२. Tocca a te.

Южный бриз врывается в люксовый номер, откидывая шёлковую ткань шторы. Ее тут же небрежно задёргивают женские руки. Яркие лампы стоят по периметру стола и в углах, отражая свет от зеркал. Чемоданы прижаты к стенке. Людей много даже для такого огромного помещения. Он сидит в чёрном кресле, отвёрнутый от зеркала. Над ним мечется молодая блондинка, укладывая непослушные волосы длинными пальчиками. Пахнет пудрой. Из ванной слышен шум фена. Дверь распахивается, еле удерживаясь на петлях. Провода на полу мешают пройти вглубь номера. Привезли костюмы. Тучный мужчина, все это время скучающе рассматривающий очередной глянцевый журнал, встаёт и идёт к металлической багажной тележке, проверяя этикетки и номера. На каждой из них написано имя. Он просит блондинку поторопиться, прижимая к уху телефон своей огромной рукой, украшенной перстнями, и уходит. Из коридора слышится его грубый хриплый голос. - Dov'e ' il cazzo di fotografo, Enrica? Вечереет. Гримёры давно ушли. Свет расставлен вокруг огромной кровати с обрамлённым цветами оголовьем. Он сидит между девушками, закинув ноги на постель и широко разводя их, откидывается на локти, смотря в потолок. Щелчки фотоаппарата сменяются недовольным возгласом режиссёра. Он просит сменить позу уже который раз, а после так и остаётся недовольным, поднимая руки, выкрикивает что-то на одном ему ведомом языке и машет в сторону выхода. I know you scared of me You said that I'm too eccentric Дорогое оборудование расставлено и готово к работе. Он стоит дальше всех, поднимая над собой огромный красный цветок, а после откидывает голову, касаясь губами лепестков. Рядом стоит высокая девушка, одна ее рука лежит у него на груди, крепко сжимая галстук между пальчиков. Она протягивает руку к шатенке неподалёку. Та стоит в неестественной позе, придерживая ладонью позолоченный флакон с алой жидкостью. - Bravo! Еccellente! Очень красиво. Фотограф наконец встаёт с колена, кивая, мол, можно сменить позы, и уходит в сторону бара. У него есть несколько минут, чтобы переодеться. Работа в самом разгаре, запах вечернего воздуха и травы смешивается, отзываясь приятным чувством внутри. Когда он выходит из номера, возвращаясь на площадку, она стоит у лифта, покачивая картой в руке. Она непременно помнит его, он уверен в этом. Они заходят в кабину одновременно, и он тянется первый, преграждая ей путь. Её взгляд скользит по его телу, а после резко возвращается к глазам. На её лице читается вся та масса вопросов, но он отворачивается, смотря на меняющийся номер этажей. И ей остаётся только снова рассмотреть его. Он выше на порядок, даже когда она на каблуках. Слизистая снова угольно-чёрная, но на этот раз профессионально прокрашена, а ресницы обрамлены лишь тонким слоем туши. Тон кожи на лице идеально сочетается с шеей, и без того острые скулы слегка подчеркнуты кремовым оттенком. На нём клетчатый синий пиджак и юбка выше колена. Белую майку практически не видно, как и массивное украшение на шее. Волосы неизменно уложены назад, гель блестит даже от тусклой лампы лифта. Она отворачивается, посчитав, что смотрит на него непозволительно долго, утыкаясь в телефон, стуча по нему ногтем. А он лишь усмехается такому ее жесту, будто он прочёл все ее мысли, и выходит. Она смотрит ему в спину, и он оборачивается. - Tra un minuto continuiamo, Damiano. Высокий мужчина хлопает его по плечу. Перед тем, как двери лифта захлопнутся, он одарит ее противной ухмылкой. На пляже пусто. Он сидит на песке, вокруг него лежат узорами цветы. Он держит духи правой рукой, другой оттягивая цепь от шеи. Фотограф принимает энную позу, приминая песок, и довольно кивает, просматривая фотографии. - Per oggi è tutto. Группа убирает последние источники профессионального света, и пляж остаётся в полумраке, будто тускнея. Он оборачивается к зданию отеля, в номерах хаотично горит свет. Когда вечерняя сигарета выкурена, он думает о вкусном вине и ужине. По белому кафелю лениво бродят толстые коты. И он каждый раз опускается к ним, чтобы погладить их мягкие ушки. В ресторане шумно. Стучат приборами, бокалы разливаются какофонией звуков. Официанты суетятся, народ отдыхает. А он плавно садится на своё излюбленное место, осматриваясь, будто ожидая кого-то. Море спокойно. В нем отражается закат. Он отражается так же красиво и в ее глазах, и они вдруг становятся красными. И тогда она ловит чужой взгляд. Он смотрит исподлобья. Когда он поднимается, чтобы подойти к ее столику, она делает жест рукой, стараясь привлечь официанта, но он подходит к ее стулу, загораживая собой от посторонних глаз. - Perdonatemi, mademoiselle. На его лице снова рисуется эта противная ухмылочка, значение которой она никак не может считать. И ей остаётся лишь пригласить его поужинать с ней, указывая на место напротив. Она молча водит вилкой по тарелке, стараясь не смотреть ему в глаза, сама не понимая, почему. И он нарушает тишину, склоняя голову в бок. - Как тебя зовут? И тогда она отворачивается, изображая что-то на подобие того, как он встал в лифте. А он смеётся громко и заливисто, так, чтобы люди обернулись в их сторону. Он будто пробует на вкус ее имя, делая глоток сухого вина, мешая его с алкоголем. И они снова молча играют в «переглядки», прогуливаясь по узким дорожкам, выложенным из камня. И она снова не знает что спросить, или же с чего начать. Вечер сменяется ночью, когда они подходят к главному корпусу. Она видит его только второй раз, он такой разный, ей заранее интересно, и тогда он улыбается ей так, будто снова узнал все ее мысли. В коридоре полумрак. Ее номер в правом крыле, и он, как истинный джентельмен, берётся провожать ее до самой двери. Ее глазки блестят от вина, а волосы немного растрепались от ветра, но она все ещё выглядит так, будто спустилась с небес на грешную землю. Она просит его зайти внутрь, скорее из вежливости. И он подносит сигарету к ее пухлым губам, касаясь их холодными пальцами. Ее волосы разлетаются, а после снова ложаться на спину. Она глубоко затягивается, вдыхая ядовитый дым. Из ее номера открывается фантастический вид. Но он смотрит лишь на неё, уже совсем иначе. Ее сложно не рассматривать. Белая ровная кожа, узенькие плечи, обрамляющие длинную шею. Тонкая талия и ноги от ушей. Она само божество. И сейчас она, свешиваясь с балкона, будто осматривает жалких, неприметных людишек. А после небрежно стряхивает пепел длинным ногтем, и он летит к земле прямиком с небес, откуда наблюдает за ней ее повелительница. Когда они прощаются, он берет ее руку, поднося к губам. Они слегка потрескавшиеся, приятно-царапающие. И он снова оборачивается к ней перед тем, как уйти. - Perdonatemi, mademoiselle. Мне пора. И она согласно кивает, слабо двинув рукой.