Глава 3.

***

- Скампа? – утробно прошипел аргонианин, подняв рогатую чешуйчатую голову. Кажется, он носил типичное для своей расы имя, только связанное с садоводством. Две-Зеленых-Грабли, или что-то вроде. – Госпожа Терана, мы ведь еще не изучали призыв живых существ… - Экзаменационное задание как раз и положит начало вашим бесконечным успехам в этой области, - бесстрастно парировала женщина, явно приготовившись заранее к волне удивления и возражений. – Задавайте любые вопросы, я отвечу на все без исключения. - Нам предстоит только произнести заклинание или…? - На ваши плечи ложится полная подготовка и ответственность: от начертания свитков до непосредственного общения с призванным существом. Необходимо не только впустить его в наш мир, но и проследить, чтобы он не смог вырваться из-под контроля, а затем еще и отправить его обратно, соблюдая всяческую безопасность. - Но три дня – это слишком мало! – вспылила альтмерка, наморщив аристократический нос. - Все отпущенное нам время может уйти на одну только подготовку места, а вы требуете выполнить задание целиком… В Гильдии Вивека относятся к ученикам с большей уступчивостью! Терана медленно повернулась в сторону прозвучавших капризных претензий. В сумрачном освещении подземного зала ее молчаливый укор показался для всех почти что угрозой. - В Гильдии Вивека… - мягко ответила она с самым безобидным своим лицом, – …вся магия сводится к тому, чтобы, не пачкая рук, прочистить канализационные стоки от мусора и нечистот. Разумеется, там больше уступчивости – никто ведь не умрет, если засоры между решетками обработают на пару дней позже положенного. Высокая эльфийка стремительно вспыхнула от смущения и хотела что-то возразить, но благоразумно передумала. Терана повторно смерила ее непроницаемым остужающим взглядом и продолжила уже куда спокойнее, перейдя на привычный, близкий к дружескому тон: - Позвольте мне объяснить настолько сжатые сроки. Я уверена, что, когда договорю, то ни у кого из вас не останется недовольства к установленным временным рамкам. Она тихо прокашлялась и отвлеклась на пару глотков из стакана с водой. Место, где они занимались весь прошедший год, находилось в укромном углу просторного зала, где одну его стену заполняли шкафы с истертыми разномастными фолиантами, а другую – длинная каменная клумба с фосфоресцирующими болотными растениями. От остальной части зала их отделяла парочка высоких ширм, которые не спасали от громких звуков, но создавали хоть какое-то ощущение уединенных занятий. Так что Терана могла говорить в своей обычной манере, не повышая голос и не пытаясь докричаться до каждого. Бессонная ночь после не вполне удачных алхимических экзаменов оказалась настолько насыщенной, что она даже опустилась в небольшое удобное кресло, вынудив всех присутствующих усесться на скамьи в целях соблюдения вежливости. - Представьте, что вы уже давным-давно закончили обучение и стали знаменитыми уважаемыми магами, - начала она, сложив тонкие смуглые руки на коленях. – У вас есть все, что вам нужно, и все, к чему вы стремились. Богатство, слава, тайные знания, быть может, чье-то сердце – тут уже вам выбирать по своим собственным предпочтениям. И вдруг вы оказываетесь в ситуации, когда от ваших способностей зависит не только благополучие и карьера, но и вся ваша жизнь. Чудовище рычит и скалится в лицо. Разбойники обнажают оружие и идут навстречу. Или вы просто забрели не туда и прогневали не тех божеств, отчего вашими врагами стали существа совсем иного происхождения. И так уж вышло, что единственный выход из опасной ситуации – помощь кого-нибудь еще. Все козыри выложены, все способы испробованы, и ничто, ничто больше не спасет вас от неминуемой, немедленной гибели… Тилен слушала все это с затаенным дыханием, будучи захваченной открывшейся перед глазами картиной и негромким хриплым голосом рассказчицы. Беспокойство по поводу трудновыполнимого задания ушло куда-то на задний план, уступив место ожившему воображению. Терана умела донести свои мысли в как можно более доходчивом и совсем немного театральном образе. Будь у нее достаточное количество времени и должный уровень корысти, она могла бы легко обчистить сокровищницу Вивека, всего лишь уговорив стражу отворить перед ней решетки. - Отпущенное время стремительно тает, приближая вас к неизбежному. До собственной смерти вас отделяет буквально несколько мгновений. И вот вы поворачиваетесь лицом к противнику, набираете побольше воздуха в грудь, вздымаете руки в эффектном жесте… и говорите ему: «Ох. Здесь одна неувязочка. Мне необходимо минимум дня три, чтобы призвать с нижнего плана одного захудалого скампа, так что я прошу выдержать соответствующую паузу, пока буду чертить круги на полу и корячиться над рунами. Пожалуйста, не ешьте меня. Идите пока погуляйте». То, что у Тераны даже постное выражение лица не сменилось в процессе рассказа, делало все только хуже в плане сохранения невозмутимости. Данмерка пыталась сдержаться, но все равно чувствовала, как дрожат плотно сомкнутые губы. Остальные выдержали такой внезапный поворот с не лучшими результатами, но все равно продолжали слушать со всем вниманием. - Вы же наверняка понимаете, что опасность вряд ли настигнет вас в безлюдном поле в полном одиночестве? Вам придется что-то защищать. Вам уже сейчас есть что защищать. Пока вы будете медлить и смотреть на приближающегося противника, это самое «важное» тоже окажется на грани гибели, просто потому, что оно ваше. Что это будет? Полувековой научный труд? Родной дом с семьей и детьми? Или возлюбленный? Отвечать только за свою жизнь легко, потому что так у вас всегда будет возможность для отступления и маневра. Можно побыть и ничего не умеющим глупцом, ведь в итоге погибнете только вы, и больше никто. Вы не увидите последствий своего поражения, как только расстанетесь с жизнью. А вот если позади вас находится кто-то, за кого вы в ответе – то здесь, прошу прощения, нужно задействовать весь свой потенциал и расправиться со всем молниеносно. Потому что иначе вы, быть может, и останетесь живы, но при всем при этом потеряете всех, кто вам дорог. Их уничтожат прямо на ваших глазах, не слушая ни мольбы, ни криков, ни ваших жалких оправданий. И произойдет все просто потому, что вашим близким не повезло оказаться именно за вашей слабой, ни на что не способной спиной. Терана поднялась с места и осторожно расправила складки темно-синей мантии. Тилен смутно поняла, в чем причина такой проникновенности в речи этой женщины. Ее учительница явно знала, о чем говорила. Частично или во всем полном смысле. - Поэтому никто не будет давать вам поблажки или дополнительный срок. Такое должно отложиться у вас в подсознании, отскакивать от зубов и отлетать от рук, и чем быстрее вы это освоите, тем будет лучше. Через год вы этого худосочного скампа будете призывать прямо здесь, не сходя с места и не растрачивая время на свитки с чертежами. А пока что… пока что я даю вам три дня. Будем надеяться, вы не устроите форменный беспорядок, упустив с поводка такое недоразумение, как один-единственный остроухий бес. Еще вопросы? Было трудновато прервать абсолютное молчание после такой тирады, но Тилен все же попыталась, тихо прочистив горло: - Нам… нам разрешается