Детство юного Учихи.

      — Почему? «Ненавидь меня…       — Почему снова? …Стань сильнее и приди…       — Почему ты снова, брат? …приди, чтобы убить.»       — Почему ты снова всё решаешь за меня?! Саске — последний выживший из клана Учиха стоял в чёрных одеждах на кладбище. Три дня назад горячо любимый братец вырезал почти всю его семью, оставив маленького глупого мальчика разбираться со всеми проблемами самостоятельно. Сегодня похороны. Уже прошло четверть минуты молчания, а Саске снова вспомнил слова брата. По правде говоря, он их и не забывал, просто откладывал на потом. Дел было много, даже некогда было сесть и подумать. Очистить мысли, так сказать. Полминуты. Саске вдруг осознаёт, что брат им в который раз пытается манипулировать. Снова поступает так, как считает нужным. Ведь брат гений, он всегда прав. «Слушай брата, он никогда не ошибается», — говорил отец и юный Учиха ему верил. Сейчас же он сам должен решать, как ему мстить. Три четверти минуты. Возмездие его будет устрашающе и жестоко! Он не будет щадить ни себя, ни того несчастного, кому в голову взбредёт помешать ему. Он от твоей цели не отступится и обязательно отомстит! Простой смертью любимый братик не отделается! Он будет долго мучатся в устрашающем ожидании мести. А потом, а потом…! Минута молчания прошла. Коноховцы начали потихоньку расходиться по своим делам. Не всем было дело до смерти каких-то там Учих, даже если это один из кланов основателей. У самих проблем по горло. Хокаге приказал, пришли, отстояли, убежали на миссию. Такова жизнь шиноби — скоротечная и беспощадная. Такая же беспощадная, как месть Итачи. Ведь Саске уже придумал, что будет делать. ***       — Как это…? Ты уходишь из Академии шиноби? — спросил Ирука-сенсей, искренне не понимая такое поведение лучшего ученика класса.       — Мой жизненный путь, сенсей, основывается на мести одному человеку, — монотонно, словно читая мантру, отвечал ученик, — в Академии шиноби мне своей цели не достичь, — уверенный взгляд. Этот парень всё давно уже решил.       — Но если ты уйдёшь сейчас, уже не сможешь вернуться, — встревоженно проговорил сенсей, — Да и что ты будешь делать, если не станешь ниндзя? Супы в Ичираку помогать варить? — его голос стал строг, а глаза сощурились. Он не мог отпустить его не убедившись в его безопасности. Паренёк задумался, но ненадолго. Уже через пару секунд он ответил: — А неплохая мысль. Как способ основного заработка сгодится. Спасибо, сенсей, за хорошую идею, — ученик склонил голову в знак благодарности, а Ирука-сенсей обомлел. Он не ожидал такой реакции. Начнём с того, что он в принципе не ожидал такой просьбы от человека, который хотел учиться больше всех вместе взятых в классе. Учитель лишь тяжело вздохнул и пожелал удачи в будущем. Так и закончилось обучение Саске на профессию шиноби. *** В то же время Где-то в логове Акацуки       — Итачи-сан, нам пора на миссию, — прозвучал низкий голос где-то сверху.       — Хм, — означало, что собеседник услышал. Кисаме, глядя на своего нового напарника, задумался: «Как в таком хрупком, маленьком теле, оказалось столько силы? Как этот человек смог в одиночку вырезать клан красноглазых дьяволов?», — ответ он, видимо, никогда не узнает. Итачи же думал над полученной недавно информацией.       — «Значит, ушёл из академии шиноби? — звучало где-то в мыслях Учихи, — Думаешь, что хватит сил на самостоятельные тренировки? Как самонадеянно… прямо в духе глупого маленького брата.» Итачи немного дёрнул уголками губ в подобие улыбки и поднялся с насиженного места. Напарник прав, им пора выдвигаться. *** Наруто очень торопился. Наконец-то кончились уроки (ну… как кончились? Ведь слишком скучные лекции о детстве Первого Хокаге за уроки не считаются?) в академии и он сможет провести время с любовью всей его жизни — раменом! Эта часть дня ему нравится больше всего. Наслаждаться вкусным бульончиком и свежей свининкой, ммм… Замечтавшись, он и не заметил, как добежал до нужного здания. Не медля, он зашёл внутрь, и сказав с порога: «мне 3 больших порции рамена со свининой», — сел ждать приготовления блюда. А ведь он даже не заметил, что теперь на вывеске, около его любимого рамена, красовался одинокий сочный помидор.       — Будет сделано, — раздался задорный голос старика Теучи.       — Помидоры добавлять? — вторил ему поразительно знакомый голос его одноклассника, отчего юный посетитель подскочил на месте, чуть не упав со стула на холодную землю.       — Саске?! — заорал Наруто, не веря своим глазам. За прилавком стоял его хороший знакомый и помешивал суп. Блондин его сначала не заметил, ибо молодой повар был невысокого роста и его макушка лишь чуть-чуть выглядывает из-за прилавка. Чуть дальше на кухне копошился Теучи. Аяме видно не было, — что ты тут делаешь?!       — Не ори, мы не в лесу Смерти, — отозвался несколько раздражённо Учиха. Бросив быстрый взгляд на посетителя, который некультурно раскрыл рот в ожидании какой-нибудь мухи, он всё же ответил, — Работаю, не видно?       — Но ты же сейчас должен быть в Академии! — не унимался одноклассник. Он ещё утром заметил, что ненавистный ему выпендрёжник-Учиха не пришёл в школу. Правда, когда он спросил об этом у Ируки-сенсея, тот почему-то взбесился и выставил слишком любопытного пацана за дверь. На этом желание ещё раз спрашивать пропало, однако сейчас история другая, и Наруто не мог не узнать ответ. — И ты, — флегматично ответил брюнет, — Помидоры будешь? — повторил он свой первый вопрос. Узумаки был в замешательстве, поэтому особо не думая, кивнул. Мальчик сел на место, погрузившись в свои думы: «странно всё это. Саске раньше никогда не прогуливал учёбу, да и в раменной я никогда его не видел. Может дело в…», — из транса его вывел голос старшего повара:       — Готово! Встряхнув головой, шумный блондин решает, что разберётся с проблемой Саске позже, а сейчас:       — Рамен! Итадакимасу! *** После той их первой встречи в раменной прошло немало времени. Мальчики виделись регулярно и даже сумели сдружиться. Оказалось, что Саске действительно не хочет становиться шиноби, и никакие уговоры на него не действуют. К тому же, догадка о причине таких резких перемен оказалась верна. Саске не сразу, но поделился событиями той ночи и своими выводами по поводу того: «А что же будет дальше?». Друг сказал, что собирается писать стихи. Это откровение стало для Наруто громом среди ясного неба.       — Стихи? Что, вдохновился любовными письмами девчонок? Или нашёл в себе частички Мамору Учихи?! Как там он писал… Ах, да! Я вас любил: любовь ещё, быть может… — излишни серьёзно цитировал известные строчки мальчик, отважно сдерживая рвущийся наружу смех.       — Умолкни, — чуть ли не шипел в ответ Учиха, смотря в глаза так, что если бы дети знали, что такое аматерасу, раменной «Ичираку» давно пришёл бы конец, — это совсем не те стихи, о которых ты думаешь! Я собираюсь испортить репутацию Итачи и написать о нём эпиграмму! По правде говоря, у Саске от подобных шуток блондина пару раз активировался шаринган, от чего он начинал злиться ещё больше и чуть ли не огнём дышал (а он может, Учиха же). Наруто в такие моменты резко вспоминал про неотложные дела и убегал куда глаза глядят. После этого мальчики, конечно, мирились, но Наруто приходил в Академию с новыми синяками, которые никто конечно же не замечал.       — Может тогда сразу Эпитафию? , — закончив с цитированием народной поэзии, хихикая предложил Узумаки.       — Когда-нибудь обязательно напишу, — с довольно жуткой улыбкой пообещал мальчик. Ещё немного постебавшись над Учихой, Узумаки всё-таки пообещал помочь всем, чем сможет. На что гений клана с насмешкой ответил:       — Научись писать сначала, умник. Что удивительно, Наруто стал пытаться. Мальчик плотно занялся каллиграфией и больше уделял время учёбе. Ируке-сенсею оставалось лишь удивляться. Сам же усатый говорил, что он от своих слов не отказывается, и если пообещал помочь — то поможет! В чём именно заключалась эта загадочная «помощь» Ирука не знал, но радовался успехам подопечного в учёбе. Теперь будет, чем перед Третьим-самой похвастаться. Так и тянулись деньки. Наруто стал преуспевать в учёбе, а Саске написал свои первые стихи. Конечно же, оценивать их вызвался неугомонный блондин. — Давай, показывай! — прикончив порцию рамена, потребовал мальчишка. Саске, скукурузив максимально непроницаемое лицо, начал читать: «Всей Конохи притеснитель, Красноглазовых мучитель И мести он учитель, А мне он — враг и брат. Полон злобы, полон мести, Без ума, без чувств, без чести, Кто ж он? Убийца он без лести, Итачи грёбанный солдат.» Закончив, он со сдержанным любопытством посмотрел на друга. Тот, о чём-то задумавшись, спросил:       — А есть ещё? Саске приосанился и снова начал читать: «Беги — иль быть тебе отбросом, Ты жертва вредной сироты — И то-то, братец, будешь с носом, Когда без носа будешь ты.»       — О, это уже лучше! А то я не понял про «убийцу без лести», — почесал головёшку Наруто, неловко улыбаясь.       — Это чтобы в рифму было, Бака! — мигом вспыхнул Саске. Спорили они в тот литературный вечер ещё долго и умудрились сильно поссориться.       — Критик из тебя, как из меня шиноби, — с горяча тогда сказал Учиха, замахнувшись и чуть не кинув в Узумаки кухонный ножик.       — Если бы не выпендривался, стал бы хорошим шиноби, — ответил колкостью Наруто, заняв стратегическое положение за спинкой стула, что его и спасло. Портить казённую мебель заведения Саске, как сотруднику, строго запрещалось.       — Я не выпендриваюсь! Просто у меня путь такой, — надув щёки промямлил Учиха.       — Ниндзя? — почувствовав себя в безопасности, решил закончить за друга Наруто.       — Да нет же! Ахо , — на том и порешали. По всей видимости, Саске задели последние слова Наруто, поэтому Узумаки долго извинялся, стоя под дверями Клана Учиха с помидорами. Мимо проходившие бабушки кривили лица и отворачивались, причитая: «Вот раньше, в наше то время, шиноби за куноичи с цветами бегали, а сейчас что? Помидоры! Ну и сброд…». Вышедший после этих слов Саске громко рассмеялся и они помирились. В тот же вечер в Ичираку заглянул Ирука. У Саске как раз был перерыв и он ломал голову над очередной рифмой. Увидев старания бывшего ученика, чунин вызвался помочь. ***       — Когда сенсей увидел мои каракули, он ненадолго скривил лицо. Я это видел! — рассказывал следующим вечером Саске, сидя в раменной после окончания рабочего дня. Наруто примостился на соседнем стуле и старательно выводил иероглифы. Он почти доделал домашнюю работу, — Видимо, у меня действительно нет таланта к писательству.       — Может, попробуешь себя в чём-то другом? — закончив с письмом, вдруг спросил друг. Видя, как окончательно скисло лицо друга, он поспешил исправиться, — Ой! Я имел ввиду, что у тебя неплохо получается, и если ты не хочешь, то…       — Например? Я не могу стать ни кем, кто хоть как-то связан с ниндзя. Я не хочу идти на поводу у брата, — Саске фыркнул. Эту тему они обсуждали с завидной регулярностью.       — «Истинный Учиха», — подумалось Наруто, но вслух он сказал:       — А зачем тебе убивать людей? В смысле… брат же хотел, что бы ты его убил, поэтому хотел, чтобы ты стал сильным ниндзя для того, чтобы уметь убивать, — начал развивать свою мысль Наруто. Внятно говорить он так и не смог научиться, зато писать стал лучше. Ирука в тот раз хвастал успехами ученика и ненавязчиво зазывал вернуться в Академию. Видимо, Хокаге надавил.       — И?.. — Учиха не понимал к чему клонит блондин.       — Ну-у-у… Так зачем тебе их убивать! Пойди на ирьёнина, спасать жизни будешь! К тому же, им неплохо платят, да и если ты захочешь вернуться… — договорить он не успел, его грубо прервали.       — Я не вернусь, — уверенный взгляд, твёрдый тон. Почему-то Саске показалось, что Хокаге и на Наруто надавил, от этого стало противно. Учиха скользнул взглядом по другу, затем чуть ниже, к тетрадке. Там красовались не идеальные, но намного ровнее, чем были раньше, иероглифы. Да, у Узумаки большой прогресс. Учиха не знал, гордиться ему успехами товарища или завидовать? Правду он мог сказать только на допросе Яманака, ведь выбора «соврать» у него в любом случае не было бы.       — Тогда… — Саске встрепенулся. Он ушёл в мысли слишком надолго. Кажется, Узумаки что-то собирался говорить. Учиха даже слушать не хотел. Ну что он мог ему предложить? Поехать в Суну учиться искусству марионеточника? Так кто ему, выходцу из соседней Скрытой Деревни, доверит своё тайное искусство? Или, может, скажет податься в магазин этих треклятых Яманака, цветы продавать? Кстати, а неплохая идея для второй работы…       — Нет, — твёрдо сказал Учиха, — мне нужно что-то другое. Что-то, не связанное с шиноби вообще, — Он поднял взгляд и посмотрел прямо в голубые глаза напротив. Наруто ему никогда не врал. А если и пытался, то Саске распознавал ложь быстро. Такое уже случилось, когда юный глава умершего клана заметил Наруто в компании новых друзей. Тем вечером он решил спросить у друга про будни в академии. Тот попытался откреститься, мол, всё как прежде, твой уход ничего не изменил, но Саске знал правду. Его это неожиданно сильно обидело. Он считал себя единственным другом Узумаки, ведь ни один нормальный человек не мог выдержать этого идиота рядом дольше двух минут (себя он нормальным, само собой, не считал). Исходя из этого Учиха доверял ему всё — знал, что тот никому не расскажет. Теперь же у бывшего одноклассника появились новые друзья и Саске начал сомневаться в собственных убеждениях. А также мальчик неожиданно сделал открытие, что боится, что с новыми друзьями Наруто совсем забудет о нём и рано или поздно перестанет навещать. Тогда он смотрел ему в глаза так же, как сейчас. Саске видел, как метался друг. Учиха знал, как для Узумаки важны друзья, ведь наблюдал его изоляцию в течении нескольких лет. Но Саске уже не мог остановиться — он сгоряча раскричался, обвинил Наруто во всех бедах и указал на дверь. Это был откровенно детский поступок. Итачи бы его за это застыдил. Но Наруто — нет. Он расплакался и пообещал, что сколько бы у него друзей ни было, Саске останется самым близким. Учиха никому не скажет, что ему совсем не было стыдно, что он буквально вынудил друга дать такое обещание.       — Может, другой жанр? — вдруг предложил блондин. Его смекалка всегда поражала Учиху. Саске был рад, что с ним всегда есть кто-то, способный найти выход из самой безвыходной ситуации. *** Вскоре на полках магазинов появилось произведение «Ужасы кровавого дома». Аннотация гласит, что это произведение — роман, рассказывающий о девятилетнем мальчике, оставшемся одиноким в пустом квартале. Каждую ночь герой вынужден спасаться от злобного призрака умершего брата, бывшего когда-то серийным убийцей. Фурор работа не произвела, зато заинтересовала одного конкретного отступника. Ведь имя автора было «Учиха Саске».       — Что же ты делаешь, глупый брат? — тихо прошептал себе под нос старший Учиха, останавливаясь напротив одного из киосков. По заданию организации Итачи вместе с напарником должен был убить одного мешающего начальству феодала. Задание могло стать обычным и даже скучным, если бы не… Где-то рядом Кисаме издал смешок: видимо, тоже заметил.       — Да не грузись ты так, придёт он за твоей головой. А ты ему хрясь! Голову эту самую открутишь, и не будет никаких проблем, — неумело пытался подбодрить мужчина, посмеиваясь в кулак. Итачи одарил его пронзительным взглядом, отчего акула-переросток прекратил смеяться, и они молча пошли дальше выполнять задание. Гений клана надеялся, что Саске одумается, и вместо глупых книжек и попыток задеть его эго займётся настоящими тренировками. Если бы он только знал, что это лишь начало… ***       — Ты представляешь, Ирука-сенсей мне поставил S! — залетая в раменную, с порога завопил Наруто. Он кинул беглый взгляд на владельца и чуть кивнул. Теучи всё понял без слов, начав готовить рамен.       — Поздравляю, — равнодушно отозвался друг, скучающе нарезая помидоры. Такая его реакция Узумаки очень расстроила и он уже собирался начать кричать, устрать спектакль и говорить, какой Саске плохой друг, раз не обращает внимание на самого будущего Хокаге, Наруто Узумаки, как вдруг осёкся, поймав печальный взгляд Теучи.       — Эй… что-то случилось? — взволнованно спросил ученик академии присаживаясь напротив друга. В отражении начищенного до блеска прилавка мальчик увидел своё отражение. Сегодня блондин надел чёрную футболку с красным водоворотом на спине и удобные бриджи. По настоятельной рекомендации друга, граничащей с угрозами жестокой расправы и отсутствия рамена в организме Наруто до конца его дней, мальчик перестал носить оранжевый костюм. Конечно, сначала грустил и смотрел по-щенячьи, на что Саске делал вид, что этого не замечает. Потом привык, и ему даже понравилось. По правде говоря, после начала дружбы с Саске потребность привлекать к себе внимание несколько уменьшилось. У мальчика появились друзья в Академии и учителя стали относиться к нему чуть лучше. К тому же, он стал более тих и спокоен благодаря горячему спору с Саске.       — Если ты сможешь просидеть на месте молча и не двигаясь час, я научу тебя секретной технике, — сказал ему однажды вечером Учиха, — не справишься — будешь продавать мои книги по всей деревне.       — Я смогу, даттебайо! Конечно, для победы в споре ему приходилось много тренироваться. А когда ему это делать, если не на уроках в Академии? Пару раз чрезмерно уверенный в себе блондин бросал Саске вызов и проигрывал, из-за чего ему приходилось терпеть ненависть деревенских во время продажи книг. Но через пару недель он справился.       — Ну! И что это за техника?! — спустя час молчания, нетерпеливо воскликнул блондин, заставив Саске, привыкшего к тишине, поморщиться.       — Бака, ты её уже выучил. Техника сберегания нервов окружающим. Задохнувшийся от возмущения Узумаки во всю глотку прокричал:       — Так нечестно, Саске тикусёмо!       — Про мать было лишнее, — вздохнул Учиха. Блондин пару дней дулся и нарочно поясничал сверх меры, а потом, заметив, что новые друзья не так сильно хотят с ним общаться, успокоился. Ирука-сенсей потом заходил в раменную и даже пытался благодарить Саске. Мальчик отпирался как мог: «Тут нет моей заслуги, Наруто сам всё сделал», — хотя в душе был горд за них двоих: за себя, как хорошего учителя, за Наруто, как неплохого ученика. Наруто поднял глаза на Саске. В плане внешности друг себе не изменял: аккуратные чёрные одежды с моном клана Учиха на всю спину. Учиха долго думал, оставлять его или нет, однако, после последнего похода на могилы родителей, решился не менять. Да, многие шиноби ненавидят и боятся Учих, а видя последнего из них в лавке Ичираку, бегут со всех ног. Однако те, кто остаётся, бояться перестают и рассказывают что он нормальный тем, кто ушёл. Люди возвращаются и больше интересуются делами клана и планами Саске на будущее. А когда узнают, что шиноби он быть не собирается, расслабляются и просто едят. Сначала, когда Саске только устроился работать, прибыль была мизерная, ибо число клиентов резко уменьшилось. Теучи даже хотел уволить пацана, но, смотря в уставшие от жизни глаза, не смог. Потом медленно всё возвращалось на свои места. Посетители перебарывали свой страх, и всё-таки заглядывали в «Ичираку», затем острые углы сглаживались раменом, и все оставались довольны. А после некоторых советов о модернизации заведения, народу резко прибавилось. Теперь в Ичираку подаются овощи на выбор, разливаются к рамену напитки, а из-за нехитрой перепланировки стало больше мест для посетителей и в меню даже добавился десерт (идея Наруто, кстати). Но даже так, со всей этой мишурой из дополнений, шиноби сюда ходят поесть рамен. Теучи, видя, как спустя всего пару месяцев преобразовался его ресторан, чуть не заплакал: «Спасибо тебе, дорогой, — говорил он, — Что бы я без тебя делал?».       — Много отрицательных отзывов. Людям кажется слишком банальной идея романа, жалуются на недостаточное раскрытие персонажей, атмосфера им не нравится и бла-бла-бла, — спокойно проговорил Саске, возвращая Наруто в реальность.       — Ну… это же твой первый опыт, не стоит так печалиться. Я вот сюрикены не сразу бросать научился, — успокаивающе проворковал блондин.       — Ты и сейчас не умеешь, — фыркнул брюнет. Он иногда наблюдал за тренировками друга. Сам ничего не делал, но давал советы. Это было не часто, ибо после такого он всегда вспоминал брата и впадал в апатию. Тогда ему на помощь приходил блондин, утаскивая в свои огромные, тёплые объятия. Обниматься Учиха не любил, но этот мальчишка стал исключением. Наруто во многом не соответствовал привычному укладу мира красноглазого.       — Хей! Я ему тут помочь пытаюсь, а он! — Наруто начал закипать. Так нагло затыкать его умел только Саске. И это злило ещё больше!       — Не ори, и так голова болит, — Учиха прикрыл веки, стараясь не дать прочесть по глазам его раздражение. У Наруто была удивительная способность читать по глазам. Саске всегда это удивляло. Пару раз Учиха даже хотел использовать шаринган и проверить, сможет ли додзюцу спрятать его эмоции. Порой он грустил, что самостоятельно отказался от использования наследия предков. Затем он, конечно же, отметал эти мысли в дальний уголок сознания, убеждая себя, что так будет правильнее, но червячок сомнения уже не первый месяц грызёт дыру в его убеждениях.       — А ты уверен, что ужасы — это твоё? — спросил невзначай друг, благодарно принимая рамен из рук мужчины. На это заявление Саске открыл глаза. Увы, раздражение скрыть так и не удалось.       — Понял я, понял! — поспешно открестился голубоглазый, — тогда, что делать будешь?       — Попробую ещё раз, если не выйдет, возьму другой жанр, — отозвался Саске, передавая другу помидоры. Чем дольше длится их дружба, тем больше Наруто привыкает к овощам. В его холодильнике появились огурцы, помидоры, редиска, брокколи и даже кукуруза. Саске проверял. Учиха, пришедший как-то раз к другу в гости, ужаснулся. — такой беспорядок он в жизни не видел! Наруто на немой вопрос друга, смущаясь, ответил, что его убираться никто не учил и как правильно это делать он не знал. После этого у Саске включился режим старшего брата, какой был присущ Итачи, и они вместе навели порядок в доме. Потом мальчик долго объяснял, что и как надо делать. Наруто был ему очень благодарен, ведь теперь у него дома обычно чисто, ведь если квартира начинает загрязняться, то Учиха отбирает у него рамен, что было подобно смертной казни для блондина.       — Тогда… я помогу тебе! — Наруто поднял голову и улыбнулся так, как умел только он. Почему-то после этого всё раздражение как ветром сдуло. Эта тёплая улыбка напоминала Саске маму. Она улыбалась так же мягко, хоть и не часто. Учиха не раз сравнивал их улыбки. Хоть у Узумаки она была шире и отдавала неким задором характера, именно внутренняя мягкость была у них одинакова. Поэтому Саске очень нравятся, когда Наруто улыбается.       — Хорошо, — и видя, полный восторга взгляд, добавил, — Но не так, как со стихами.       — Да понял я, понял, — вторил своей недавней фразе Наруто. Улыбаться он так и не перестал. *** После того разговора прошло пару месяцев. Саске сдержал данное им слово и написал ещё один ужастик. На этот раз главными героями были два мальчика: голубоглазый блондин в подозрительно знакомой оранжевом костюме и черноглазый брюнет в ничем не выделяющихся тёмных одеждах. Ребята спасались от злобного сенсея, который из-за проклятия плохих оценок преследовал их каждую ночь. Жанр был ужастик с элементами фантастики. Закончилось всё тем, что один из мальчиков не выжил, учителя посадили в тюрьму, а второй покончил с собой. Произведение набрало ещё больше отрицательных откликов, чем в прошлый раз, зато стало популярно среди младшего поколения и людей с психологическими расстройствами. Наруто продавал книги ребятам из академии на переменках, пока его не спалил Ирука-сенсей. Он потом ещё две недели оставался после уроков отмывать класс и слушать лекции учителя о вреде нелегальной торговли. А ребята, успевшие купить книги Саске, остались довольны. Потом приходили и просили ещё для знакомых и друзей. Конечно, счастье длилось недолго. Пришли какие-то дяденьки и заставили поставить возрастное ограничение 16+. Ребята расстроились, ибо из