Глава 2 – Закон «Бумеранга»

Путь до школы, а точнее до престижной в Лондоне академии, где обучают детей знаменитостей, просто выходцев из богатых семей, а также детей-стипендиантов, которые сдали определённые тесты или экзамены при поступлении, занял от силы полчаса, учитывая, что с самого утра мы попали в пробку. Когда Сэм припарковался недалеко от школьных ворот, я уже собиралась выйти, натянув поплотнее шарф на своей шее, как вдруг мой «нянька» протянул мне чёрный зонт. Я вопросительно взглянула на Сэма. — Я и капюшон натянуть могу. — Намекнула я на капюшон своего пальто. — Знаю, но лучше возьмите зонт, госпожа. — Улыбнулся Сэм. — Снег может попасть Вам за шиворот, так что, прошу, возьмите его, иначе простынете. Глубоко вздохнув и очередной раз поняв, что спорить с ним бесполезно, я выхватила зонт и вышла из машины, тут раскрывая зонт, на который стал падать белые снежинки вперемешку с дождём. «Ужасная погода…» — Хорошего дня, юная госпожа. — Улыбнулся мне Сэм перед тем, как закрыть за мной дверь. — Тебе тоже, Сэм. Парень кивнул в ответ на мои слова. Ещё через минуту машина тронулась и направилась в сторону высоток. «Видимо, сегодня у него рабочий день» Представив, как сегодня вечером Сэм вернётся домой либо весь потрёпанный от тренировок, либо просто раздавленный из-за бумажной волокиты, я невольно посочувствовала ему. Всё-таки юноши его возраста после работы стараются проводить время… Весело? Наверное, так. Однако у Сэма были и дополнительные обязанности помимо тренировок в ФБР. После работы он либо помогает папе с ведением документации, либо помогает Кейси по хозяйству, либо — если так получится — возит меня по выставкам, курсам и прочим делаем, которые у меня имеются. Снова посочувствовав другу, я покачала головой и направилась в академию. Стряхнув воду с зонта, я прошествовала к коридору с гардеробом, где оставила своё пальто, а затем прошла в следующий коридор. Там находились шкафчики студентов, в которых они хранят свои вещи, запирая шкафчики на кодовые замки. Уже по привычке отыскав свой ящик, я открыла его и спрятала внутрь зонт. Я заново проверила содержимое своей сумки и переложила всё необходимое в ящик, взяв с собой только нужный на урок учебник, две тетради, записную книжку и пенал с телефоном. Взглянув на себя в зеркало и заметив на чёлке несколько снежинок, я стряхнула с себя белые пушинки, после чего поправила съехавшие с носа очки и отправилась на урок, заперев при этом шкафчик. Сказать, что я не испытываю никаких тёплых чувств к своему классу, значит, не сказать ровным счётом ничего. Они мне безразличны. Мне безразличен каждый человек в моём классе. Мне плевать на богатенькую идиотку Эшли, которая свято верит в то, что мир крутится вокруг неё. Мне плевать на её подхалимных подружек Челси и Тамару, плевать на её вечного воздыхателя Кевина, который ВСЕГДА и ПРИ ЛЮБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ толкает меня в школьном коридоре, когда мчится в столовую для того, чтобы на собственные деньги купить ей мармеладные конфеты. Мне плевать на выпендрёжника Эндрю, который вечно пытается доказать, что любая девочка в школе захочет с ним встречаться (он мстит мне за то, что я ответила ему «нет» спустя месяц ухаживаний, а он проспорил из-за этого своим друзьям и брату, за которых ему пришлось платить в игровом клубе). И уж тем более мне плевать на зазнайку Стефани, которая пытается учить меня тому, что я и так прекрасно знаю! Возможно, пару лет назад меня всё это знатно бесило, но теперь мне тупо плевать. Мне не нужно их признание, чтобы жить спокойно. «Особенно теперь, когда у меня есть компромат на них» — Усмехаюсь про себя, глядя на приложение в телефоне, в котором я уже в нужном порядке расположила по папкам информацию о своих одноклассниках (точнее о тех, кто