чертить пентаграммы? - Разрешается, - кивнула наставница. – Пентаграммы, символы, правильное освещение, книги и конспекты. Задействуйте все полученные знания и проведите весь процесс от начала до конца. Что касается попыток улучшить ваши навыки, то я сомневаюсь, что зелья или заклинания Изменения сильно помогут. Не та Школа. Тут поднял голову данмер из Маар Гана, который до этого ни слова не проронил. У него была настолько вымуштрованная военная выправка, что и в сидячем положении его спина казалась идеально прямой. Даже светло-серые волосы коротко обрезаны в целях удобства для ношения глухих шлемов. Не сравнить с высоким хвостом развалившегося рядом телваннийца, на данный момент со скукой рассматривающего свои безупречные ногти. - Боюсь… что в моем жилище не хватит места для пентаграмм, - немного сконфуженно признался данмер из Маар Гана. - Это не проблема. Руководство Гильдии Бойцов, находящееся по соседству с нами, любезно предложило нам воспользоваться одним из тренировочных залов. Вполне подходит для того, чтобы там уместилась бо́льшая часть вашей группы… Тилен со всей живостью представила скользкую ситуацию в Гильдии бойцов. Она будет сердито ползать по полу с кусочком мела и циркулем, и все это под аккомпанемент сальных шуточек касательно ее вынужденной коленно-локтевой позиции от застрявшей в дверях наемной публики. Уж лучше бы этот зал находился во владениях Мораг Тонг: они хоть и занимаются контрактными убийствами, но при этом вежливы и умеют держать рот на замке. Нет, она и дома справится. Там должно хватить места. - Те же, у кого есть свой доступ к достаточно большому помещению, могут поступать как им удобнее. Только не забудьте сообщить мне свой адрес и крепко запереть двери и окна. Стражи города обо всем в курсе, поэтому не обессудьте, если патруль близ ваших жилищ будет проходить несколько чаще, чем обычно… - в словах Тераны сквозило тайное предупреждение о том, что грозит ученикам в случае, если они вздумают призывать скампа в людном месте или, наоборот, на пустынных равнинах Грейзленда. Слушавшей все Тилен, по крайней мере, все стало кристально ясно. - …В качестве доказательства успешного призыва вам необходимо принести мне кусочек кожи скампа. И, если получится, выведать у него его имя. Несмотря на многолетнее изучение данного направления нам по-прежнему необходимы любые сведения о мире, с которым нам приходится иметь дело столь часто. Не посмею требовать от вас большего, но если будет возможность что-либо выяснить, это только поможет общему делу. Еще вопросы? После пятиминутных разбирательств по всяким мелочам, уточнению сроков и ленивого замечания Релена о том, какая же трусливая возня вокруг него творится, встречу пришлось закономерно сворачивать. Терана казалась высеченной из камня, но запавшие глаза и плохое настроение указывали на то, что ей явно требовался отдых. Так что Тилен поспешно со всеми распрощалась, осторожно переступила через совсем юного подмастерья, оттирающего пол в прихожей от останков неудачного алхимического экзамена, и оказалась на все той же пасмурной неприветливой улице среди арочных мостиков и узких проулков Балморы. Первое, что пришло ей в голову по вопросу успешного прохождения испытания – подло и бессовестно сжульничать. Однако эта мысль быстро лишилась своей блестящей гениальности, стоило лишь внимательнее над всем поразмыслить. Торговцы в Балморе, промышлявшие продажей алхимических ингредиентов, крайне любили подсушивать эти самые ингредиенты. С одной стороны, так их куда легче измельчить в порошок и использовать для зелий с настойками. И с другой – когда требуется что-то наилучшей свежести, то к ним лучше не обращаться. Она ни за что не сможет объяснить, почему кусочек кожи скампа пахнет сухофруктами и выглядит так, будто месяц пролежал на солнцепеке. И не сможет подыскать оправданий, когда прямо посередине этого кусочка обнаружится крошечное торговое клеймо, что ставят на свои товары владельцы большинства здешних лавок. За более свежими ингредиентами обычно обращаются в ту же Гильдию магов, но даже если она отправится в самый дальний ее филиал в беспардонной Садрит Море и там выкупит кожу, добавив к обычной плате еще сто монет за молчание, ее жульничество все равно немедленно вскроется и засверкает на гильдейской стене позора. Да и в конце концов, она учится Колдовству не для того, чтобы мухлевать и проходить испытания в слепой надежде на поблажку или удачу. Эх. Иногда хочется взять и перейти на примитивное Разрушение с его огненными шарами и пучками молний. «Придется по-честному… Представь, что ты уже опытная, спокойная и рассудительная колдунья, и для тебя это не впервой. Рутина и серые будни. Как два пальца о кирпич...» Первым делом ей необходимо подготовить всякую мелочь вроде комплекта свечей и свежих пергаментных свитков. Подобрать книги из домашней библиотеки, в том числе подробный иномирный бестиарий. Затем расчистить достаточно места на полу, начертить круг, вписать символы, еще раз попытаться растолкать данмерское полено на втором этаже. И приступить к постепенному и вдумчивому выполнению задачи, предварительно набросав план действий. План действий - это очень важно. План действий спасет ее от непредвиденных обстоятельств. Без него она наверняка позабудет про изоляционную защиту по области, пропустит одну свечку для пентаграммы, и этот скамп скорее всего снимет с нее скальп. А затем наденет на себя и попытается забраться на Джулана… Что ж, хорошо, что ей нужно провести призыв скампа, а не огрима. Реальность окунула ее в лужу разочарования пригожим мглистым вечером того же дня. Выбравшись из последней бакалейной лавки в городе, Тилен с потерянным видом изучала исчезающие в наступающих сумерках облака и размышляла о том, какая неведомая сила искоренила нужные ей свечи из абсолютно всех торговых лавок Балморы. Девушка даже возвратилась обратно в Гильдию магов, но в гильдейских сундуках отыскались только ворохи разномастных свитков, излишки зелий и чей-то учебник по иллюзиям, почему-то полупрозрачный. Что за напасть? Ей ведь нужны самые обычные. Синенькие. Маленькие и аккуратные, будто созданные для пентаграмм. Не огромные канделябры по цене яичной шахты. И не самопальные бледные свечи из свиного жира, которые ей только что попытался втюхать обнаглевший торговец-хаджит, сделав вид, что характерный запах исходит из его тарелки, а не от подожженной свечи. Куда эти дрянные свечи делись-то? «Я не сдам, - извечная студенческая мысль затмила собой все здравые выходы из сложившейся ситуации. - Скампа собралась вызывать? Ха. Тебе не по зубам даже такая малость, как подготовка материалов. Но спешу тебя обрадовать, Тилен - Гильдии всегда нужны те, кто согласится за пару дрейков отмывать ее коридоры от непотребной желто-зеленой органики…» Домой она добралась уставшей, и совсем немного, совсем чуточку разозленной. Раз телепорты между филиалами Гильдий наконец-то восстановили, то она может просто навестить Альд’Рун и поискать свечи уже там. Не может же быть, чтобы они пропали со всего острова?! Идея сдаться и воспользоваться иными вариантами освещения для пентаграммы вызывала у нее резкое душевное сопротивление. Если ей придется уже с самого начала отойти от намеченного плана