Часть 1

Мечта, к которой я стремилась почти с самого детства, вот-вот исполнится. В душе разливалось сладостное предвкушение маленькой победы. Перед глазами мелькали самые трудные моменты пути – часы изнурительных тренировок, пронзительная боль в мышцах, моменты отчаяния, когда хотелось всё бросить. И каждый раз, с облегчением выдыхая, я понимала: всё это привело меня сюда. Боль, страх, радость, усталость – всё сливалось в единое, запутанное полотно моей жизни. — Энн, скоро твой выход, соберись! — Голос мадам Ким прорвался сквозь нарастающий гул в ушах, словно сквозь толщу воды. Туман в глазах рассеялся. Передо мной был тот самый полированный до блеска пол, а на ногах – мои белоснежные шелковые пуанты. Этот момент был странно знаком, почти дежавю. Тот же пол, те же пуанты… Словно вчера я впервые пришла сюда, на прослушивание в танцевальную академию. *** — Ли Энн? — Я вздрогнула и повернула голову к девушке, сверяющей списки. Кивнула. — Скоро ваш выход, не забудьте подготовиться. Я снова кивнула, а девушка уже спешила к следующим участникам, передавая те же указания. В горле застрял комок, а внизу живота закрутило так, будто сейчас меня вывернет прямо на этот идеально чистый пол. Пальцы сами потянулись к заусенцам. Я же обещала себе этого не делать, но волнение было настолько сильным, что я совершенно себя не контролировала. Глаза уставились в одну точку, а в голове вдруг стало пусто. Теплое прикосновение к моей руке вырвало меня из оцепенения. Рядом сидела сестра. Она улыбалась так нежно, что уголки моих губ сами собой дрогнули в ответ. Сестра всегда была моей самой прочной опорой. — Энн, я верю в тебя. Ты прекрасно танцуешь, и тебя точно возьмут. Не переживай так сильно, — её голос был таким мягким и успокаивающим, что тревога начала отступать. — А вдруг я забуду движения? А вдруг они скажут, что я недостаточно талантливая… — затараторила я, нервно сжимая её ладонь. — Энн. Энн, послушай меня, — она нежно обхватила моё лицо ладонями, заставляя посмотреть в её темные глаза. — Ты самая упорная и искренняя танцовщица. И даже если кто-то посмеет сказать обратное, ты всё равно должна верить в себя. Ведь кроме тебя нет никого, кто бы исполнил твою мечту с такой страстью. От этих слов стало на мгновение спокойнее, а в уголках глаз заблестели слезы. Сестра аккуратно стерла их большим пальцем и вновь подарила мне одну из своих самых теплых улыбок. — Спасибо, онни. — Ли Энн, выходите на сцену! — раздалось неподалеку. Я нервно провела руками по своему простому костюму, проверяя, нет ли недочетов. — Энн, ты сможешь! Я верю в тебя! — сестра сложила руки в кулачки, подбадривая меня. — Спасибо! Я наспех обняла её и прошла в затемненную комнату, откуда был выход на сцену. Здесь было темно и немного холодно. Аккуратными шажками я вышла на середину сцены. Когда в глаза ударили яркие софиты, я наконец разглядела людей за большим столом напротив. Их было четверо. Высокий, немного пухлый мужчина с окладистой бородой сидел посередине. Рядом с ним — женщина с аккуратно убранным пучком и пронзительным взглядом. Далее — молодая девушка со светлыми волосами, подарившая мне добрую, ободряющую улыбку. И последним был мужчина средних лет с бородкой и длинными волосами, собранными в хвостик. Сердце забилось о грудную клетку так сильно, что казалось, в этой тишине только его и слышно. Я закусила губу и сглотнула вязкую слюну, нервно теребя подол юбки. — Мисс Ли Энн? — произнес мужчина посередине. — Д-да, — негромко прошептала я. — Начинайте. Я тяжело вдохнула и выдохнула, встала в начальную