был перечислен выше, ибо от них у меня больше всего проблем с нервной системой). — «Каждый из них, кто сегодня попытается докопаться до меня или унизить, будет унижен втройне» Я никогда не думала, что буду прибегать к подобным методам, чтобы поставить на место своих обидчиков. Но, думаю, это того стоит. Я пришла в класс за минуту до урока, так что никакая пиявка ко мне не присосалась. Но это лишь вопрос времени. Вместо шести уроков я просижу в классе три урока, а после направлюсь в актовый зал, где меня должны ждать представители других классов. Академия специализированная, так что места ограничены, а потому и детей не так много. Например, у нас на параллели всего три класса — наш класс самый первый по успеваемости — потому кроме меня там будет ещё два старосты из восьмых класса. По два старосты из девятого и десятого класса, а также один староста из единственного одиннадцатого класса. В отличие от меня, они наверняка приведут на помощь своих одноклассников, но из моих одноклассников никто не придёт — никто не хочет мне помогать. И хотя Сэм приведёт своих коллег, будет трудно объяснить, какого чёрта новички из ФБР помогают школьникам. «Однако, как только они услышат, кто я такая и чья я дочь, либо заткнуться, либо начнут лебезить… Лучше уж пусть заткнутся, иначе меня стошнит» Урок вскоре подошёл к концу, и я, убирая в сумку всё ненужное, взяла в руки телефон, мельком заглядывая в папки с компроматом, словно готовая в любой миг поставить на место первого, кто попытается подпортить мне жизнь. Судя по грохоту моей парты, этот человек сейчас прямо передо мной. Лениво перевожу взгляд на женскую руку с неприлично длинными и яркими накладными ногтями, которыми, кажется, можно спокойно выколупать кому-нибудь глаза. Дорогие серебристого цвета часы и того же материала колечко на указательном пальце немного сверкали в редких лучах солнца, пробивающегося сквозь тучи. Поднимаю взгляд выше и сталкиваюсь с насмешливым и до безобразия высокомерным взглядом Эшли. «Вот и первая несчастная, которой я испорчу жизнь» — Усмехаюсь не только в мыслях, но и в жизни, тут же искривив губы в усмешке. Подобная реакция заставила Эшли брезгливо и высокомерно сморщиться, как если бы я была собачьим дерьмом, на которое она наступила, но девчонка тут же фыркнула, взмахнув своими кудрявыми огненно-рыжими волосами и сверкнув карими глазами. — Всё такое же мерзкое выражение лица. — Усмехнулась Эшли, усевшись на мою парту. — Ты бы хоть краситься научилась, может, выглядела бы хоть чуточку лучше, чем огородное пугало. Со стороны послышались смешки. Одноклассники уже приготовились к привычному зрелищу — в главной роли Эшли, травящая тихоню и серую мышку, а я — второстепенный герой, молча терпящий унижения. Но не в этот раз. — Хочешь сказать, также стрёмно, как ты? — Усмехаюсь, глядя на перекошенное выражение лица королевы класса. — Не пойми неправильно, но чтобы краситься также безвкусно, как ты, мне и учиться не придётся. Достаточно просто вылить на себя детскую гуашь, и я буду точной копией тебя. На сей раз я услышала не смешки, а удивлённые вздохи, что, впрочем, ожидаемо — никто не ждал, что спустя два-три года унижений я решусь ответить на чей-либо выпад. Эшли бросила на меня полный ненависти и отвращения взгляд. — Осмелела, как я погляжу? — Зато ты всё такая же слабоумная. — Ах, ты! — Возмущённо крикнула Эшли, замахиваясь на меня своей «когтистой лапой». «Готово» — Мельком взглянула я на новостную ленту и с усмешкой взглянула на рыжевласку. — На твоём месте я бы заглянула в соц. сети. Про тебя там такого написали, что, как мне кажется, заставит тебя поумерить пыл. — Фыркнула я на её выражение лица. — Что?.. — Непонимающе прошипела Эшли, но тут по всему классу раздались звоночки — оповещение об обновлении новостной ленты. Прошло