Часть 1

      Саша как раз бежала вдоль тротуара в слепой надежде перескочить через крайнюю плиту на дорожку, когда жадно урчащий зверь нагнал её, и сноп блеснувших под солнцем брызг взметнулся почти на высоту её роста и обляпал её слева от воротника до пояса. Всю кофту! Из Сашиного рта вырвалось такое слово, что её папка, сам любивший загнуть по делу и не по делу, только поджал бы губы и промолчал.       Парень, похожий на кудрявого ангела из музея, соскочил с мопеда, бросил его на обочине и кинулся к Саше, словно она умирала.       — Ах ты ж!.. — выкрикнул он и схватился сначала за голову, а потом за Сашины плечи. Саша вывернулась. — А лужа-то, твою ж!.. Я думал, она неглубокая.       — А неглубокие из принципа не объезжаешь? — бросила Саша зло и глянула на дорогу: лужа простиралась до противоположного бордюра, как море. Левый насквозь мокрый рукав облепил руку как холодная клеенка.       — Прости, — пробормотал ангел. — Вот день начался, а.       — Ещё даже не начался.       То ли будильник не прозвенел, то ли прозвенел, но Саша его отключила, но разбудил её только звонок Жана. Она сорвалась с постели, отбросив на пол скомканное одеяло и даже не подумав его поднимать, плеснула в лицо водой, вжикнула по зубам щеткой, набила рот печеньем из открытой коробки. Накануне хотела надеть новый костюм — а, ладно, и вчерашний сойдет! Теперь только это и утешало: что кофте всё равно дорога в стирку.       — Тебе есть во что переодеться?       — А? А-а! — Саша ткнула пальцем в отчаливший от остановки автобус, потом обреченно махнула потяжелевшей рукой. Опоздала. Теперь уже точно.       — Что? — заметался ангел. Потом увидел и понял. — Оу… — Но тут же нашелся: — А тебе куда?       — В центр.       — Садись.       — Чего?       — Садись-садись. — Он снял свой треклятый мопед с подножки и держал его, как боевого коня под уздцы. — Нам по пути, подброшу.       Не то чтобы Саша действительно могла выбирать.               ***       Он ссадил её на тротуар около самого офиса и с сомнением посмотрел на подсохший на ходу рукав — рукав теперь топорщился, как накрахмаленный. Саша проследила за его взглядом.       — А, — сказала она, — ничего, у меня переодёжка имеется.       Парень посмотрел на неё с сомнением:       — Точно?       Да конечно же точно. Там, где у людей в рабочей тумбочке лежат запасные ручки, стикеры и таблетки от головной боли, у Саши хранились несколько пачек соленых крекеров, немного печенья, конфеты в коробке и чистая блузка. Блузку она регулярно меняла, забирая отстирывать старую то от пятен кетчупа, то от горчицы. На прошлое рождество Конни подарил ей большой слюнявчик, слюнявчик лежал там же, под печеньем, Саша не обиделась, шутка же!       — Ладно, — Саша бросила взгляд на электронные часы около светофора, оставалось четыре минуты, автобусом она быстрее бы не доехала. — Спасибо, что подбросил.       Что он же её и задержал, у Саши уже вылетело из головы. Со всеми случается, кого на обочине не обляпывали, а тут хотя бы лужа чистая и парень честный, большинство-то просто мимо проедет и в зеркало не посмотрит с головой тебя намочило или так — до пояса.       — Извини ещё раз. Неловко, ужас. Знаешь, вот что, видишь здание? — парень повернулся, сильней навалившись на ногу, которой упирался в бордюр, и указал на отстроенный недавно торговый центр. — На четвертом этаже ресторан, «Парадиз», прямо из холла идут указатели, не заблудишься, я там работаю. Приходи — с меня бесплатный обед.       Саша, которая позавтракала только парочкой печений, которые запила, толком не успев прожевать, почувствовала, как отозвался пустой желудок.       — Ого, — иногда Саше всерьез казалось, что желудок начинает разговаривать вместо неё самой.       — Меня Николо зовут. А тебя?       — Саша.       — Вот и разобрались. Приходи, серьезно, у нас всё вкусное.       Саша облизнулась сама этого не заметив, просто стало вдруг прохладно губе.       — А ты кем там? — уточнила она. — Официантом?       — Поваром.       Саша сглотнула и снова глянула в сторону светофора: до обеда ещё четыре часа.               ***       Жан поерзал на стуле, приподнял брови как бы говоря «ха, удобно», и открыл меню. Меню тут было роскошное — в кожаной папке, хотя ресторан не то чтобы из дорогих, так, средненький. Стулья деревянные, диванов нет, картины по стенам в основном с морскими пейзажами и только один с медведями, перегородок между столиками нет, бар самый обычный, с отполированной стойкой, зато кухня открытая! Жан говорил, что такие места напоминают ему квартиру-студию, где из комнаты сразу же начинается зона готовки, и ты то ли спишь на кухне, то ли готовишь в комнате. Он жил в студии, и у него к этой планировке давно накопились претензии.       