подходивших по-возрасту людей никто книгой не интересовался. Поэтому они продали оставшиеся книги и закрыли тираж. Поговаривали, книги Саске ходили по рукам. Слава последнего Учихи была весьма противоречива. Кому-то очень нравился его слог и задумки, кто-то покупал только из-за знакомой фамилии и оставался недоволен, кто-то вообще ненавидел эти книги больше всего на свете, говоря, чтобы их даже на полки магазинов не ставили. Наруто бесился и хотел врезать уродам, но его всегда останавливали друзья, говоря, что Саске от этого лучше не станет. Вышеупомянутый же искал вдохновение. Он перечитал свои стихи и прошлую работу, и понял, что Наруто, что б луна ему светила ярко, был прав — его работы никуда не годятся. Тогда Саске засел в библиотеку, взяв отпуск на работе. Теучи не был против, ведь пацан работал на износ. К тому же Аяме с его появлением смогла наконец-то заняться учёбой. Наруто, итак переживающий из-за неудач в литературных начинаниях друга, пообещал, что пока Саске не будет на работе, в раменной ничего не случится. Конечно, Учихе это было вовсе не нужно, но дабы успокоить друга, он молча принял его помощь. В библиотеке же он прочёл всё, что можно: научную фантастику, военные произведения, различные триллеры, мелодрамы, стихи Мамору Учихи, комедии, лирические произведения, и даже романтику. Найти себя так и не удавалось. Правда, в последний день отпуска, будто благословение Ками, попалось произведение, которое он раньше не видел. Это была книжка в голубой обложке, история в которой была явно не для детской аудитории. Читал её какой-то ниндзя с пугалом на голове и повязкой на левом глазу. Этого человека он раньше видел в раменной — его лицо всегда закрыто маской, а когда он смотрит на Саске, глаза становятся печальными и он отводит взгляд. Этого Саске в упор не понимает, ведь обычно на Учиху открыто злятся. Ну или тихо ненавидят. А заказывает мужчина всегда одно и то же — баклажаны и маленькую порцию рамена. Наруто как-то сказал, что он грустный, потому что не доедает. Саске был в целом согласен с другом. Возвращаясь к теме, Саске книгой заинтересовался и решил приобрести. А потом узнал, что их продают только совершеннолетним, когда его развернули на кассе. Так как мальчик зарёкся техниками ниндзя не пользоваться, даже чтобы сменой облика увеличить себе возраст в глазах продавца, он попросил об этом Наруто. Удивлённые глаза и покрасневшее лицо друга, когда он принёс ему четыре тома произведения, запомнится Саске надолго (если не на всю жизнь). В чтение книг он погрузился с головой. Автор, коем был некий Джирайя (то, что он один из тройки великих Санинов, Саске узнал многим позже), писал о взрослых взаимоотношениях с упором на секс и романтику… Так бы показалось на первый взгляд несмышлёному читателю, коим оказался Наруто. Когда Саске дал ему прочесть, дабы убедиться в своих догадках, Наруто раскраснелся, раскричался и заявил: «Я к этой порнухе больше не притронусь, даттебайо!», — и убежал так, что румянец на закате сверкал. Но Саске, перечитавший множество книжек и бравшийся за перо ни раз самостоятельно, был до дрожи по всему телу восхищён этой работой. В книгах мальчик нашёл себя. Ему даже показалось, что он разглядел тайный смысл — ведь такой умный человек не мог писать простые бульварные романы и иметь такую огромную базу постоянных читателей. В его книгах раскрыты и душевные, и физические переживания героев, их конфликты и проблемы прописаны максимально чётко и ясно. А ещё книга содержит множество советов — как бытовых, так и романтических. Также она является пропагандой военной мощи Конохагакуре. В ней восхваляется сила и дух шиноби листа. Некая мера устрашения и косвенная попытка предотвращения возможной войны. Это Саске понял после второго прочтения, а читал он каждую из книг раз пять уж точно. В общем и целом, в эти книги он влюбился так же, как Наруто в рамен. *** Близился выпуск в академии. С того момента, как Саске избрал новый путь, прошло много времени. Последние пол года он работал над своим произведением. Первая работа в этом жанре — самая ответственная. Он слышал, что его кумир писал с натуры, поэтому тоже занялся таким постыдным делом, как подглядывание. В этом бы ему хорошо помог шаринган, если бы Саске разрешил себе его использовать. Поэтому ему приходилось изобретать — сделав хитроумные конструкции, он смог создать себе местечко в кустах, в которых и засиживался, всё чаще беря выходные на работе. Наруто только и оставалось, что удивляться: «Ну что он нашёл в этих книгах? Бредятина какая-то». Саске на такое всегда отвечал, что друг просто читать не умеет. Наруто это принял как очередной вызов и засел в библиотеку. Конечно, он не выдержал долго, прочтя всего пару книжек, но зато стал умнее. По крайней мере, Узумаки в это верил, а Учиха не спешил его разочаровывать. Вообще, Саске стал замечать, что