всего несколько минут прежде чем одноклассники разобрали всю вываленную в сеть информацию, а именно: «Владелец сети ночных клубов «Stars & Dust» Арчибальд Коллинз выдаёт свою несовершеннолетнюю дочь — пятнадцатилетнюю Эшли Коллинз — за куртизанку для гостей клуба, заставляя ту разводить городских богатеев на деньги. Тайна успешного бизнеса Коллинзов раскрыта — секрет в их дочке, которая усыпляет гостей и крадёт у них кошельки и кредитные карты. Шокирующая сенсация — Коллинзы мошенники и воры!» В дополнение к разоблачающей статье прилагались и весьма неприличные фотографии откровенно разодетой Эшли, разукрашенной так, что и не подумаешь, будто ей 15 лет. На одних снимках она сидит в объятиях взрослых мужчин, на других стоит, обнимая их, пока те играют в покер, а на третьих и вовсе сидит на коленях, едва не целуясь. В классе кто-то прыснул со смеху, а следом за ним и все остальные. Все не сдерживали смеха, но их взгляды, обращённые на Эшли, выражали только отвращение и ироничную усмешку, будто говорили: «Унижаешь серых мышек, но сама ничуть не лучше проститутки». Эшли возмущённо и непонимающе смотрела на одноклассников, но потом перевела взгляд на Тамару, удивлённо уставившуюся в телефон. Скрипнув зубами, Эшли выхватила у неё телефон. — Дай сюда! — Крикнула Эшли и уставилась в смартфон. Уже через пару секунд её глаза округлились. В них читался ужас и шок. — Это… Этого не… — Не может быть? — Тихо, так, чтобы услышала лишь Эшли, прошептала я. Девушка вздрогнула, побледнев, и перевела на меня испуганный взгляд. Я только усмехнулась и, поднявшись с места, прошептала ей на ухо: — Может, Эшли. Ещё как может. Ты же не думала, что я — дочь агента ФБР — не отплачу тебе сполна на твои выпады? — Рыжевласка задрожала от ужаса, сжимая до скрипа чужой телефон в своих руках. — Впредь веди себя смирно, если не хочешь, чтобы кто-то «случайно» выдал ещё парочку ваших семейных секретов. Я вышла из класса, краем глаза наблюдая за дрожащей от ярости и унижения Эшли, успев расслышать и то, что одноклассники переключились на обсуждение этой новости. «Ха… А это веселее, чем я думала. Так и втянуться не долго» Когда я вернулась в класс за минуту до начала второго урока, Эшли уже не было в классе. Судя по обсуждениям одноклассников, она вызвала своего шофёра и уехала из школы, ещё минуты три назад. Ну, что же. Одной бестией больше, одной меньше. Остаётся надеяться, что никто больше ко мне не приклеится. Хотя о чём это я? Я не против ещё кому-нибудь насолить. «Какая я оказывается токсик… Но мне уже всё равно…» К несчастью (а может быть и нет), следующей «жертвой» на очереди стал Эндрю. Бедолага попытался сделать две записки с сообщениями, на одной из которых попытался скопировать мой почерк. Я вовремя заметила, что он взял в руки карандаш (а в этом классе карандашом пишу только я, чтобы не разводить грязь в тетрадках), а потому исподтишка глянула, что именно он там пишет. Записка имела весьма компрометирующие сообщения. Видимо, так он надеялся показать всем, что я не такая уж и недотрога, какой кажусь, и что я на самом деле без ума от него. Глупо ли это? Очень. По-детски ли это? Мягко сказано. Но спустить ему с рук очередную попытку выставить меня дурой я не собиралась. Одно нажатие пальца и уже через минуту по классу снова проносится звон оповещения. Теперь по классу раздались уже крики возмущения, исходящие от оскорблённых девчонок. Парни решили гуманно промолчать и не вмешиваться. Эндрю и его футбольная команда поспорили на то, кто из них больше всего успешен среди девчонок. Так каждый из команды завёл себе блокнот, в котором они вели подсчёты всех тех девушек, с которыми они встречались. Имена девушек были чётко видны на фотографиях, которые сделали агенты Сэма, дабы скомпрометировать одного из моих обидчиков. Так