и согласиться на что-то менее подходящее, то все последующие этапы прохождения экзамена будут покрыты для нее налетом потенциальной неудачи. Замена распроклятых свечей подорвет ее боевой дух. Все уже с самого начала пойдет не так, как нужно, и это приведет к полному провалу… Ей нужны эти проклятые свечи. Вопреки ее мрачным ожиданиям, предвещавшим разъяренное сжигание одного и более обнаглевших слипшихся тел, Сарети из дома Хлаалу обнаружилась на балконе, углубленная в чтение “Тридцати шести уроков Вивека” при свете крохотного камня душ. Джулан по-прежнему безмятежно дрых, что поначалу порядочно взбесило Тилен, а затем почему-то напугало. В полутемной комнате с ее ушедшими в тень красками, на фоне окна и распахнутого балкона его лежащий на кровати силуэт напомнил ей скульптурные крышки каменных гробов в имперских усыпальницах. Наваждение исчезло, как только она подошла ближе и увидела у “эффигии” блестящие черные волосы и такие же черные ресницы, даже не дрогнувшие при ее приближении. Вот же мерзавец. - А! Госпожа Тилен! - Сарети впорхнула в комнату как одуревший скальный наездник, и Тилен еле успела отдернуть руку от одеяла, не успев проверить, сохранилось ли на Джулане его нижнее белье. - Осмелюсь надеяться, что ваш поход в гильдию увенчался успехом? В ваших покоях множество любопытных книг о колдовстве, знаете ли, но я, разумеется, и пальцем ни одну из них не тронула. А вяленая скрибятина из ваших запасов чудо, как хороша, и она так вкусно пахнет, и… Она все продолжала что-то щебетать, о книгах, о распрекрасном Вивеке, о заманчивом Джулане и его уже поднадоевшем целительном сне. Тилен отстраненно кивала и даже не пыталась вникнуть в суть того, что до нее пытались донести. Перспектива остаться без головы после контакта со скампом, которому не понравятся вонючие свечи из свиного жира, затмила собой все окружающие предметы и весьма сердито отразилась на ее лице. Даже увлеченная собственным чириканьем Сарети это заметила и поспешила неловко умолкнуть. - Я… прошу простить. Не могу отыскать кое-что для… для учебы и… - Тилен не очень-то любила делиться своими проблемами с третьими лицами, но сегодняшний день и без того оказался богатым на неприятные события. Ей не особо полегчает, если она сейчас промолчит и просто выпихнет эту девчонку за дверь. Приступ вежливости повлиял на ситуацию куда лучше, чем ожидала Тилен. По крайней мере она быстро уяснила, куда делся нужный ей колдовской реквизит и кто, собственно, был в этом виноват. Судя по всему, завтра в Вивеке намечается масштабный ритуальный процесс в честь празднования Дня Предков и столь громадное количество совершенно одинаковых свечей понадобилось для освещения не менее громадного Храма Трибунала, занимавшего в Вивеке целый квартал. Зрелище будет, несомненно, очень красивое и очень синее. Особенно для тех, кто будет при нем присутствовать, а не торчать в темном доме с закрытыми окнами, малюя круги на полу кусочком угля. - Я и другие служители Храма Балморы планируем отправиться туда с рассветным часом, мадам, - Сарети положила потрепанную книгу на стол и улыбнулась данмерке какой-то каверзной улыбкой. - Однако ж, я припрятала несколько таких свечей в своем комоде в жилых комнатах. Если желаете, можете зайти за ними завтра до восхода солнца - к тому моменту в Храме будет пребывать гораздо меньше людей, да и те будут очень заняты сборами. Я могла бы передать их вам сейчас, но время близится к полуночи, а мой наставник очень строг по отношению к гостям или самовольным уходам в темное время суток. Тилен удивленно подняла брови, услышав про самое настоящее воровство в стенах Храма, совершенное руками столь ярой его последовательницы. Предложение заманчивое, хоть и не вполне благородное. Но такими успехами она сможет сразу все приготовить и призвать скампа еще до полудня завтрашнего дня. - Я буду тебе весьма признательна за это, Сарети… - с осторожностью ответила девушка, торопливо обдумывая предложение и выискивая какой-либо подвох. - Но, боюсь, я не вполне понимаю причину такой отзывчивости. Она очень надеялась, что причиной является не Джулан, потому что в таком случае оказаться в долгу у этой девчонки ей будет совсем не по нутру. Мало ли какая ответная услуга ей потребуется. Служительница Храма коротко прокашлялась и подняла со стула свой плащ. Кажется, ее тоже немного смущала вся эта ситуация, но совсем не по той причине, о которой подумала Тилен. - Сэра. Позвольте объясниться, чтобы вам стал более понятен мой жест. - Все же решилась Сарети, осторожно подбирая слова. - По правде говоря… вы и ваш дорогой друг позволили мне впервые за долгое время хорошенько отдохнуть. Ведь только вчера я ухаживала за неотесанным нордлингом, получившим дубиной по голове в уличной потасовке, и терпела его пьяные ругательства в свой адрес. А до этого мы вместе с лекарями денно и нощно приводили в чувство нескольких посетителей “Счастливой тюряги”, которые оттрапезничали там испорченными яйцами квама и на несколько дней слегли с сильнейшим отравлением. Сегодня же я весь день нежилась на свежем воздухе и любовалась красивым спящим мужчиной, поедая вкусную еду. Покамест я занимаю только позицию служителя и мне нечасто удается провести день так спокойно и приятно. Я бы хотела отблагодарить вас за данную мне передышку… Но за свои прегрешения я, разумеется, посвящу сегодняшнюю молитву АЛЬМСИВИ, извольте не сомневаться. Только прошу, не говорите никому в Храме. Они могут… неправильно понять. Тилен настолько не ожидала подобной признательности, что повернула голову к Джулану с целью изумленно с ним переглянуться. Она так привыкла к его постоянному присутствию рядом и к тому, как он разделяет с ней впечатления от каждого события, что даже позабыла о его теперешнем состоянии. Вид бессознательного выражения его лица на мгновение больно кольнул ее изнутри, но девушка быстро прогнала это чувство прочь. «Девчонка утверждает, что в долгу у меня. А это значит, что она не попросит… она не попросит у меня Джулана, - чувство настороженности немного ослабело и позволило ей взглянуть на служительницу Храма без прежней затаенной враждебности. - По крайней мере, сейчас она ничего не станет предпринимать…» - А зачем ты прячешь эти свечи? - поинтересовалась Тилен, оживившись и незаметно выдохнув. - С ними комфортно читать религиозные тексты? - Отнюдь, сэра, - Сарети закончила завязывать плащ и улыбнулась - в этот раз очень учтиво и сахарно. - Тексты я читаю вовсе не религиозные. - А про аргонианских дев вам можно читать? - О, разумеется, нельзя. Но я, по правде, предпочитаю Боэтию. Ведь насчет нее, сэра, прямого запрета озвучено не было. Тилен улыбнулась своей сообщнице не менее учтиво и сахарно, молча разделив ее далекие от святости предпочтения. И хотя сегодняшний день получился не слишком удачным: с его заносчивыми телваннийцами, изгаженными коридорами гильдии и хитрыми торговцами - вечер преподнес ей огонек надежды на то, что приближающаяся сдача экзамена пройдет более-менее гладко. Джулан, по словам упорхнувшей восвояси служительницы Храма, выздоравливал прямо на глазах. И должен был проснуться если не сегодня ночью, то однозначно утром следующего дня. Период опасности и потребности в бдительном присмотре за ним