. — Но я сделаю все, дабы эти слова были верны! — Клятвенно добавил тот. — Спасибо за то, что составили мне компанию — вы и правда смогли мне помочь. — Благодарно молвила Луна, сверкнув благодарной улыбкой в сторону серого пегаса. — Сможете найти дорогу к выходу из сада, или мне вас телепортировать? — Да не к чему вам тратить силы. — Усмехнулся жеребец, махнув копытом. — Эти крылья все-таки не для красоты у меня. — Закрытые до этого момента крылья раскрылись, полностью готовые к полету. — Доброй ночи вам, принцесса Луна. — Бросил он, прежде чем взмыть в небо. — Доброй… — Тихо прокомментировал синий аликорн, смотря на улетающего вдаль пегаса. Её взгляд вновь задержался на ночном светиле, бывший её тюрьмой, а сейчас являвшийся просто элементом летней ночи — трудно было ощущать тот факт, что все это закончилось. Что она действительно была свободна от оков Элементов и больше не будет безумия одиночества, бесконечной тишины космической пустоты. Но ещё сложней было осознавать Эквестрию заново: Казалось совсем недавно она видела её не такой, казалось все те, кто был с ней близок были живы и перед глазами, а теперь...прошло 1000 лет, за которые изменилось многое. Её верный друг Найт, вся её гвардия и просто пони, бывшие не равнодушны её сердцу теперь обратились в пыль, так и не дождавшись её возращения. Осталась лишь Тия, её старшая сестра из-за которой она и была обречена на все пережитое. Но...это было правильно, Луна знала это как никто другой. Это была плата за ошибку, за одну единственную ошибку, стоившую всем слишком дорого. В душе ночная кобылка знала, что не сможет искупить свою вину за это, Тия может простила её, но другие не услышат её раскаянья — так и не дождавшись госпожу звезд. И простили бы они её? Она не знала, никогда не узнает. Однако...да, Луна все ещё была здесь. Теперь ночной спутник, в честь которого её когда-то назвали не был тюрьмой, не был местом бесконечного одиночества, а просто элементом текущей ночи. Прошлого не изменить и не стереть, никому это не было под силу, однако звезды и её сестра дали ей шанс, позволявший начать новую жизнь. И сейчас она не чувствовала себя одна в этом пути, в этой Эквестрии был хотя бы один пони, помимо её сестры, который мог выслушать властительницу ночи и сказать ей теплые слова сочувствия. Вселившей в ней надежду, что возможно несмотря ни на что, пони смогут её принять и возможно признают все то, что она ради них делала и будет делать... Синий аликорн слабо улыбнулся и посмотрев на ночной Понивиль, тихо произнес: — Сладких снов, мои маленькие пони.