Часть 67. Месть

Я открыла глаза, меня окружал лес. Солнечный день, одинокие снежинки падали с больших веток деревьев. Я удивленно оглянулась, разве я не гостила у Ромы? Одежда была на мне все та же: легкая кофта и штаны, теплые носочки и… всё. Больше на мне совсем ничего не было. Я сделала несколько аккуратных и несмелых шагов, снег хрустел от каждого нового движения. Я не знала, куда шла, лишь шагала вперед, завороженно оглядывалась по сторонам. Вид этого незнакомого мне леса был чудесен, было так спокойно… Я не чувствовала холода от снега, от ветра так же не ощущала колкого мороза. Это было похоже на дивный сон. Внутри разливалось приятное и такое долгожданное чувство спокойствия, безопасности. Позади меня раздался женский смех. Я обернулась и с интересом направилась к источнику звука. Там, за густыми ветками, скрывалась женская фигура. Птицы кружили вокруг нее, но стоило мне подойти ближе, как тут же улетели прочь. Дыхание перехватило, на меня смотрели золотые глаза моей матери. Удивленный и слегка испуганный взгляд, черные волосы развивались на ветру, она смотрела на меня так, словно пыталась понять, действительно ли это я. Она суетливо, чуть утопая в снежном покрове, подбежала ко мне       — Как… неужели он… нет, погоди, слишком рано… — Мама рассматривала мое лицо, прикасалась ко мне, а я не верила тому, что вижу. Действительно сон, очень приятный и сказочный сон…       — Мама… Мамочка!.. — Я обняла ее с такой силой, с какой никогда раньше не обнимала. Слезы текли из глаз, я снова плакала навзрыд. Мама тихо похлопала меня по спине, обнимая в ответ.       — Да, рано… Ты все видела, раз ты здесь, так? Ее голос пусть и звучал грустно, но, о Боги, как же его приятно услышать вновь! Я сжала мать в своих объятьях сильнее, услышать ее голос вновь… Разве можно было просить что-то еще? Что-то большее? Нет. Чего-то более ценного в данный момент для меня не было. И больше не будет. Голоса мамы больше нет, как и ее… Я ответила что-то невнятное, на что она улыбнулась.       — Ну-ну, не нужно так грустить, со мной сейчас все хорошо, я впервые чувствую спокойствие…       — Ничего не хорошо! Как ты можешь такое говорить? Все совсем не хорошо! Что он с тобой сделал? — я перебила ее. Мама пыталась упокоить меня, но звучало это абсурдно и ничуть не успокаивающе! Мама снова улыбнулась.       — Все же видела… Мама медленно отодвинулась от меня и вновь посмотрела. Ее взгляд теперь казался осознанным и счастливым.       — И так ведь ясно, что он сделал со мной. Теперь не плачь, нечего грустить из-за меня, лишь теряешь время. — Она смахнула слезы с моих щек. Я тихо вдохнула, ее касания казались легкими, было ощущение, что стоит ей оторваться от меня, как она вновь исчезнет. Я немного покачала головой, схватила ее за запястье, отказываясь отпускать. Мама нежно улыбнулась.       — В шкафчике, да, как я помню, это было в шкафчике, где специи. Там бутылек с ядом. — Мама легко вырвалась из моей хватки, но не поспешила уйти. Её рука опустилась к моей шее, она аккуратно взяла подвеску и грустно улыбнулась. — А говорил, что подарки передаривать нельзя… — Я опустила взгляд, а потом снова вернула его на маму. В этот раз она серьезно посмотрела на меня.       — Послушай, тебя обязательно убьют, если ты не будешь действительно осторожна. Не метайся из стороны в сторону, у тебя больше нет на это времени. — Мама замялась и продолжила: — Прости меня, я многое не успела тебе сказать напоследок, но позволь мне отныне стать твоими глазами и крыльями. Мама серьезно смотрела на меня, словно ждала ответа. Слезы все еще текли из моих глаз, но я уверенно кивнула. Мама улыбнулась мне, так нежно и по-доброму… Сердце разрывалось от осознания, что это действительно наша последняя встреча. Мама поцеловала меня в лоб и тихо прошептала:       — Выживи, обязательно выживи и отомсти всем. Взгляд помутился, появилось ощущение, словно меня сильно затрясли. Я схватила маму за руку перед тем, как окунулась во тьму. Меня сильно трясли, пытаясь разбудить. Я открыла глаза, слезы не останавливались. Рома вглядывался в мое лицо с немым вопросом, иногда поглядывая на мои руки. Я проморгалась, за окном поздний вечер.       — Ты откуда это взяла? — Я не понимала, о чем он говорит. Рома вопросительно и с опаской смотрел на мои ладони. Я посмотрела туда же и удивилась. Это же маска! Маска мамы, точная копия, только немного меньше в размерах, словно… словно для меня. Дыхание вновь перехватило. Мама… это ли ты имела в виду, когда говорила о желании стать моими глазами? Рома попытался взять маску, но я только сильнее сжала ее, прижала к своей груди, боясь отпустить.       — Ты чего?.. — спросил он недоумевая. — Ты все время у меня на плече сопела. К твоему сведению, без этой маски! — Рома недоверчиво и немного агрессивно добавил: — От этих масок ничего хорошего! Избавься от нее!       — Нет! Ни за что! — Я резко отодвинулась от него, прижимая маску ближе к себе. Это ведь… частичка, крупица того, что у меня осталось от мамы, так как я могу так просто избавиться от этого? Я подскочила с его кровати и начала расхаживать по комнате. «Не осталось больше времени»? Верно… Мне нельзя больше метаться. Ради мамы… я должна выжить, должна отомстить всем, должна отомстить за маму… Я поднесла маску к своим губам, легкий еловый запах ударил в ноздри. Я прикрыла глаза, вдыхая этот лесной «букет». Хорошо, я не подведу тебя, мама. Я не буду лежать и лишь скорбеть по тебе… Но я обязательно буду помнить… Я аккуратно посмотрела на Рому и сказала:       — Послушай… я знаю, что я должна делать, хотя нет, я знаю, что я хочу сделать. Рома недоверчиво посмотрел на меня.       — Тебе чё приснилось?.. — Он непонимающе глянул на меня, но после выдохнул, понимая, что вряд ли сможет остановить меня. Улыбнувшись, он произнес: — Надеюсь, что это что-то здравое. Я серьезно ответила ему, показывая, что мне далеко не до веселья:       — А я что, похожа на здравого человека? Улыбка тут же исчезла с его лица, и он с опаской пробормотал:       — Ты чего задумала? Я опять прикрыла глаза и благодарно улыбнулась.       — Мама подкинула мне очень хорошую идею… И я очень рада, что смогла вновь ее увидеть, хоть и просто во сне… — Я посмотрела на маску и улыбнулась уже удивленно. — Проводишь меня до дома? — Глаза Ромы округлились, он непонимающе смотрел на меня, сейчас действительно как на сумасшедшую.       — Куда? Совсем с ума сошла? Жить надоело?       — Да, сошла. Но если ты так печешься о моем состоянии, то можешь пойти ко мне домой и переночевать там. Я посмотрела на Рому. Да, мне тоже не нравится перспектива находиться с убийцей моей матери. Но ничего, скоро этого человека больше не будет существовать…