был успешно пройден. И теперь, если Тилен отлучится на половину часа за долгожданными свечами для пентаграммы, то с ним ничего не случится кроме разве что периода сильной растерянности. Так оно всегда и бывает, когда ты просыпаешься совсем не там, где уснул, и в поле зрения нет никого, кто мог бы объяснить тебе ситуацию. Дождавшись когда подтаявшая свеча на прикроватном столике как следует разгорится, Тилен осторожно присела на край его кровати, почему-то стараясь не задеть его тело своим. Странно. Утром она уходила отсюда, от души над ним поиздевавшись и везде пощупав, а сейчас попросту боится притронуться. Ей такое не нравилось. Как не нравилась и та странная пауза от вида его склоненной головы и от ощущения его волос, коснувшихся ее руки под водой. Должно быть, она действительно перетрудилась в той гробнице близ Альд’Руна. Разозленные духи предков подтолкнули ее к бóльшим магическим усилиям, чем она доселе предполагала. Поэтому теперь она смотрит на Джулана пристальным взглядом и не может уговорить себя коснуться его руки. Ну что ж, ничего страшного. После экзамена ей однозначно потребуется упиться киродиильским бренди до состояния “нордлинга обычного”, и следующим утром она станет такой же, как и всегда, без всех этих возмутительных сдвигов в поведении… Уж лучше пусть она сопьется, чем станет размышлять про какие-то кувшинчики. - Ты буквально выторговал эти синие свечи своим красивым личиком, Джулан, - вкрадчиво произнесла она, собравшись с мыслями и взглянув на него сверху вниз. - Будь ты толстый и противный, она бы и пальцем не шевельнула, чтобы мне помочь. Поэтому здорово, что ты такой симпатичный. Хотя парочка шрамов на лице тебе не помешала бы, отваживать… всяких. Она вздохнула, еле сумев стряхнуть с себя взволнованное отношение к своему близкому другу, похожее на неуклюжую попытку в трепетную заботу. Ох, ей такое определенно не дано. - …В общем, просыпайся быстрее, - отрывисто закончила она, резко поднимаясь на ноги, - высказать тебе всякое хочу. Дальнейшая пара часов прошла в книгах, почти успешной попытке начертать на чистом пергаменте идеально ровные даэдрические письмена для призыва и вялой уборке нижнего этажа с целью освободить место на полу для пентаграммы. На большее ее уже не хватило, по крайней мере сегодня. Ночь окончательно опустилась на Балмору, окутав ее мерцающим ковром звездного безоблачного неба. Перед тем, как лечь в свою постель, Тилен мельком взглянула в сторону открытого балкона и успела заметить силт-страйдера, уплывающего в покрытые колючим кустарником холмы - куда-то в направлении Сурана. Синие фонарики медленно растворялись в ночной тьме, периодически совсем пропадая за ветвистыми черными деревьями и сторожевыми башнями. Эта полупризрачная картина еще какое-то время стояла перед сомкнутыми веками данмерки, пока она медленно погружалась в сон, слушая мерное глубокое дыхание где-то в стороне от себя, за ширмой. Усыпляющую тишину нарушил тягучий и высокий звук, донесшийся до Балморы откуда-то издалека. Силт-страйдер пел. Силт-страйдер уходил в ночь. И силт-страйдер…       

***

       …горел. Со своего места она в ужасе смотрела, как языки багрового огня ползут вверх по его пластинчатому каркасу, забираясь куда-то внутрь - к живой и беззащитной плоти. Тонкие ноги дрожали и подламывались, пока он рвался вниз к реке Одай, ступая по объятой пламенем траве и содрогаясь от боли. Воздух огласило что-то, что совсем не напоминало спокойное раскатистое пение, и Тилен было физически больно слышать этот надрывный умирающий рев. Она вырвалась из собственного оцепенения и с перекошенным лицом ринулась наперерез, пытаясь остановить его и крича, что река плохая. Что река горячая. И что ему в нее нельзя. Но огромное членистоногое, обезумевшее от жара и страха, не послушалось бы и самого умелого наездника, что уж говорить о призывах незнакомой ему данмерки. Тилен остановилась как вкопанная, когда он со всей своей скоростью рухнул в воду, не осознавая, что плотная белая пелена над рекой является не прохладным туманом, а обжигающим раскаленным паром. От шипящего звука и вида силт-страйдера, уже не способного подняться на ноги и поэтому бьющегося в кипящей речной воде, к горлу данмерки подкатила дурнота. Ее тело машинально отвернулось от реки, трясущиеся ладони плотно прижались к заостренным ушам. Если бы в воздухе оставалось больше влаги, то она, быть может, залилась бы слезами. Но сейчас ей казалось, что глаза у нее почти полностью высохли, равно как и язык, ощущавшийся наждачным камнем у нее во рту. Балмора утопала в дыме пожаров и падающем с неба пепле. Прищурив воспаленные глаза, данмерка с трудом разглядела прямо перед собой расколотую сторожевую башню и огибающие город стены, во многих местах разрушенные и сильно оплавленные. Серые хлопья пепла, валом валившие с неба, не позволяли ей увидеть то, что происходило дальше по улице - по обеим сторонам от реки. Людей вокруг оставалось совсем немного, и ей оставалось лишь гадать, как они вообще смогли выжить после того, что произошло. Мимо нее кто-то бежал или просто брел куда глаза глядят, почти полностью покрытый копотью и золой. Истончившийся горячий воздух словно укорачивал каждый ее вдох, а распростершийся вокруг пепельный полумрак создавал ощущение, будто весь город оказался в громадной разрушающейся пещере. Тилен чувствовала изнанкой своей кожи, что жить ей оставалось считанные минуты. Осознание этого не злило и не расстраивало, как оно всегда и бывает за несколько мгновений до смерти. Разуму словно было уже все равно, и единственное, что он еще был способен чувствовать, - это страх и желание хотя бы попытаться убежать от этого страха подальше. Что-то произошло на юге острова - это Тилен уяснила точно. В какой-то момент воздух раскроил ужасный грохот, больно вонзившийся в уши и вынудивший ее желудок подскочить куда-то к горлу. А затем со стороны Вивека город накрыл невидимый удар такой скорости и силы, что у жителей даже не было возможности упасть на землю, чтобы спастись. Высокие сторожевые башни из светлого песчаного камня снесло ураганным потоком воздуха, стоявшие на улице лотки и тележки посыпались в воду и разбились о каменные стены, а зеленые узорчатые окна с треском провалились внутрь зданий, раня и иссекая всех, кто в тот момент находился в помещении. Тилен повезло в ту самую минуту пребывать на подземных ярусах Гильдии, и поэтому она смогла выбраться наружу почти что невредимой, хоть и напуганной донельзя. А потом, спустя всего несколько минут, она почувствовала в воздухе кое-что, отчего волосы на ее голове встали дыбом. Запах, будто сотканный из множества сожженных дотла растений, горячих камней и огненных рек, ранее витавший над землей совсем близко к Призрачному пределу и очень далеко от самой Балморы. Тилен успела повернуться на северо-восток - прямо к багровому небу, стремительно накрывающему весь остров кровавым пыльным куполом. И прежде, чем она успела сказать хоть слово находящимся рядом людям, стена ближайшего здания начала крошиться и осыпаться на уличные плиты. Почва под ее ногами заходила ходуном и девушка едва успела отскочить подальше от косой трещины, раскроившей пополам маленькую торговую площадь перед Гильдией. От дробного