Не по плану

      Оранжевые розы оплетали беседку, словно пламенные лианы, и девушке было тепло и уютно под их защитой. Пахло цветочным дурманом, алкоголем и собственными духами — такими же сладкими и обволакивающими, как атмосфера бара. Мало кто из посетителей догадывался об этом месте. Ещё меньшему числу позволено здесь быть. Островок уединения в бушующем мире драйва — чужой не найдёт. И Андреа позволила себе громко устало вздохнуть, почти испугавшись своей реакции на тишину. С ней что-то не так. Возможно, всё.       Том словно бы провалился сквозь землю, ей то и дело мерещилось всякое, на душе поселилась свинцовая тяжесть. А в голове — сплошной туман. Ни скорби, ни гнева. Только стремление во что бы то ни стало отыскать брата. Упрямая решимость, что получится. Ненормальная. По крайней мере, не той реакции от неё ждали полицейские во главе с бесплатным психологом из участка. Этот факт она про себя отметила, и он не давал ей покоя. Но, если сравнивать по уровню тревоги с другими странностями, даже не находился в первой десятке.       Девушка сняла туфли и подогнула ноги под себя, расположившись на скамейке с комфортом. Розовые отметины на коже ныли и кровоточили, что частенько случалось после новой обуви, но она не обратила на них должного внимания. Сердце билось часто и нездорово. Казалось бы, хоть это для подобной ситуации — норма, но Андреа продолжала себя корить. За брата, галлюцинации и в особенности за то, что в урагане событий не удержала романтическую сторону жизни, которая вот-вот сотрёт привычный и столь умиротворяющий быт.       Ей было страшно. Первозданный детский ужас, наивный и неумолимый. Давление со всех сторон набирало обороты с каждым днём. Отрицательное оно или положительное — без разницы, учитывая, на какой тонкой нити повисла психика. Хватит лёгкого толчка, и она оборвётся. С каких это пор она вдруг стала всем так интересна? Подозрительно. Нужно бороться со страхом. Андреа глубоко дышала столь горячо любимыми оранжевыми розами, крепко сжимала добротную деревянную столешницу и отчаянно искала опору. Где-то в глубине своей личности. Что-то, на чём можно удержаться на плаву и, очень бы хотелось, не потерять при этом единственное, что у Андреа осталось прежним — себя.       — Я знал, что найду тебя здесь, — голос с нотой ехидства и облегчения — Андреа узнала его моментально.       — Привет, Мёрфи. В последнее время ты часто меня находишь, — девушка устало улыбнулась и похлопала по скамейке, предлагая присесть. Фраза показалась ей слишком грубой, и она несмело улыбнулась, стараясь исправить ситуацию.       Мёрфи кивнул, игнорируя отстранённость и меланхолию, что витали в воздухе над этой беседкой. Вернул улыбку раз в сто ярче. Поставил перед девушкой высокий бокал с её любимым безалкогольным коктейлем. Атмосфера одиночества была утеряна безвозвратно, но Андреа ещё не решила, нравится ли ей эта перемена.       Слово за слово, потянулась лёгкая беседа. О каких-то глупостях, погоде, новинках фильмов ужасов и забавных случаях друзей друзей. Как можно дальше от эпицентра грусти. Со стороны бара доносились голоса, шёл мелкий дождь, который совсем не беспокоил под деревянной крышей. Переживания, которые терзали полчаса назад, теперь казались не столь существенными, как прежде. Проблемы обрели плоть и кровь, и их вполне можно убить, если хорошенько прицелиться. Андреа поймала себя на том, что во всю смеётся над очередной шуткой, когда вдруг Мёрфи резко стал серьёзным. Он сложил руки в чёрных кожаных перчатках в замок и посмотрел на неё из-под опущенных ресниц. Почти робко. Почти — потому что разве мог Мёрфи, который обычно ведёт себя так раскованно — и вдруг тушеваться.       — Ты ведь так и не рассказала, почему вы с Эдрианом расстались.       — Почему…. Мы расстались? Потому что! — Андреа напряглась всем телом, готовая в любой момент отразить атаку, но её не последовало. Мёрфи не наседал с вопросами и не шутил. Он отвёл глаза в сторону, якобы заинтересовавшись невообразимо сложной вязью беседки, и молчал. И в тот самый момент Андреа поняла, что больше не может молчать и скрывать, в первую очередь от себя, то, что знает уже давно. То, что спрятано, и мешает свободно дышать, будучи невысказанным. Гложет и сводит с ума.       — Я никогда не любила его, Мёрфи. Вот и всё. Мне стыдно, но это правда. Ха, я ведь никогда не влюблялась по-настоящему. Знаешь, как обещают. Бабочки и прочая химия. Её не было. Эдриан идеален во всех смыслах, но я не воспринимала его, как пару. Никогда. То, что между нами было — паника и отчаянное решение, что я буду жалеть, если откажусь, сбегу, как обычно. Я предала себя, решив, что со мной что-то не так, раз ничего от него не хочу. Мне до сих пор плохо. Думаю, правильно ли поступила. Я ненавижу разбивать сердца. Но у меня это чертовски хорошо получается.       Она резко отхлебнула из бокала, как будто там было что покрепче, чем лимонад с мелиссой и льдом. Подействовало освежающе.       — А что насчет тебя? — неожиданно прямо спросила Андреа, с вызовом заглядывая в глаза собеседнику. Откровенность за откровенность. Тот вновь непривычно для себя неловко заёрзал, но задний ход не дал.       — Скажем так, если на твоём фронте слишком много лавы и огня, то на моей стороне Стикс прогноз передаёт замёрзшие булыжники и ледяной шквалистый ветер.       Андреа затаила дыхание, приглашая к продолжению, и Мёрфи после небольшой паузы сдался.       — Можешь взять свою историю, принцесса, и изменить её ровно наоборот. Всё. Готово. Я влюблялся. Часто. Насмерть. Искреннее. И всегда — и именно всегда — в одностороннем порядке. По сути, взаимность — это то слово, что отмечено красным в наших словарях. Хотя дошли мы до такой жизни с разных сторон. И мне тоже за это стыдно. Смешно, правда? У нас тут клуб по интересам образовывается, ты так не думаешь?       Андреа покачала головой и осторожно заметила:       — «Клуб неудачников»? Кто бы мог подумать, Мёрфи. А ведь по тебе не скажешь. Выглядишь, словно на завтрак съедаешь по парочке-тройке фанатских душ.       — Взаимно, принцесса, взаимно. Если я возьму любого в этом баре прямо сейчас, покажу тебя и скажу, что у этой девушки «всё сложно» в отношениях, то он рассмеётся мне в лицо. И я не буду его винить.       — Что там говорят? Внешность обманчива?       — Именно. Эх, зря я всё-таки тогда заснул под мантру «Вселенской бескорыстной любви». Может, и жизнь сложилась бы по другому… Хотя. Я уже и сам могу читать лекции по этому поводу. Хоть денег заработаю.       Андреа не сдержала смешок, представив, как Мёрфи сидит высоко в горах и проповедует свою невзаимную любовь ко всему сущему. За сотню-другую долларов в час. Внезапно и неумолимо, в мир вернулись краски. С Мёрфи просто. Всегда. Да, странно, да, нелепо, иногда незаконно, но — просто. Андреа так не хватало этого в своей казалось бы продуманной наперёд жизни. Особенно, когда основы стабильной жизни так легко катятся в тартарары.       Мёрфи застыл, боясь сделать вдох, испугать, вновь стать отвергнутым. Андреа прижалась к нему, бурча что-то о том, как же всё надоело и что ноги всё-таки болят, как их не игнорируй. Просто обняла его, поддавшись настроению. Просто и легкомысленно, нужно было только захотеть. И всё. Никаких расчётов. Никаких планов на будущее. Ни намёка на пугающие её до холодка по спине «отношения». Только двое людей. Тепло. И ничего больше. Просто мягкая уверенность внутри.       — Пошли. Нас, наверное, будут искать, — Андреа не хотела покидать беседку, но мысли о Маршалле и брате отрезвляли поплывшие было эмоции.       — Не найдут. Если мы не захотим. В любой момент, можешь мне поверить, убежим и плевать на всех. Только скажи.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Такая глупая и невыполнимая клятва. От неё, однако, стало хорошо, вполне в духе Мёрфи. Андреа поспешила спрятать улыбку в воротнике его куртки. Только бы не влюбиться. Она не уверена, выдержит ли сердце ещё одно вмешательство прямо сейчас. Хотя, с её везением… Может, и это уже давно пошло не по плану.