***

Мы зашли ко мне домой, я предупреждающе глянула на Ромку, мол, веди себя нормально, словно ничего не произошло. Он же неохотно кивнул. Я натянула на себя улыбку и крикнула, что уже дома. Отец показался из гостиной. Невольно я напряглась, но улыбка не спала. Отец вопросительно посмотрел на Рому.       — Уже довольно поздно, а ближе всего был мой дом. Ты же не против, если Рома останется у нас на ночь? Отец скривил губы, но кивнул. Я рискнула спросить его о простой вещи, даже не знаю, для чего. Ради интереса? Посмотреть, выдаст он себя или же нет? Я не знаю.       — Что такое? Плохое настроение? Отец удивленно посмотрел на меня, словно ища причину этого вопроса.       — Нет-нет, просто устал. Хорошо проведи остаток праздника. Я приторно улыбнулась, провожая отца взглядом. Затем просмотрела на Рому и рукой пригласила его на кухню.       — Я приготовлю чай. — Я вновь посмотрела в сторону отца, который еще не успел скрыться из вида. — Буду рада, если вы все посидите с нами, все же день рождения. Отец остановился и неохотно обернулся. Он глянул сначала на меня, затем на Рому.       — Твоя мама… — Отец подбирал слова, а я лишь сдерживала истерический смех. Интересно, что же он выдаст. — У нее есть дела, просила передать поздравления и то, что она тебя очень любит. Я промолчала на эту фразу. Отец окончательно скрылся за дверным проемом. Я тихо рассмеялась, Рома разочарованно прыснул.       — Иронично, не правда ли? — Я посмотрела на Рому, он лишь промолчал. Я подошла к чайнику и поставила кипятить воду, нервные постукивания пальцами разбавляли напряженную тишину. Я сорвалась с места и направилась к шкафу. Открыв дверцы, начала перебирать, переставлять пакеты с крупами. Маленькая, прозрачная бутылочка стояла в самом дальнем углу полки. Она была наполовину пустой, мутная жидкость наполняла эту бутылку. Вот он… То, о чем говорила мама. Значит, это был не просто сон… Рома заметил мое смятение, подошел и заглянул в полку через мою спину. Его глаза округлились, он с опаской посмотрел на меня. Спокойствие и легкая улыбка появились на лице. Я взяла бутылек и покрутила его в руках. Пятифан начал озираться и тихо шикнул мне:       — Ты с ума сошла?       — Как я уже говорила, да, сошла. Просто наблюдай.       — За тем, как ты пытаешься убить человека? — Его голос стал громче, на что уже я шикнула на него.       — Что, будешь соучастником? Просто молчи, а я сделаю всю грязную работу. Рома истерически прыснул.       — Ты сейчас серьезно? Обстановка накалялась, кипящий чайник скрипнул, отвлекая все внимание на себя. Я засунула бутылочку в рукав, начала составлять все крупы на их прежние места. Я подошла к чайнику и начала разливать чай. Рома смотрел точно в спину. Не выдержав, я тяжело вздохнула, словно мальчишка позади был ребенком, жутко докучающим мне в данный момент.       — Просто пойми: либо его, либо меня. На столе стояли четыре кружки с чаем, в одну из них я вылила всю жидкость. Рома попытался еще что-то сказать, но я крикнула отцу, что все уже готово. Резким движением усадила Рому за стол и поставила перед ним безопасный, расписанный сосуд. Отец зашел в комнату, я улыбнулась и протянула ему отравленную кружку чая. Прошло уже достаточно времени с того момента, как я позвала всех за стол, но бабушки так и не было. Он ведь не мог свою родную мать убить?       — А где бабушка?       — Уже поздно, она устала и уже легла спать. Я выдохнула, не похоже на ложь. По крайней мере, он не думал над ответом долго. Рома нервно попивал чай. У него все на лице написано… Оставшееся время мы провели молча.

***

Часы тикали, разбавляя тишину. Скрип отходящих половиц раздражал и придавал тревожную атмосферу. Рома ходил по комнате из стороны в сторону. Я подняла взгляд на часы: пять утра. Прошло достаточно времени, яд должен был уже подействовать. Все это время мы не спали. Рома нервно ходит по маршруту от угла до угла, волновался, пока я была спокойна. За все это время мы не проронили ни слова Резкий шум, словно кто-то упал, вывел нас из мыслей. Я усмехнулась, встала с кровати и вышла из комнаты. Скрип половиц выдавал нас — Рома пошел со мной. На кухне горел свет. Я встала в проходе и довольно улыбнулась. Передо мной открылась прекрасная картина: шкаф открыт настежь, вся крупа раскидана по полу, а отец еле стоит на ногах. Рядом с ним — упавший стул. Я усмехнулась. Отец упал, с его стороны послышались хрипы. Я прошла мимо него, к чайнику, за водой. Взяла пластиковый стаканчик и набрала воды. Я развернулась к нему, протянула стакан и с оскалом сказала:       — Что, совсем плохо? Ну держи, водички попей. Отец лишь больше удивился, сильно прохрипел, словно понял, что его отравление — моих рук дело. Я сказала ту же фразу, что и он маме. До него наконец-то дошло. Стакан выпал из моих рук, вода вылилась на пол. Голова отца приземлилась на пол. Хрипы стали громче. Улыбка пропала с моего лица. Я гордо прошла мимо него, бросив напоследок тихое оскорбление.       — Око за око, Женя. Впервые я назвала отца по имени. Его хриплые вздохи приносили мне наслаждение. Рома отвернулся, он кривился, не желая становиться свидетелем сего действа. Я же стояла в проходе и наблюдала за последними минутами отцовской жизни. Хрипы прекратились, отец умер гнилой смертью, умер от рук собственной дочери. Я отомстила, мама.