что на Эндрю тут же обрушился шквал оскорблённых и возмущённых девчонок: кто-то мстил за себя, кто-то за подругу, кто-то за сестру, а кто-то просто из женской солидарности. В Эндрю летело всё: от ластика до рюкзака и даже до каблуков. В общем без синяков, ссадин и выдранных волос парень не обошёлся. Эндрю выбежал из класса, сопровождаемый боевыми кличами девчонок, которые кидали ему вслед свои вещи, намереваясь задеть его. В класс он больше не вернулся. Даже вещи не забрал, а я уже успела избавиться от фейковых записок, которыми он пытался меня подставить. После этого обо мне позабыли. Все были слишком поглощены в сплетни о двух самых известных личностях в школе, о том, какие же они на самом деле мерзкие, раз вытворяли такое. Мне оставалось только смеяться с лицемерия своих сверстников и облегчённо вздыхать от понимания того, что оставшаяся часть дня пройдёт спокойнее. Так приблизился конец 3-го урока.

***

«Ну, наконец-то!» Освободившись из класса раньше, чем остальные мои одноклассники, я помчалась в сторону актового зала, надеясь прийти, быстро со всем разобраться, и отчалить, наконец-таки, домой. Но не успела я половины пути к актовому залу пройти, как меня вдруг схватили за плечо и потянули в сторону пустого коридора, оттолкнув к стене, из-за чего я сильно ударилась лопаткой о твёрдую поверхность. — Какого… — Прошипела я, сжимая ладонью ноющую лопатку. Когда я подняла глаза на человека, вдарившего меня в стену, то на долю секунды удивилась. Передо мной стояла взбешённая Эшли. — Тебе прошлого раза не хватило? — На сей раз я не видела смысла прикидываться молчаливой девочкой-неудачницей, потому совершенно не задумываясь о том, как она это воспримет, посмотрела на неё так, чтобы она почувствовала, что я к ней чувствую. Отвращение. Презрение. Безразличие. Я хотела, чтобы она поняла, что мне плевать на неё и на всех в этой школе. Меня никогда не волновало их мнение и то, как жалко я, по их мнению, выгляжу, постоянно находясь в одиночестве, с книжкой в руках или за зубрёжкой. Кто они такие, чтобы указывать мне, что я должна делать, и что говорить? Правильно. Никто. Меня всё устраивает. Если их не устраивает, мне плевать. Отвернулся, ушёл и не смотришь в мою сторону. «Неужели так сложно?» Я прямо услышала скрежет её зубов. Лицо Эшли искривилось так, что мне невольно даже не по себе стало. Эшли действительно очень красивая. Её красоту можно было бы назвать зрелой — по сравнению со мной и нашими одноклассницами она выглядела взрослее даже без того количества макияжа, который она всё это время наносила на своё красивое лицо. Длинные и кудрявые ярко-рыжие волосы, плавным каскадом спадающие ей за спину, шоколадно-карие глаза, которые всегда излучали непоколебимую уверенность в себе и своей внешности, черты её лица давно потеряли детскую припухлость, она имела заметный бронзовый загар, её ресницы были густыми, длинными, насыщенно-чёрного цвета, губы тонкими, изгибающимися в лёгкой уверенной ухмылке. Стройное тело с заметно округлившимися формами и длинные ноги. Она заслуженно носила звание самой красивой девочки школы. Даже старшеклассницы завидовали её естественной красоте, а заметные веснушки на носу Эшли никак не портили её лицо. Но сейчас её лицо перекосилось так, что не осталось ни следа от былой красоты. Всё её естество выражало всепоглощающую ярость и ненависть. По сравнению с избиениями, которые она устраивала мне через каждые три дня, то, что с ней вытворила я — цветочки во всей красе. Шрамы, оставленные ею и её друзьями, с моего тела уже никогда не смоются. А вот плохую репутацию смыть возможно. Можно переехать, можно начать всё с самого начала, но уже без обмана и мошенничества. Да много что можно сделать. Но ни она, ни её отец не пойдут по такому сложному пути. Им нужно было всё и сразу.