каменного треска и последовавшего за этим эха, многократно усилившего звук, заложило уши, и в итоге не устоявшая на ногах Тилен обнаружила себя лежащей лицом вниз, изо всех сил пытаясь уберечь голову от падающих на нее обломков. Она пробыла в таком положении всего несколько секунд, погруженная в панику, в замешательство и в звук падающих вокруг нее стен. И только тогда поняла, что ей нужно немедленно бежать, потому что изначально холодная уличная мостовая под ее щекой начала медленно нагреваться, а крики людей, ранее находившихся совсем рядом с ней, теперь доносились откуда-то из-под земли, и звучали они… звучали они, будто… Данмеры созданы из лавы и пепла. И поэтому ей и ее сородичам посчастливится умереть не сразу. Сейчас это ощущалось больше как проклятие, чем как благословение свыше. Сначала они ощутят все происходящее в полной мере. Сначала они… все это увидят. Она поняла, что даже завидует тем, кто погиб сразу, - под обломками упавших зданий, в стремительно вскипевшей реке или на дне разломов, поглотивших в себя добрую половину города. - Джу… Джулан, - сипло прошептала она, поравнявшись с идущим рядом и тронув его за плечо, - Джулан, это ты? Повернувшийся к ней человек Джуланом не был. Кажется, это был вообще не мужчина, но Тилен было трудно разобрать что-либо под слоем черной копоти на его лице. - Вы… вы не видели моих девочек? - человеку пришлось говорить через высушенное раскаленным воздухом горло, поэтому слова оказались такими же сухими и растрескавшимися, как и все, что в данный момент их окружало. - Мои… девочки. Не смог их найти… Отшатнувшись, Тилен резко развернулась в другую сторону и направилась уже к другому человеку, который просто стоял и таращился на исчезающий под пеплом город, раскрыв рот. Она шаталась и спотыкалась, борясь с головокружением и нехваткой воздуха, но все же сумела выдавить из себя короткий вопрос: - Джулан? - горло свела судорога, и она зашлась в сухом лающем кашле, не принесшем ей никакого облегчения. Стоявший на месте босмер опустил голову и тупо смотрел на девушку, не говоря ни слова. То, что она раньше посчитала копотью, оказалось кровью, запекшейся на половине его посеревшего лица. Она попыталась задать все тот же вопрос какому-то данмеру, целеустремленно тащившему под мышкой разукрашенную бесценную вазу, не подумав при этом, что такое поведение совсем не похоже на Джулана. В этот раз девушку просто оттолкнули локтем подальше, и она чуть было не упала на изломанную серую землю, прямо рядом с кем-то обожженным дочерна и абсолютно неподвижным. «Я его потеряла. Нигде его не вижу…» Ее ноги обжигало даже в сапогах. Лава беснующейся Красной горы проела себе путь не только на поверхность, к самым берегам острова и его отдаленным городам, но и к подземным пещерным комплексам. И все это произошло ужасающе быстро. Так не должно было произойти. У них не хватило времени даже добраться до южных портов или хотя бы эвакуировать те районы Балморы, которые сейчас уже полностью провалились в образованные землетрясением расселины. Тилен совсем не понимала, куда ей направляться. Центральная область Вварденфела умирала в таком беспросветном пламени, что девушка видела яркое оранжевое зарево в небе даже сквозь столбы дыма и нескончаемый дождь из пепла. Со стороны Вивека не было слышно ни звука, и это было куда более жутко, чем недавний раскатистый грохот. Добираться до берега тоже было страшно. Сейчас к морю бегут абсолютно все. Туда стекаются паникующие люди, не способные летать животные… и потоки огненных рек с горы. Внутреннее море, скорее всего, уже раскалилось настолько, что остров плавает в нем, будто кусок мяса в бурлящем супе. Девушка не была уверена, что у нее хватит сил добраться до края острова. Проглоченный при побеге из города дым больно сдавливал легкие, и даже без него ей было очень тяжело дышать в выжженном горячем воздухе. Вероятно, она не сможет даже до форта Лунной бабочки добраться, не говоря уж о самом побережье. Она повернулась спиной к городу и устремилась вперед по дороге настолько быстро, насколько ей позволяли оставшиеся силы. Теперь вокруг нее почти не было людей. Немногие ухитрились добраться до главной дороги и скрыться в холмах, но большинство просто не смогло больше стоять на ногах и осталось позади, тратя последние усилия на попытки откашляться или вдохнуть еще немного жгучего задымленного воздуха. У Тилен еще получилось перейти небольшой каменный мостик по пути к форту, но на последней его ступеньке силы девушки резко иссякли и она просто повалилась на колени рядом с высоким дорожным знаком. Полминуты ушло на попытку откашлять забившийся в легкие пепел, и в конце концов она свернулась в калачик прямо под крупной надписью “Балмора”, вытесанной на высоком указателе-обелиске. Ей необходимо… перевести дух. А затем она понемногу встанет и продолжит двигаться дальше по чуть-чуть. Ей не хотелось… сдаваться. Если она умрет, то хотя бы не прячась в кустах, как трусливая крыса. Она вытерла пересохшие губы тыльной стороной ладони и мельком взглянула на угольно-черную полосу, оставшуюся на своей руке. - Джу…лан… Кажется… кажется, он погиб? Иначе почему его нет рядом? Он всегда был рядом с ней раньше, всегда находил ее во тьме тихих пещер и в суете многолюдных городов, в забытых гробницах и в даэдрических руинах. А когда пришла уже ее очередь искать его и спасать… то Тилен не смогла с этим справиться. Потеряла его в непроглядном дыме и пепле. Всего лишь на мгновение выпустила его руку под давлением животного ужаса и тут же оказалась посреди перепуганной толпы, где каждый был одинаково ослепшим и одинаково обреченным… ...Судя по всему, только что она на мгновение уснула или потеряла сознание, потому что на один благостный замутненный момент перестала понимать, где находится. Ох, должно быть она каким-то невероятным образом вступила ногой в портал и провалилась прямиком в Обливион. Иначе почему вокруг все горит или сгорает? Почему небо выглядит совсем чуждым и алым? Кажется, ей здесь совсем не место. И, кажется, на ней начала тлеть ее собственная одежда. Медленно подняв гудящую голову, девушка слабо прищурилась, заметив движение где-то далеко впереди - на склоне объятой пламенем горы. Что-то гигантское скатывалось с нее с огромной скоростью, двигаясь во всех направлениях и буквально за несколько секунд достигнув зубчатых стен форта, видневшегося впереди в пепельном тумане. Поначалу Тилен решила, что это сама почва пузырится и исходит пеной, готовясь раскрыться и выпустить из себя кипящие гейзеры лавы. Но при более близком рассмотрении оказалось, что это был плотный серый дым, катящийся вниз к самому берегу и вздымающийся огромной, уничтожающей все живое волной. Волна сухого раскаленного жара накрыла Тилен с головой. Парализованная ужасом, она просто лежала и смотрела на приближающуюся к ней смерть, не в силах пошевелиться и даже хотя бы вздохнуть полной грудью. В этом плотном потоке дыма, уже поглотившем форт и летящем на нее вниз с холма, она увидела вспышки багровых молний, размолотые обломки каменных стен… и судьбу всего острова, который так ей полюбился. Все происходящее в данный момент на Вварденфелле словно разом появилось перед ее глазами, складываясь из разрозненных картин, и