позу и закрыла глаза. "Просто отдайся танцу, Энн. Забудь, что кто-то смотрит. Здесь только ты, музыка и твоя история." Я будто погрузилась в бездну мелодии, и посторонние шумы исчезли, оставив лишь музыку, что глубоко проникала в мою душу. Казалось, прошла вечность, когда я закончила и, на дрожащих ногах, вышла в зал, где ждала меня сестра. В ушах звенело, и я совершенно пропустила, что мне говорили. Подойдя к сестре, я встретилась с её любопытным взглядом. Я молчала, не в силах вымолвить и слова. Кажется, по моему растерянному лицу она всё поняла. — Ох, мне жаль, Энн, — тихо проговорила она, уже собираясь обнять меня. Но тут на моем лице расцвела радостная улыбка. Я тут же показала ей листок, оповещающий о том, что меня приняли. Сестра с минуту стояла в ступоре, а потом, полностью осознав происходящее, радостно прижала меня к себе. На моих глазах выступили слезы счастья. Неужели, меня приняли в академию танцев! Казалось, это всё сон, но нет – стоя на сцене, я множество раз щипала себя, но так и не просыпалась. Месяцы в академии пронеслись, словно один длинный, изматывающий день. Тренировки и уроки были очень трудными, и я приходила домой без сил, едва чувствуя ноги. От постоянных нагрузок их постоянно сводило судорогой, а от пуант и стойки на пальцах ступни горели огнем. Казалось, я вновь попала в те самые первые времена, когда только начинала танцевать. «Неверно! Сконцентрируйся! Ноги прямее! Руку выше! Энн, ты совершенно невнимательна! Думаешь, если ты попала сюда, то можешь отлынивать?» Эти слова я слышала почти каждый день на уроках. Будто кроме меня никого и не было, будто только я одна делала ошибки. — Через два месяца у нас будет первый концерт, и туда попадут только лучшие из лучших. Так что за это время вы должны взять себя в руки! Ты в особенности, Энн, — прогремел грозный голос учителя Ли. Того самого, кто сидел в жюри на прослушивании, мужчина средних лет с бородкой и длинными волосами. Он казался мне слишком суровым и злым на фоне остальных учителей. Особенно он был зол на меня. Постоянно ему что-то не нравилось, его взгляд был острым, как лезвие. Но при этом он был очень хорошим учителем, который учил великолепно танцевать. Множество знаменитых танцовщиц и танцоров учились у него. Я жадно осушила бутылку воды, краем уха слушая разговор нескольких девушек, с которыми я училась. — Почему он так к Энн прикопался? Она вроде не так уж и плохо танцует… — Мне кажется, она у него в любимчиках. Слышала, он со всеми лучшими так общается. Я усмехнулась. Да неужели. Кто-кто, а я уж точно не была любимицей учителя Ли. Когда мне хотелось побыть одной, я уходила на крышу академии. Отсюда открывался невероятный вид на дороги Сеула, мерцающие внизу. Особенно город раскрывался в ночные часы, будто фейерверк, вспыхивая тысячами вывесок и фонарей. Я испугалась, когда на плечи легла куртка, но, почувствовав знакомый запах парфюма сестры, тут же успокоилась. — Как нашла меня? — спросила я, закутываясь в куртку. — Как же не найти. Всегда знала, что ты любишь крыши, — я не видела, но чувствовала, как сестра улыбается. — Через два месяца прослушивание на концерт. — И ты обязательно его пройдешь, — вновь улыбается. — Ты так уверенно об этом говоришь. Даже увереннее меня… Я оперлась об ограждение, которое, казалось, удерживало меня от падения в пропасть отчаяния. В этом ограждении я видела свою сестру — такую же надежную и прочную опору. — Потому что я верю в тебя. И ты тоже должна поверить. Такие на вид простые слова, но смысл их сложен. Поверить в себя… — Как можно