Часть 1

— Какая встреча! Леорио сперва даже не понимает, что обратились не к кому-то ещё, а именно к нему. Он поднимает взгляд и инстинктивно отступает на шаг, увидев прямо перед собой лицо Хисоки с его обыкновенной мягкой улыбкой на губах — улыбкой, от которой кровь стынет в жилах. — Хисока… Тот слегка смеётся, продолжая беспардонно заглядывать Леорио в лицо, словно рассматривая какую-то особенно интересную зверушку, и мурлычет, будто не замечая повисшего в воздухе напряжения: — Давно мы не виделись. Твои друзья с тобой? Как поживает малыш Гон? Страх от встречи с Хисокой мгновенно сменяется чувством, будто у Леорио выбили почву из-под ног. В горле встаёт комок, мешая выдавить хоть слово в ответ. И всё же, с усилием сглотнув, Леорио отвечает: — Нет, он не со мной. Так что я не зн… — Ты лжёшь, — спокойно говорит Хисока. — Но почему? Леорио молчит, опустив голову и сжав кулаки. Он не готов… Не ему… Зачем он спросил?.. — Вы виделись недавно, не так ли? Скорее всего, ты идёшь к нему или возвращаешься от него, — тон Хисоки ласков, почти что нежен, но от точности его предположений становится не по себе. Леорио бросает на Хисоку короткий взгляд исподлобья — как раз чтобы заметить, как золотистые глаза распахиваются от следующей догадки: — С ним что-то случилось? Он ранен? Комок снова подступает к горлу, затрудняя дыхание, а глаза предательски щиплет. Леорио дергано срывает очки и массирует переносицу пальцами, чтобы сдержать непрошенные слёзы. — М… Можно и так сказать, — очень глухо бормочет он. — Отведи меня к нему. Если ты этого не сделаешь, я всё равно найду его сам. В голосе Хисоки слышны успокаивающие интонации, прямо противоречащие смыслу сказанного. Впрочем, его слова это даже не угроза, а сухой факт — с помощью или без, Хисока всё равно узнает, в чём тут дело. — Ладно, — Леорио шумно втягивает воздух носом и водружает очки на место. — Всё равно… Говорить я об этом не смогу. *** Первым, кто встречает их в просторной, светлой квартире, оказывается не Гон, а Киллуа. Он вскакивает со своего места, как взъярённая кошка, его белые волосы топорщатся во все стороны от статического электричества, что делает его ещё более похожим на шипящего кота, готового защищать свою территорию. — Леорио, болван! Зачем ты его привёл?! — вполголоса рычит Киллуа. — Как будто у меня был выбор, — огрызается Леорио. — Или ты хочешь, чтобы он нагрянул сам, пока мы спим, через окно? Киллуа морщится, но ничего не отвечает. Он и сам это понимает, просто нервы у него в последнее время ни к чёрту. Хисока не обращает внимания на их перепалку, даже несмотря на то, что сам и является её объектом. Он смотрит поверх Киллуа вглубь квартиры и роняет короткое: — Где он? У Киллуа внутри всё сжимается от осознания, что, судя по спокойному и слегка любопытному тону Хисоки, он совершенно не в курсе последних событий. Видно, Леорио тоже ему ничего не рассказал… Неудивительно, Киллуа и самому говорить об этом тяжело. Тяжелее, чем тогда, после схватки с муравьями. Киллуа топчется на месте — у него плохое предчувствие, он не хочет пускать Хисоку дальше порога. Но Леорио прав, пути назад уже нет — так или иначе, Хисока получит желаемое, так что разумнее кажется содействовать и попытаться тем самым проконтролировать ситуацию. Киллуа суёт руки в карманы и кивком приглашает Хисоку проследовать за ним в самую дальнюю комнату. Хисока сразу понимает, что что-то не так. Гон сидит на кровати, внешне абсолютно здоровый, но… Но что он делает в постели средь бела дня? Почему не только не отреагировал на появление Хисоки, но и не поприветствовал ни одного из своих друзей? Хисока подходит ближе — Киллуа и Леорио держатся в полушаге от него — и Гон, наконец, поднимает на Хисоку взгляд и улыбается. Вот только его улыбка… — Что с ним? — Хисока отворачивается от Гона и сводит тонкие брови к переносице. Он сверху вниз смотрит на его друзей, словно спрашивает с них за его состояние. — Он тебя не помнит. Никого из нас. И… не только это. Он вообще ничего не помнит… и себя тоже. Он никого не узнаёт, ни с кем не говорит… Киллуа тяжело даются эти слова. Жёсткий взгляд Хисоки тоже не помогает. Под ним Киллуа и правда ощущает себя виноватым — обычно такие чувства у него вызывал контроль старшего брата. — Что Аллука? Киллуа пошатывается, будто рядом с ним разорвало снаряд. Откуда он?.. Как?.. …Впрочем, сейчас неважно. — Она излечила его раны. Физически он абсолютно здоров. Но… — Ясно, — перебивает его Хисока. Он снова поворачивается к Гону, молча изучает. Его тусклый взгляд, его бессмысленную улыбку, руки, покорно лежащие поверх чистого одеяла. Киллуа не в первый раз ловит неприятное ощущение, что светлые стены комнаты навевают ассоциации с больничной палатой. А дальше всё вдруг сменяется дурным сном. Киллуа едва успевает заметить, как Хисока заносит руку, а в следующее мгновение Гон уже лежит