каждая из этих картин вбивала невидимые колья в ее покрытое пеплом умирающее тело. Она увидела, как в яичных шахтах рабочие квама мечутся от одной кладки к другой, тщетно пытаясь спасти свое потомство, которое просто варилось вживую в раскаленных пещерах. Как маги Садрит Моры спешно покидают свои огромные грибные жилища, отталкивая за пределы телепортов израненных плачущих слуг. Как капитан Данар что-то кричит собравшимся вокруг него людям, указывая рукой на северо-запад и стараясь уберечь от горячего ветра обожженную часть своего лица. Как стая диких гуаров на равнинах Грейзленда со всех ног бежит от настигающего их облака из дыма и огня и, не успев спастись, бесследно исчезает в его глубине... …И как один знакомый данмер ходит по разрушенным улицам Балморы, безуспешно пытаясь отыскать чье-то лицо среди погибших людей и не замечая, как за его спиной вырастает все тот же катящийся с горы вал. Все это Тилен увидела своими глазами за одно короткое мгновение до того, как облако дыма, наконец, приблизилось к указателю, под которым она лежала, уже совсем не способная дышать. Волосы на ее голове вспыхнули и сгорели за долю секунды, все ее естество ослепило палящей болью, и умирающий мир перед ее глазами окрасился алой вспышкой, прежде чем навеки погрузиться во тьму…        То, что с ней сейчас произошло, совсем нельзя было назвать пробуждением от мирного ночного сна. Девушка вернулась к реальности с мучительным стоном и всхлипом, ощущая себя так, будто кто-то пытался задушить ее до смерти, пока она спала. Сведенное судорогой горло отказывалось сносно дышать, поэтому следующие несколько минут Тилен надрывно кашляла, пока ей не полегчало и пока из глаз ручьями не потекли слезы. Свет звезд и двух лун освещал комнату тусклым светом, и, отняв руки от лица, Тилен не увидела на внутренней стороне ладоней ни одного комочка копоти. Ее волосы были хорошо вымыты и пахли травяным мылом. Ее лицо было чистым и приятным наощупь. А широко раскрытые глаза непрестанно слезились, теперь уже не столько от приступа кашля, сколько от нешуточного испуга за свою и за чужую жизнь. Отбросив в сторону одеяло и мельком заглянув за ширму, она в два шага достигла балкона и выскочила прямо в тихую, скупо освещенную ночь Балморы. Мокрое лицо приятно захолодил слабый ветер с реки, тускло блестевшей во тьме и в данный момент совершенно спокойной. Небо было абсолютно безоблачным и имело цвет, который полагается иметь любому нормальному ночному небу. Напротив дома девушки располагался невредимый дом алхимика, с совершенно целыми овалами окон. Чуть поодаль в направлении Храма тянулась главная дорога квартала, и ее мокрые от ночной росы плиты вырвали из Тилен долгий вздох облегчения. Она опустила дрожащие руки на перила балкона и краем глаза заметила, как в паре домов неподалеку загорелся свет в окнах. Затем по дороге быстро пробежали несколько человек по направлению к району поместий и поутихшая было тревога тут же разгорелась в девушке с новой силой. Как раз в этот момент улица под ее домом медленно и уютно осветилась, и из-за угла появился стражник дома Хлаалу, неся в руках стеклянную лампу. Его походка выглядела совершенно будничной, но Тилен показалось, что двигался он чуточку быстрее, чем полагается для спокойного полуночного патрулирования. - Что происходит? - негромко вопросила она, перегнувшись через перила и вынудив его поднять голову. - Что-то ведь происходит? Стражник несколько секунд изучал ее растрепанные волосы и мокрые от слез щеки, а затем соблаговолил ответить таким же негромким, ничего не выражающим голосом: - Городу снятся дурные сны, сэра, - он поудобнее перехватил лампу и продолжил. - Пожалуйста, успокойтесь и возвращайтесь в постель. «Почему городу снятся дурные сны?» - хотела спросить она, но видимо дальнейший диалог уходящему стражнику был уже совсем не интересен. Тускло освещенная улица медленно погрузилась обратно в безмолвную тьму. Тилен изо всех сил постаралась поверить услышанным словам, тщетно пытаясь унять при этом внутреннюю дрожь. Однако все же потратила пару минут на то, чтобы тщательно изучить все то же звездное небо, волнистые линии холмов неподалеку и спокойную ленту реки, исчезающую где-то среди них. Сон был настолько убедительным, что она до сих пор не была уверена в том, где находится. Даже вернувшись обратно в комнату и в десятый раз ощупав лицо и руки, она испытывала тот самый страх, что понукает немедленно двигаться, немедленно прятаться. У нее совсем не получалось успокоить себя. Запоздало вспомнив о кое-каких важных нюансах, Тилен привычным движением взяла со столика зажженную свечу и медленно переместилась на другую половину комнаты, чтобы убедиться в стабильном положении дел. Служители Храма говорят, что Джулан спит. Значит, ему может сниться тоже самое, что и всему городу сейчас? Он сейчас в кошмаре? «Нет, не в кошмаре, - резюмировала она, разглядев в тусклом освещении его безмятежное выражение лица. - Этот предатель решил оставить меня наедине со всеми трудностями, а сам валяется довольный, словно домашний избалованный скриб. Проклятье, я ему этого не прощу». Перед глазами возник одинокий силуэт, выискивающий что-то посреди искореженных, покрытых пеплом тел. И ей очень убедительно показалось, что ночная тихая Балмора и спящий невредимый Джулан - всего лишь прекрасный мирный сон. А в реальности, в этот самый момент, она сгорает заживо где-то в эпицентре багрово-огненных туч, неспособная даже закричать. Судорожно выдохнув, девушка со стуком поставила свечу на прикроватный столик и сделала единственное, что пришло ей в голову в стремлении хотя бы немного приструнить собственные страхи. Резким движением приподняв угол одеяла, она как можно более осторожно забралась под него, стараясь не потревожить лежащего рядом данмера. Замерла на несколько секунд безо всякого движения в кошмарно-неудобной позе, недовольно что-то проворчала, придвинулась еще ближе к Джулану. И затем зажмурилась, тщетно пытаясь унять озноб, пытавший все ее тело. Спокойное глубокое дыхание совсем рядом вполне себе умиротворяло. Как и ощущение все еще теплого одеяла, накрывшего ее полураздетое тело. Пообещав в мыслях искренне извиниться перед своим другом после его пробуждения, Тилен смущенно подняла голову, с шорохом прошелестев волосами по подушке, и разочарованно уставилась в его спокойное спящее лицо. Да как он вообще смеет дрыхнуть в такой момент? Тяжело вздохнув, она осторожно высвободила руку из-под одеяла и плотно сжала его расслабленную ладонь. - Пожалуйста, просыпайся поскорее, - еле слышно прошептала она, не сумев стереть со своего лица совсем уж уязвимое и беспомощное выражение. - Если… если ты заплутал в своих снах… то впусти меня в них и я тебя мигом выведу. Ты только держи меня за руку. Так мы точно не потеряем друг друга. Она наивно понадеялась, что именно эти слова волшебным образом разбудят его, как оно обычно описывается в соммерсетских романах про слащавые чудеса дружбы и чистосердечные признания. И поэтому немедленно надулась, когда после ее эмоционального подвига ничегошеньки не произошло. - Ну и пожалуйста, - буркнула Тилен уязвленно, прежде чем устроиться поудобнее и перетянуть на себя бóльшую часть не своего одеяла.              