после его ухода, Наруто начал усердно учиться. Будто без умного одноклассника воздуха стало больше. У Учихи по этому поводу были смешанные чувств — умом он понимал, что дело в советах его самого и этих постоянных вызовах. Ведь если бы, допустим, они не спорили насчёт того, что Наруто за три дня сумеет научиться бросать сюрикены, он бы сейчас не был одним из лучших в классе по сюрикендзюцу. Да даже то, что Саске занимается писательством, а Наруто ему помогает как только может многим поспособствовало развитию усидчивости и внимательности блондина. А вот сердцем… Мальчику было несколько обидно. Однако, он всегда себя успокаивал тем, что друг никогда бы его не переплюнул. Сегодня у Наруто экзамен, дата совпадает с выходом новой книги, поэтому они решили организовать небольшой праздник. Пока Узумаки метал сюрикены, Учиха накрыл на стол, приготовил рамен, и стал ждать возвращения друга. Вопреки традиции ежедневного совместного ужина в раменной, ребята решили отмечать дома у блондина. У друга было уютнее, к тому же Саске в свой квартал никого пускать не собирался: «Я пока не решил, что с этим делать, поэтому хочу оставить всё так, как есть. Будет ещё одним напоминанием о ужасном поступке брата». Почему ещё одним? Помимо постоянных шепотков на улице, пугающих слухов, устрашающих взглядов, пропитанного мраком и трагедией квартала, были ночные кошмары. Каждую ночь Саске видит мёртвых отца и мать над которыми стоит запачканный кровью брат. Он постоянно призывает к мести. Саске это неимоверно раздражает. Ему противно видеть это до боли знакомое и всей душой ненавистное лицо. Бывало, он не спал сутками, а потом вырубался на рабочем месте. Теучи лишь качал головой: жалко мальчишку, хороший пацан, успел стать мужчине сыном. Это бы продолжалось и по сей день, но однажды Наруто принёс сшитую им самодельную подушку. Она выглядела, как огромный помидор. Саске был поражён. На вопрос: «Откуда ты умеешь шить? — голубоглазый ответил — А кто мне, по твоему, вещи зашивать будет?» На том тему и закрыли. Конечно, Саске знал о тяжёлой судьбе друга и нередко вступался за него перед обидчиками, но ведь Саске не всегда находился рядом. Наруто задирали в академии, после неё, на улицах и в магазинах, по праздникам и будням. Хотя бы поэтому Учиха смирился с тем, что Наруто дружит с тройкой ИноШикаЧо, забиякой Сакурой и дураком Кибой. Ведь они хотя бы не дразнят его (разве что подтрунивают по-дружески). Но Наруто не пальцем деланный, сам над кем угодно пошутить может. Саске был уверен, что клонов и хенге Наруто создать сможет, поэтому не переживал. Но когда Узумаки пришёл с видом побитой собаки и лицом, выражающим вселенскую грусть, Учиха впал в ступор. После короткого допроса оказалось, что его специально завалили, использовав какую-то запретную технику по ухудшению контроля (кажется, такая использовалась в Корне АНБУ. Саске как-то слышал в детстве об этом у отца). Потом уговорили пойти на воровство свитка Хокаге. Вишенкой на праздничном торте стало раскрытие сущности Наруто — клетка демона лиса. Действительно, лучшее время, чтобы сообщить ему об этом, ведь каждому ученику было бы приятно узнать страшную правду о себе в единственный в жизни выпускной. Да, его всё-таки сделали ниндзя. Торжественно вручили протектор и что-то затирали про Волю Огня, тыкали пальцем в предателя-учителя, благодарили за службу Конохе. Однако, не одному Учихе было понятно, что Мизуки-Сенсей был вовсе не предателем, а членом АНБУ и вся эта история нацелена рассказать Наруто о его сущности без лишних вопросов. От этого Саске стало гадко. Оказывается, есть же люди подлее и мразотнее его братишки-отступника. Кажется, он начал догадываться, почему последний свалил из деревни. После таких выкрутасов верхушки Конохи мало кто остался верен этой пресловутой «Воле Огня». Может, он ошибался по поводу Итачи…? Когда друг закончил рассказ, Саске просто молча обнял его, оказывая молчаливую поддержку. Весь вечер в тишине ели данго (Наруто даже от рамена отказался!). Выпуск новой книги ребята так и не отметили. *** В Акацуки же книгу оценили все. Когда Дейдара, решивший подшутить над ненавидимым им Итачи, принёс книгу, имя автора которой Учихе было очень знакомо, темноволосый понял, что простым «хм» всё не закончится. На озабоченные крики и оры подрывника сбежались все члены организации (Даже Пейн пришёл!). Стали выяснять, кто кому кого избил и зачем орать. Узнав о книге, решили читать вместе. Роль диктора досталась Хидану как обладателю весьма бархатистого голоса. Удивительно, но этот священник очень выразительно читает. Отступники прониклись лепетом товарища и слушали очень внимательно. Один Учиха чуть ли не со стыда умирал. Что его глупый маленький брат вытворяет на этот раз?!       — ...Ты не понимаешь! Мы не можем быть вместе. Мы же… парни, — Хидан почти ревел читая эти строки... подумал бы любой не знающий его человек. На самом же деле культист угорал до слёз.       — Ах, как романтично … — протянула Конан. Эта женщина никогда не выражала свои эмоции на публике. Неужели простая книжка смогла расколоть эту глыбу?       — Ничего особенного, — как всегда безэмоционально заявил лидер, после слов которого Конан быстро взяла себя в руки и сделала лицо кирпичом.       — Да уж… Я и не знал, что Учихи такие хорошие писатели. Итачи, а ты можешь так же? — обратился к названому местный кукловод — Сасори.       — Хм, — количеству яда в голосе Учихи позавидовал бы даже Орочимару.       — АХАХАХАХА! Смотрите! Учиха сейчас в обморок со стыда грохнется! Что, жалеешь, что забыл одного прирезать?! Теперь твою великую фамилию опозорит какой-то мальчишка! — не унимался Дейдара. Такие колкости в сторону Итачи он пускает битый час подряд.       — Я бы попросил не задирать Итачи-сана, — решил-тики вмешаться Кисаме, видя, как у напарника в глазах загорается алый шаринган.       — Тебе то какое дело, Акула-переросток? — фыркнул Дейдара. Видимо, мечник сбил его с придумывания очередной шутки.       — Кисаме прав. Ты перегибаешь. Нам не нужны неприятности, — пригрозил Пейн, сверля подрывника своими фиолетовыми омутами. Деятель искусства отвернулся, приняв позу обиженного на весь мир мальчишки. Хидан продолжил читать:       — Пол — любви не помеха, Итачи, мы всё равно будем вместе! — Хидан сделал небольшую паузу, посмотрев на олицетворение главного героя романа. Итачи выглядел не столько зло и раздражённо, сколько потеряно. Хидану почему-то стало интересно, что твориться у этого Учихи в голове. Джашинист никогда не разбирался в людских сердцах, разве что на вкус, да и лезть в душу желание никогда не просыпалось. Но сейчас, смотря в эти глаза, полные отчаяния, он…       — Интересно, сколько он получил за это денег? — вслух стал рассуждать Какузу.       — Тебе бы только о деньгах! — завопил Хидан, которого отвлекли от таких важных мыслей. Похуй на Учиху, у культиста и так своих проблем дохуя! Например, такая заноза в заднице, как Какузу.       — Вроде как у него нет спонсора или кого-то, кто за ним стоит, — не замечая криков любителя кровавой резни, продолжил бухгалтер, — Если бы мы смогли стать его спонсорами, потом бы получили кучу денег профитом, — он перевёл взгляд своих зелёных глаз на лидера.       — Над этим надо подумать, — спустя пару секунд, ответил Пейн. Хидан стал что-то затирать о чрезмерной любви Какузу к деньгам, на что последний в который раз пообещал его убить. Этот цирк происходил у них чуть ли не ежечасно, поэтому всем стало как-то побоку на судьбу этой парочки.       — Я вот не понимаю, — подала голос до этого молчавшая тёмная половина Зецу, — Как можно настолько сильно любить деньги?       — Ответ на этот вопрос мы узнать, увы, не сможем, — философски заявил Сасори вставая с дивана. Бывший житель Суны понял, что дальше ничего интересного не будет и решил покинуть внезапное собрание. Его примеру последовали и остальные члены преступной организации. Сначала ушёл Какузу о чём-то разговаривая с Пейном, за ними увязался Хидан, который продолжал свой односторонний диалог о жлобности напарника. Следом вышла Конан, девушка находилась в глубокой задумчивости. Потом зал покинул Дейдара. Кажется, на лице подрывника была довольная улыбка. Зецу опять пропал куда-то. В гостиной остались только Итачи с Кисаме. Учиха выглядел всё так же потеряно: не ожидал он от брата такой подлянки. Ну как этот… брат смог додуматься написать романтическую книгу о нём и Шисуи? Это было очень обидно и больно. Воспоминания об умершем друге до сих пор оставались свежи, а вина за то, что не успел его спасти, огромным камнем придавливала к земле. Итачи было очень плохо. Рядом Кисаме что-то начал делать. Сначала Учиха не обратил внимание, но когда услышал бубнёж, повернулся. Оказалось, Мечник Тумана тихо дочитывал книгу. В этот момент у молодого товарища возникло резкое желание сжечь её в пламени аматерасу, но он себя отдёрнул. Это же писал его любимый братик, наверняка он старался. По правде говоря, Учиха прочёл все его работы, даже те неудачные стихи, которые вышли в продажу в ограниченной серии. И хоть он был недоволен тем, что брат тратит время попусту, всё равно проникся ими. Столько ненависти в шестнадцати строках он нигде раньше не слышал, разве что когда Дейдара потерял свою глину. Или когда Хидан сломал свою любимую косу. Но эту парочку Итачи никогда не воспринимал всерьёз, поэтому он был доволен своей работой. Откинувшись на спинку кресла, на котором сидел всё это время, призыватель воронов закрыл глаза и стал слушать. Кисаме, заметив это, немного повысил голос. Голос у Кисаме был низким, бархатистым. Учиха бы даже уснул, если бы не заставлял себя дослушать до конца. Так они и просидели весь вечер. А книжка Итачи, кажется, понравилась.