поверить в себя, если все постоянно говорят, какая я плохая танцовщица? Сестра промолчала. Мы в тишине смотрели на город, окутанный ночью. — Ты уже решила, с какой песней будешь выступать? Я отрицательно покачала головой. Сестра о чем-то задумалась и достала из кармана джинсов телефон. Я с детским любопытством наблюдала за ней. Она что-то сосредоточенно высматривала, а позже из динамиков её телефона тихо донеслась мелодия. Звонкие клавиши пианино сливались со скрипкой, придавая песне некую трагичность, позже набирая темп, переливаясь в веселую мелодию, а потом снова становясь щемяще-грустной. Я почувствовала себя не стоящей на крыше, ощущая холодный воздух, а на поляне, усыпанной цветами, под теплым ветром, развевающим мои волосы и волосы сестры. Ведомая музыкой, начала двигаться, как велит мне душа. Несколько взмахов руками, пируэт. Такой легкий и невесомый танец, словно пушинка. Сестра похлопала в ладоши, но я не остановилась на этом и, подойдя к ней ближе, взяла за руку. — Ты чего, я ведь танцевать не умею, — легко смеясь, произнесла она, но всё-таки откликнулась на моё приглашение. Мы медленно двигались с ней, делая несколько взмахов руками, кружились и улыбались друг другу, словно мы и вправду находимся на цветочном поле в закате солнца. Я отпустила её руку и начала кружиться вокруг неё, как маленький волчонок. Её улыбка и смех навсегда останутся в моей памяти. Её глаза, с маленькими огоньками, смотрящие на меня, когда я танцую. Её восторженный голос и такие важные для меня слова: "Ты сможешь, Энн". И в тот момент, под звездами Сеула, я почти поверила. — Выступи с этим танцем. Я буду сидеть прямо там, посреди зала, и смотреть, как моя маленькая сестрёнка наконец становится замеченной многими. Я буду сидеть и гордиться, всем буду говорить, какая у меня сестра, — она вновь улыбнулась. Слёзы водопадом хлынули в моей душе, когда через месяц я увидела эту улыбку уже не вживую, а на фотографии, перевязанной черной лентой. — Лгунья… — тихо прошептала я, одинокая слеза сорвалась с ресницы, медленно пробегая дорожкой по щеке. — Ты обещала, что будешь на моём выступлении. Обещала… В душе будто пропасть образовалась. Белоснежные пуанты я закинула в дальний ящик шкафа. Взгляд мой был направлен в пустоту. Единственный человек, который всегда меня поддерживал и который в меня верил. У меня отняли его. Отняли… Я совершенно не слышала стук в дверь моей комнаты и тихий голос матери. — Ты не ела уже два дня, — проговорила она. Мама сейчас тоже была не в лучшей форме. Усталость тронула её лицо, под глазами залегли большие синяки, а щеки впали. Я молчала, продолжая смотреть в никуда. Она тяжело вздохнула и вышла из комнаты, оставив меня в давящей тишине и пустоте. Совсем рядом лежали наушники, и я решилась надеть их. В уши ударила та самая мелодия, звуки пианино и скрипки. Теперь я ещё больше вслушивалась в музыку, начиная понимать смысл и улавливая ту самую грустную мелодию. Закрыла глаза и погрузилась в этот мир. Слёз не осталось, они давно уже были выплаканы. Внутри была пустота и ничего, кроме неё, но тут вдруг будто маленький огонёк ворвался, разжигая всё внутри меня. Я встала со стула и, ведомая своими чувствами, начала танцевать. Боль, отчаяние, волнение, радость, счастье. Всё это соединилось в одно и вылилось в историю. Я решила, что всё-таки выступлю с этой песней и танцем. Ради себя. Ради своей сестры, которая будет наблюдать за мной со счастливой улыбкой на лице, а потом подойдёт и обнимет меня. И скажет, такие для меня важные слова: «Я так сильно горжусь тобой, Энн.»