на полу, тихо хныча и закрыв лицо руками. Возглас Леорио — недоумение напополам с яростью — обрывается, когда невидимая сила рывком тянет их прочь от Хисоки, и через считанные секунды оба уже стоят у стены, не в силах пошевелиться. Беспомощные, словно мухи, прилипшие к клейкой ленте. — Что ты творишь?! — Леорио кричит, срывая голос, но Хисока даже не поворачивает к нему головы. Он заносит ногу и с размаху пинает Гона, так безразлично, словно это жестяная банка, а не живой человек. Гон всхлипывает и скользит по полу, обмякший, как тряпичная кукла — он даже не пытается сопротивляться. Киллуа дёргается, пытаясь оторваться от стены, но тщетно — его руки сдвигаются едва ли на сантиметр и снова оказываются прижатыми к ней. — Прекрати! Что ты делаешь?! ТЫ БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК! — надрывается Леорио, извиваясь в попытках вырваться из плена чужого Нэн. — Кажется, я знаю, что он делает, — неожиданно для себя самого говорит Киллуа, еле шевеля пересохшими губами. — Что? — Леорио не может повернуть к Киллуа голову, но тот всё равно ощущает на себе его прожигающий взгляд. — Он… Пытается заставить его вспомнить, — сипло шепчет Киллуа, не в силах оторвать глаз от Хисоки, пинающего безвольное тело Гона по всей комнате. — Он ЧТО? Оригинальностью вопросы Леорио не отличаются, и Киллуа может его понять. Сам он остается в состоянии мыслить только в силу годами выработанной привычки. — Он пытается добиться от него реакции. В голове Киллуа, вопреки всему, выстраивается ясная картина происходящего, но ему трудно передать это словами. Язык ощущается сухим инородным куском плоти, не предназначенным для человеческой речи, и всё же Киллуа говорит, с паузами, пытаясь увлажнить пересохшим языком такие же пересохшие губы. — Они ведь уже сражались раньше. Если Гон не помнит самого Хисоку… Может, его тело вспомнит. Когда-то это было для него важно. Вот только… — Да он его убьёт быстрее! — в отчаянии восклицает Леорио. Да. Киллуа даже не вырывается, застыв, наблюдает за развернувшимся кошмаром. Это похоже на финальный этап экзамена, только намного хуже. Хисока не остановится, если Гон сдастся. Никто не остановит этот "бой". И Гон сейчас не тот упрямый, стойкий человек, которого знал Киллуа. Он не пытается встать, уже даже не плачет, только сворачивается в жалкий, уязвимый комок и про себя, наверно, молится, чтобы это закончилось, не понимая, что происходит. Леорио охрип и уже не кричит, а без остановки то причитает, то угрожает Хисоке, не столько пытаясь до него достучаться, а, скорее, чтобы не слететь с катушек самому. Киллуа уже не морщится от каждого глухого удара, с которым острый мыс сапожек Хисоки врезается Гону в грудь, в живот, в бока, но его щёки влажно блестят от слёз. Он даже не может злиться, единственное, чего он хочет — чтобы это наконец прекратилось, чтобы Хисока остановился. Это не сработает. Хватит. Киллуа понятия не имеет, сколько прошло времени (наверно, не так много, если беззащитный Гон всё ещё остаётся в сознании), когда Хисока и правда останавливается. На краткий миг Киллуа посещает надежда, что Хисока сдался, но Банджи-жвачка продолжает удерживать их с Леорио на месте, а значит принудительное лечение ещё не окончено. Хисока наклоняется и хватает Гона за горло, поднимая его высоко над полом. Худые ноги слабо подергиваются в воздухе, руки инстинктивно обхватывают запястье Хисоки, но Гон по-прежнему ничего не предпринимает. Он ведёт себя… как обычный маленький мальчик, которому нечего противопоставить такому, как Хисока. — Он его сейчас задушит, — отстраненно хрипит Леорио, не в силах принять, что это происходит на самом деле. — Он сейчас задохнётся. Киллуа это видит и без комментариев со стороны. Ещё он видит внимательный взгляд Хисоки, холодно наблюдающего за тем, как Гон постепенно синеет и сопротивляется всё слабее и слабее. Киллуа хочет закрыть глаза, но не может. Он видит, как закатываются глаза Гона, как перестают дёргаться его ноги… Наступившую тишину прерывает глухой стук и громкий кашель. Гон лежит на боку, хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. Хисока сидит над ним на корточках, осторожно касаясь согнутым пальцем щеки. Киллуа не видит его лица, только широкую спину с вышитыми карточными мастями. Почему он остановился? …Сработало? — Нет. — Ровным голосом отвечает Хисока. Киллуа осознаёт, что случайно задал свой вопрос вслух. — Позаботьтесь о нём. — Куда?.. — только и успевает выдавить Леорио, прежде чем рухнуть на пол. Хисока исчез, а вместе с ним пропала и сила, удерживавшая их на месте. Затекшие ноги не слушаются Леорио, так что он ползёт к Гону, не вставая с четверенек, суматошно осматривает, бормочет что-то невпопад, уже не сдерживая слёз облегчения, а Киллуа… Киллуа стоит на месте, направив застывший взгляд куда-то вдаль. Не сработало… Так почему же ты остановился?