***

      

Она проснулась буквально через пару часов, нисколько не успев выспаться и чуть не сгорев от недовольства и за недостаток отдыха, и за отсутствие какой-либо реакции рядом в ответ на все ее шевеления. Лицо Джулана было почти скрыто за растрепавшимися черными волосами, и он по-прежнему, черт возьми, спал. Ей не очень-то хотелось лишний раз прикасаться к этому бесчувственному куску дерева. Поэтому она молча выскользнула из-под одеяла, наспех умылась, схватила полупустую сумку и выбралась из дома в уличную темноту, не несущую в себе ни намека на рассвет. Пока что ей необходимо сосредоточиться на собственных целях. Иначе придется в самом деле подкупать какого-нибудь незадачливого босмера, дабы выкрасть из запасов Гильдии магов тот самый злополучный кусочек демонической кожи. Храм Балморы медленно проступал из тьмы громадной песчаной тенью. И несмотря на ранний, еще даже не предрассветный час, около арки, ведущей в полукруглый внутренний дворик, беспрестанно сновали группы суетливых храмовых служителей, собирающихся к отправке в Вивек. Тилен нерешительно подобралась к самому входу и на секунду замешкалась перед тем, как вступить в тусклый круг света от настенных факелов. Она почти сразу обнаружила Сарети, стоявшую рядом со сложенными один на другой ящиками, такую же хмурую и взъерошенную, что и все данмеры вокруг. - Доброго утра, - тихо проговорила Тилен, остановившись рядом и прислонившись плечом к шершавой стене. - И вас тоже с пробуждением, мадам, - девчонка зябко поежилась, хотя ночь в Балморе выдалась вполне себе теплой и уютной. - Не решусь сказать, однако, что это утро оказалось добрым для всех, живущих в этом городе. Она некоторое время изучала настороженное лицо Тилен: с тенями, залегшими под алыми глазами. И затем все же решилась на объяснение, убедившись в том, что волшебница понимает, о чем она говорит. - Город снова терзают кошмары, сэра. Мне снился корпрусариум, где находится мой… - она прервала сама себя и резко качнула головой. - Неважно, мне снилось нечто дрянное. Гадкое и недопустимое. Но я, по крайней мере, сумела проснуться от этого гадкого сна. А вот Азарик, владелец книжной лавки, не проснулся. Его семья только что покинула Храм, оставив нам его тело для подготовки к обрядам… Они сказали, что его собственный сон утащил его. Тилен нервно сглотнула, без труда вспомнив, о ком говорит Сарети. Данмер, очень умный, очень немногословный. И очень почтенного возраста. Кажется, его сил просто не хватило для того, чтобы справиться с кошмаром. Он не смог из него выбраться. Просто остался внутри него навечно. Перед глазами данмерки возникла беспорядочная мешанина из плотного дыма, кровавых молний и обломков имперской крепости. И ей показалось, что ее лицо только что чем-то обожгло, хотя ночь вокруг них была спокойна и убаюкивающе темна. «Он помогал мне с учебой… Он не обязан был это делать, но все равно подсказывал мне, когда я приходила к нему за книгами…» - Ох! Простите, я вас, должно быть, сильно задерживаю, - спохватилась Сарети, открыв дверь Храма и поманив Тилен за собой. - У меня есть кое-что, что вас обрадует! В вестибюле крупного здания было куда меньше народу, чем опасалась данмерка. Судя по всему, бóльшая часть служителей уже направилась в сторону телепорта в Гильдии магов, под завязку увешанная так нужными ей синими свечами. У мага, отвечающего сегодня за телепортацию, вскоре появится непомерное количество работы. Сарети решила не ходить вокруг да около, а попросту открыла ключом боковую дверь и юркнула внутрь, не позабыв затащить Тилен вслед за собой. Волшебница остановилась как вкопанная, уяснив, что она впервые за всю свою жизнь попала в комнаты отдыха для служителей Храма. И одновременно с этим она без труда представила, насколько сильно ей могут всыпать за это проникновение в ее же Гильдии. - В этих покоях уже никого нет, сэра. Будет странно, если все увидят, как я передаю эти свечи прямо вам в руки, - безбашенная девчонка криво улыбнулась и уже собралась было углубиться в одну из комнат, по периметру которой стояло несколько кроватей и тумб. Как вдруг посторонний звук со стороны вестибюля вынудил ее замереть на месте. Кажется, там что-то разбилось. С треском, грохотом и звуком чего-то мелкого, дробно рассыпавшегося по песчаному полу. Почти сразу вслед за этим послышался суетливый топот, и кто-то крайне недовольный огласил просторный холл Храма громким восклицанием: - Проклятье, все свежие зелья! Никому не наступать… Сарети! Девчонка немедленно вытянулась по струнке, едва только мужской голос резко произнес ее имя, словно ремнем хлестнул. И затем рванулась обратно к двери, не тратя ни секунды на раздумья. - Прошу простить… Побудьте здесь, я скоро, - торопливо пролепетала она, проглатывая окончания слов, и со стуком закрыла дверь за собой, оставив Тилен в одиночестве и в потенциальном риске серьезной выволочки. Девушка уставилась на деревянную дверь с немым выражением: «Да вы в самом деле что ли?» - на лице. Какое-то время она не смела выдохнуть, прислушиваясь к возне в холле, к звукам сгребания стеклянных осколков в кучу и к шуршанию намокших ковров по полу. Но уже через минуту устало прислонилась к стене в стороне от дверного проема и изучающе оглядела открывшиеся перед ней спальни. Судя по всему, служители Храма настолько доверяли друг другу, что мужские и женские покои располагались в одном помещении, объединенном через узкий коридорчик, в центре которого и застыла в данный момент данмерка. Она мельком окинула взглядом женскую комнату, идеально убранную, с застеленными постелями и скромными букетами цветов на прикроватных столиках, и повернула голову в сторону мужской спальни, отметив про себя более строгий интерьер и гораздо более застиранные покрывала. Ровным счетом никого одушевленного и ничего интересного. Честно говоря, сейчас ее начали устраивать даже свечи из свиного жира. Вот ведь, очень ей были нужны те синие. Как теперь спокойно выйти отсюда в одиночку? В холле хоть и стало тише, но Сарети и след простыл, и кто знает - вдруг прямо сейчас по ту сторону шастает ее наставник, явно очень строгий и не дающий никаких поблажек пронырливым ученикам первого курса школы Колдовства? Коротко моргнув, она снова взглянула в сторону мужской спальни, ощутив некий едва уловимый дискомфорт. Ее