Любыми средствами.

— Ты… — Зашипела на меня Эшли. — Как ты посмела так со мной поступить?! — А как ты смела поступать так со мной все эти три года? — Холодно отчеканила, заставив рыжевласку растерянно на меня уставиться. — Кто дал тебе право издеваться надо мной все эти три года? Если дело в статусе, то мой отец на несколько ступеней выше твоего. Дело в том, что я не веду себя, как ты? Не трачу часы напролёт на походы по магазинам, спа-салонам и салонам красоты? А ты не думала о том, что я не хочу этого делать? Мне комфортно жить так, как я живу сейчас: тихо, мирно, в окружении небольшого, но близкого круга людей, без шумихи, без пафоса, без постоянных и бессмысленных соревнований на тему, кто богаче или у кого лучше шмотки. Прости уж, что меня это не волнует, и, что я, по-вашему, серая мышь. Но мне так нравится. Так какое право ты имеешь вторгаться в мою зону комфорта и предъявлять, что это неправильно? Какое право ты имеешь унижать меня только за то, что я не веду такой же образ жизни, что ты? Внезапно Эшли приставила к моему горлу канцелярский нож. — И что теперь? — Холодно усмехаюсь, чувствуя, как дрожат её руки. — Думаешь, если убьёшь или изуродуешь меня, то облегчишь себе жизнь? Ошибаешься, Эшли... — Вытаскиваю из кармана телефон и показываю ей нашу с Сэмом переписку, где он признался мне, что весь тот компромат, который он собрал для меня, он отправил папе, отчитавшись при этом, что все в списке издевались надо мной все эти три года. — В кои-то веки благодарна Сэму за его гиперопеку. Он скинул отцу и брату весь компромат на вас и пояснил, за что я собиралась мстить вам всем. Боюсь, если ты сейчас что-нибудь со мной сделаешь — станешь первой подозреваемой. Всё-таки список издевательств надо мной у тебя внушительнее всего. — ЗАТКНИСЬ!!! — Истошно проверещала Эшли, замахиваясь ножом. Я закрыла глаза, приготовившись к боли, но вместо этого услышала сдавленный стон Эшли, её испуганный вскрик и звук упавшего на пол канцелярского ножа. Осторожно приоткрыв глаза, я тут же широко распахнула их, уставившись на парня, больно схватившего Эшли за тонкое запястье. Я видела его вздувшиеся от ярости на шее и висках вены, но его улыбка изображала напускное дружелюбие и мягкость. «Почему он здесь?» — И что же ты хотела сделать с моей милой Ру-Ру вот этим вот ножичком? — Бархатный и притворно ласковый голос парня пронзил слух, заставляя Эшли испуганно затрястись. Из глаз её потекли слёзы. — Гарри?.. — Я удивлённо посмотрела на него, всё ещё не понимая, почему он здесь. «Разве он не должен быть на работе?» — Ну, так что? — На сей раз взгляд устрашающе холодных глаз парня переместился на меня. — Что же мне сделать с ней, а, Ру-Ру? — Спросил меня Гарри, сильнее сжимая руку Эшли. Передо мной стоял мой старший брат.