Николо сновал в белом поварском кителе между большим столом и плитой и почти постоянно был к залу лицом. Саша сразу его узнала, несмотря на убранные под колпак волосы.       Он уже подходил, увидел, что Саша пришла не одна, но ничего не сказал, а не сказал, значит, всё в порядке. Сам её окатил, сам придумал, как искупить вину, а Саша тут ни при чем. Она вытягивала шею, как черепаха из панциря, в попытках разобрать, что же он там готовит, но увидела только как другой повар жарит в глубоком воке овощную смесь, то и дело встряхивая его и заставляя овощи взлетать в воздух.       В обед вырваться не получилось, а ещё Конни сказал:       — Идти в перерыв — тупо. Я видел рекламу, там реально ресторан, а не забегаловка. После работы пойдем.       Что он пойдет с Сашей — даже не обсуждалось, это само собой, а Жана они подхватили прицепом уже на выходе, когда тот засовывал телефон в карман, и по лицу было ясно, что и на этот вечер Микаса его отшила. Конни с Сашей переглянулись: на что надеется, непонятно, и сказали: айда с нами, нахаляву пожрать! Жан отнесся скептически, но пошел.       Они заказали только напитки: Жан — кофе, Конни — пиво, Саша — тоже пиво, но лаймовое. Заказ принесли очень быстро, и официантка улыбалась им как дорогим гостям — отличительная черта либо очень дорогих ресторанов, либо только-только открывшихся.       — А ты ему сказала, что хочешь? — уточнил Конни.       — Не-а. Сюрприз будет.       — Сюрпризы мне эти. Сейчас как принесет этих, как их, склизкие… Устриц!       — Устрицы, — сказал Жан, — это деликатес. Никто тебе их задаром не принесет.       — Видал я эти деликатесы, — буркнул Конни. — Хоть бы мясо.       Саша съела на обед тарелку спагетти с мясным соусом и большую панна-котту, потом, часам к четырем, маленькую пачку сырных чипсов (Хистория несколько раз поглядывала на неё из-за соседнего стола, но Саша только облизала пальцы, никакой опен-спейс не заставит её голодать), и всё равно её желудок мгновенно отозвался на слово «мясо». И правда, вот бы мяса! Сверху с корочкой и мягенькое внутри!       Николо приготовил для них рыбу. Скумбрию в пряном горчичном маринаде, запеченную с овощами. Он принес её сам на большом блестящем блюде, и над этим блюдом витал такой аромат, что Саша схватила себя одной рукой за другую, чтобы не вырвать его у Николо из рук, ей показалось, что он так медленно ставит блюдо на стол, будто готов передумать и унести всё назад на кухню.       — Приятного аппетита, — пожелал он. — Ещё раз мои извинения за утро.       Саша сначала уставилась на него, а потом вспомнила, что было и почему она вообще здесь. Запах печеной рыбы уже завладел ею, не только обонянием, но и слухом, и способностью воспринимать окружающее хоть сколь-нибудь адекватно.       — Угу, — выдавила она, а нормальное «спасибо» сказал только Жан. Вот правильно, что они его взяли — будет вежливым за всех.       Николо вернулся в кухню, но то и дело поглядывал оттуда на их столик.       — Может, надо было предложить ему сесть? — задумался Жан, он едва взял приборы в руки.       — Да ну, — отозвался Конни, проглотив кружок запеченного баклажана, — он же на работе, им наверно нельзя.       Саша их почти что не слышала. Божественная рыба просто растворялась во рту, овощи, пропитанные соком и соусом на минуту показались ей вкуснее любого мяса. И сочность, и текстура, и какая-то пряность, которую она никак не могла опознать, всё слилось вместе, и Саша закрыла глаза, чтобы ничто не отвлекало её, не мешало ей наслаждаться.       — Костей не наглотайся, — предостерег Жан.       Из костей в рыбе был только хребет, и его Саша всё-таки вынула, его оставили, чтобы рыба не разварилась в кашу, и вынимался он легко, просто сам вывалился.       — Ты с ним серьезно только с утра познакомилась? — Конни тоже почти доел всё, что было у него на тарелке, и потянулся к блюду, но Саша была быстрей, и Конни достался совсем не тот кусок, на который он положил глаз.       — Угу, — Саша не могла отвечать, она ела, и ей заранее было больно, что рыба сейчас закончится и баклажаны с помидорами и ломтиками молодой картошки вместе с ней.       — И в первый же день вот так тебя кормит?       — Нормальный человек нормально извиняется, — Жан листал меню и как раз дошел до рыбных блюд, Конни тоже поглядывал туда одним глазом:       — Не наелся, проглот?       — Ищу сколько это стоит.       — Да ползарплаты, небось, тебе не пофиг?       — Я за себя заплачу.       — Ты нормальный? Сказали же — это от повара, за то, что Сашку обрызгал.       — Да, но не меня. И меня он бесплатно кормить не должен.       Конни сел прямо, тщательно вытер руки салфеткой и поправил воротник рубашки.       — Тогда и за меня заплати.       — Я тебе что, Билл Гейтс?!       — Ну ты же у нас работник месяца!       Они сцепились, в шутку, хотя со стороны казалось — всерьез, а Саша дожевывала последний кусочек скумбрии и безотрывно смотрела в сторону кухни. Как бы ещё поймать этого чудика с его мопедом около лужи?               ***       «Спасибо, это было очень приятно!»       Саша чуть не уронила телефон себе на лицо.       «Как ты меня нашел?»       «По отзыву»       Они уже ушли из ресторана, и Жан вызвался развезти их по домам, когда Саша окончательно пришла в себя и не могла вспомнить, сказала ли Николо хоть «спасибо» и чуть было не расстроилась. Он, вот уж правда чудик, ещё и фруктовый салат на десерт подкинул. С очень вкусной заправкой из йогурта и сиропа на выбор, Саша выбрала клубничный.       — Ничего страшного, — сказала она, когда Жан опять затянул нытье, что так делать нельзя и когда тебе предложили извинение в виде кормежки в ресторане, нельзя тащить с собой компанию на голубом глазу, а потом уйти как ни в чем не бывало. Это просто-напросто неприлично! — Я отзыв напишу.       — Если ты не обратила внимания, мы из ресторана уже ушли.       — Ты дурак? — обиделась Саша. — В интернете напишу! На их сайте и… Где ещё можно?       — В паблике города, — подсказал Конни. — И в утреннюю газету.       В газету не в газету, но Саша в тот же вечер честно написала в разделе отклика на сайте нового ресторана «Ваш повар Николо— самый лучший!». Она даже нашла подходящие эмодзи: белые поварские колпаки и ножи. Подумала и ножи всё-таки стерла. Сообщение от Николо пришло буквально через час.       «По отзыву?»       Саша вернулась на сайт, села, поджав под себя ноги в пижамных штанах, и рассмеялась: ну да, отклик она оставила через аккаунт фейсбука, тут не надо быть детективом.       «Всё. Поняла. Было очень (очень-очень-очень) вкусно! У тебя талант! Ты где-то учился?»       «Да, на курсах, но вообще просто люблю готовить. Раз ты такая благодарная гостья, может, ещё заглянешь? Моя смена в субботу после обеда. Приходи, правда»       Пижамные штаны натянулись на коленях, Саша поддернула их наверх, обняла подушку и уложила на неё подбородок. Наверное, она ненароком совершила какое-то очень доброе дело, иначе за что ей привалила такая удача? А может, боги еды услышали её молитвы и в самом деле ниспослали своего ангела.       «А что у вас ещё есть?»       «Креветки. Очень свежие, не замороженные, мы храним их на льду. И утиное жаркое. М-м… суп-пюре из брокколи?»       «Я похожа на ненормальную?»       «Честно? Немного похожа»               ***       В парке было столько народу, что у Саши даже плечи опустились: ну как она повелась? Пикник в парке в воскресный день! Ну дураку понятно, что будут толпы, причем с собаками, с детьми и фрисби, за которым дети с собаками носятся с одинаковым азартом.       Мопед, успевший стать для Саши привычным транспортом, они оставили на забитой машинами стоянке (ещё там Саша начала о чем-то догадываться). Жил Николо в квартале от неё, и теперь, когда его утренние смены совпадали с Сашиными рабочими днями, автобусом она больше не ездила. Ей нравилось нестись в утреннем потоке машин, сворачивать во дворики и срезать дорогу до центра, правда, срезал Николо часто по-разному и почему-то далеко не всегда получалось быстрей. Он знал город лучше, чем она, хотя оба они, как давно выяснилось, были приезжими, только Саша из деревушки, с фермы, а Николо в самом деле издалека, из-за моря, это и слышно было по его говору. Саша, сама боровшаяся с говором не один год, это давно подметила, но внимания не обращала. Какая разница как он говорит, главное — как готовит!       Жан талдычил, что нельзя пользоваться чужой добротой и таскаться в ресторан по пять раз в неделю, у человека неприятности могут быть, ты не понимаешь, что ли? Но когда Саша сказала, что Николо позвал её в ресторан, не свой, а в другой, просто так, Жан почему-то сказал: вот так нормально.       