взор упорно пытался уцепиться за что-то крайне здесь не уместное, но она не могла понять, что же было не так. Спальня выглядела совсем безлико по сравнению с женской половиной, одеяла застелены на кроватях словно под линейку. Ни одной пары брошенных впопыхах панталон, ни одного выглядывающего из-под подушки кинжала. Разве что дверца ближайшей прикроватной тумбы была чуточку приоткрыта, демонстрируя волшебнице блестящий бок бутылки с неизвестным содержимым. В легком замешательстве девушка уже начала поворачивать голову обратно с целью тупо уставиться в стену и дождаться, наконец, Сарети, как на самом краю бокового зрения ее глаза поймали мимолетный, почти незаметный алый блеск. Словно крохотный, ярко полыхающий уголек, обнаруженный в погасшем кострище. Нахмурившись, она резко развернулась обратно, уставившись на кровати и тумбы, но не заметив в этом тоскливом интерьере ни одного красного тона. Ничего не полыхало, не горело и не светилось. Какая-то загадка. Странный обман зрения. «Или же ты сходишь с ума, Тилен, как тебе и предрекали. Ничего не предприняла после той гробницы, вот и закономерный исход…» Всю следующую минуту Тилен осатанело мотала головой из стороны в сторону, думая о том, что со стороны она наверняка выглядит, как еще один покусанный крысой пациент. Алая мрачная вспышка появлялась под определенным углом и тут же исчезала, стоило девушке перевести свой взгляд хотя бы на миллиметр влево или вправо. И источник этого самого алого свечения располагался именно внутри прикроватной тумбы, в данный момент совсем чуть-чуть приоткрытой. До нее была всего пара шагов. Зелье, спрятанное в глубине за дверцей, было налито в белую бутылку, безо всяких красных этикеток. Если… если она глянет туда одним глазком. Что-то здесь было совсем не так. Тилен боязливо покосилась на запертую дверь и резко сдвинулась с места, в одно мгновение сократив дистанцию до чужой постели и чужих вещей. Тихонько потянула приоткрытую дверцу на себя, не услышав ни малейшего скрипа, способного раскрыть всем в Храме ее действия. И в итоге в непонимании уставилась на вполне себе безобидные бутылки зелий, бледные и тусклые, разложенные на полке ровными рядами. Ни одной алой блестящей крышечки, никаких огненно-красных чернил. Пара мгновений все тех же остервенелых мотаний головы донесли до нее, что источник алого свечения никуда не делся, а находился прямо здесь, перед ней, стоит только протянуть руку и… и пощупать белые бутылки. «Что за черт?» - мрачно резюмировала Тилен, напряженно рассматривая скучное наполнение полок внутри тумбы. Ей понадобилось еще какое-то время для напряженных раздумий, прежде чем разгадка посетила ее сонный, уставший и невыспавшийся мозг. И, внутренне пугаясь своей собственной бесцеремонности, а также непредсказуемой развязки событий, Тилен протянула руку в сторону предполагаемого и невидимого источника алого света. А затем еле слышно прошептала заклинание развеивания. Судя по всему, кто-то наложил на эту прикроватную тумбу иллюзию, навеял морок, но по каким-то причинам не сумел провести все безукоризненно и оставил в иллюзорном полотне крохотную прореху. Прореха была настолько маленькая, что ее можно было заметить только если находиться на определенном расстоянии от иллюзии и смотреть на нее искоса, почти полностью отвернув от этой самой тумбы голову. И также напрашивался вывод, что заметить ее могли только те, кто имел дело с иллюзиями чуточку чаще рядового служителя Храма. Те, кто этой магии учился, и те, кто имел к ней способности. Бывали ли здесь колдуны, в этих самых комнатах? Ясное дело, что нет. Чужакам, не имеющим прямое отношение к Храму, нельзя было здесь находиться. Поэтому никто и не заметил. Поэтому никто и не увидел, что на этой самой полке стоит пепельная статуя. Большая такая, черно-серая и полыхающая алыми рубиновыми глазками, похожими на застывшие кусочки лавы Красной горы. Данмерка пялилась на источник черной грязной магии с посеревшим от страха лицом. В горле пересохло, а перед глазами на мгновение вспыхнула ночная картина кипящей реки и умирающего в раскаленном паре силт-страйдера. «Городу снятся дурные сны». «Почему городу снятся дурные сны?» «Собственный сон утащил его…» «Утащил его…» Она вздрогнула, в одно мгновение соединив все кусочки мозаики и узрев разгадку прямо перед собой. Фигурка таращилась на нее выпуклыми красными глазками и распространяла вокруг себя могильное безмолвие, в котором, Тилен могла поклясться, на мгновение послышался смутно знакомый старческий голос: - Не тот символ, Тилен… Смотри, как я пишу, и повторяй за мной… У тебя уже получается лучше… лучше… «Эта штука уже убила одного данмера. Нужно уничтожить ее прямо сейчас. Я должна отнести ее… в Храм?» До нее дошла вся абсурдность данной мысли. Она уже находилась в Храме. Кто-то из служителей, обязанных очищать и уничтожать образчики черной магии со всего Вварденфелла, пронес сюда образчик этой самой черной магии. И к кому, спрашивается, ей нужно обратиться? Можно ли доверять стражам дома Хлаалу? Или лучше просто выбежать из города подальше и выбросить эту гадость в реку? Она медленно подняла руку, ставшую почему-то очень тяжелой, и протянула ее к фигурке. Смотреть в упор на нее не получалось совсем, главным образом потому, что у Тилен не вышло снять иллюзию полностью. При попытке установить прямой зрительный контакт с рубиновыми камнями у девушки двоилось в глазах и возникало мучительное ощущение, будто под веками у нее застряли острые песчинки. С усилием наклонившись вперед, она все же смогла обхватить фигурку пальцами, но тут же отдернула руку, ощутив дурноту, резко подкатившую к горлу. Статуя казалась аккуратной вылепленной и всего лишь шершавой, но данмерка явственно ощутила, что она ужасно колючая. В ее ладонь словно вонзились длинные тонкие иглы, хотя при ближайшем рассмотрении на ее коже не обнаружилось ни царапины. Она не может даже коснуться этой дряни. Ей нужно… немедленно уходить отсюда. Обратиться к кому-то за помощью. К Теране. Быстрее. Прямо сейчас. Тилен резко выпрямилась, ощутив мимолетное головокружение и ощущая неприятное жжение в той руке, которой она пыталась взять фигурку. И, развернувшись в сторону двери, вся похолодела внутри, увидев как дверная ручка опускается вниз, впуская внутрь кого-то со стороны холла…