Но в другие рестораны они ходили всего пару раз. Николо не мог расслабиться, постоянно сравнивал и прикидывал, как приготовил бы сам, а Саше и правда больше нравилась его готовка. И тогда они стали есть дома. Когда у него, когда у неё.       Ну, просто есть. Покупали продукты, Николо готовил, Саша ему помогала (а он следил, чтобы не съела половину ингредиентов), болтали, смотрели кино и даже один сериал на четыре сезона! Так пролетел первый месяц лета, и Николо предложил в воскресенье (раз уж у него день свободный и у Саши тоже выходной) съездить на пикник в парк. Городской парк Саша обожала, там продавали самую большую сахарную вату, какую она только видела в жизни! Огромную!       Но между собак, людей и детей к полудню уже не виднелось ни единого свободного клочка газона, да и не очень-то хотелось толкаться как тюлени на пляже.       — Поищем скамейку? — предложила Саша, стараясь не подавать виду, что расстроена.       — Какая ещё скамейка? — отрезал Николо. — Иди за мной.       Они свернули на одну дорожку, потом на другую, прошли едва ли не прямо через кусты разросшегося в этой части парка жасмина и оказались на поляне, заточённой под кронами высоких каштанов. Невдалеке слышались голоса, и всё равно чувство, что именно сюда, в это место никто не проникнет, сохранялось, словно поляна была волшебной, словно Николо наколдовал её по своему желанию.       Саша расстелила старый клетчатый плед, давным-давно привезенный от папы, Николо вытащил из сумки-холодильника, которую Саша всю дорогу сюда держала на коленях, ланчбоксы с нарезанными овощами и мясом, несколько свертков из фольги и запотевшую от холода бутылку апельсинового сока. Саша рассмеялась:       — Может у тебя и стаканы с собой?       Николо достал настоящие стеклянные стаканы, заботливо обернутые в пергаментную бумагу.       — Бери сэндвичи, — сказал он, когда Саша уже надкусила первый и застонала.       — Что это?       — Вкусно?       Она ответила нечленораздельным мычанием, папка учил её не болтать с набитым ртом. Не разглядывая, а только пробуя, Саша пыталась разобрать, что именно было в начинке: ветчина — это само собой, кусочки запеченной индейки, сыр, огурчики, причем маринованные, хрустящие, листья салата и что-то… Что-то такое…       — Это заправка для «Цезаря».       — Прика...ы…аешься?! — если бы папка попробовал этот сэндвич, он бы её простил.       — Это классика.       Он говорил, наклонив голову немного вбок, как будто любовался, только непонятно чем. Как Саша ест? Она вытерлась салфеткой, которые он, конечно, тоже захватил, и так и спросила:       — На что смотришь?       — На тебя.       Саша поглядела вниз, поспешно отряхнула футболку.       — Я в крошках, да?       Николо улыбнулся:       — Да нет.       — В соусе? Где, на носу?       Она вытерла нос, и подбородок тоже, на всякий случай, а он всё смотрел и улыбался, как будто они на выставке, и Саша — это инсталляция. Девочка с сэндвичем.       — Очень вкусно, — пробормотала она. — Ты лучше всех готовишь.       — А ты лучше всех ешь.       На ветке каштана размяукалась сойка, за кустами жасмина опять почудились чьи-то невнятные голоса, но Саша ничего этого не слышала, щеки у неё погорячели, она прижала к ним тыльные стороны ладоней. И зажмурилась, когда Николо подался вперед и поцеловал её, сначала в нестертые с угла рта крошки, а потом уже в губы.               ***       Ну вот детям так и будешь рассказывать, что ты влюбился в меня, потому что я ела не как все люди, сказала Саша, когда согласилась быть с ним одной семьей. Николо отвечал, что если дети пойдут в неё (а куда они денутся), им ничего объяснять не придется. За что ещё любить человека, как не за то, с каким аппетитом он уплетает твою еду.       «Я больше всего на свете люблю готовить, а ты — есть. Ты — моя половина».       Конни сказал, что подарит им на свадьбу кусок говяжьей вырезки, но это вскладчину с Жаном, а ты как думала, подарок-то дорогой! Они хохотали над этой шуткой, как полоумные. И над тем, что это шутка, и над тем, что Саша такой подарок и вправду восприняла бы всерьез.       — Саша, — позвал её Николо от холодильника, — ты что, доела всю арахисовую пасту?       Саша быстро проглотила свой бутербродом с сыром и запила кофе.       —…ыочеа…       — Ещё вчера? А я хотел намазать на булку. Ладно, ещё варенье осталось.       — Где?!       Он поймал её у холодильника, и они долго целовались, прежде чем до Саши дошло.