Что интересней на свете стены и стула?

Питер резко встает с кровати и садится, на улице еще темно, а ложиться спать, как бы стыдно ни было, страшно до чертиков. Кошмары становятся постоянным явлением после принятия проблемы, по крайней мере так пишется в интернете, хоть верить всему не стоит. Паркер устало потирает глаза и зевает, хотелось бы еще отдохнуть, но для него уже совершенно нормально проспать все три-четыре часа. Питер резко раскрывается и встает, в голове гудит, а перед глазами летают мушки. — Нужно нормально есть, — сам себе говорит Питер и проходит к ванной. Паркер быстро поворачивает ручку крана в сторону холодной воды и аккуратно разматывает эластичный бинт, наложенный поверх самых уродливых шрамов на ключицах. Это даже не шрамы, это все еще раны, которые постоянно разрываются во время сна или очередной панической атаки. Питер быстро залезает под ледяные струи воды и окончательно просыпается. Возможно, это не самый лучший способ для здоровья, но ему откровенно наплевать. Питер быстро спускается на кухню, чтобы заварить себе что-то, что поможет выглядеть менее похожим на зомби. Паркер не уверен, что ему поможет обычный крепкий эспрессо, но делает именно его. Парень выпивает горький кофе за раз и несколько раз моргает, пытаясь настроиться на нужный лад. — Нужно попытаться не заснуть, — Питер кивает сам себе и бежит к мастерской, чтобы занять себя. Раньше он в таких ситуациях ходил на патруль, но с недавнего времени он не может позволить себе такую опасную работу. Он не доверяет себе, он не уверен, что сможет кому-то помочь. Он не уверен, что выпустит паутину в нужный момент, чтобы не упасть с высоты тысячи футов. Питер садится за свой стол и начинает ковырять первый попавшийся прибор, на фоне дружелюбно жужжит Дубина. — Мистер Паркер, мне стоит позвать мистера Старка? — Питер, держащий в это время паяльник, обжигается и ругается себе под нос. — Нет, спасибо, Ница.

***

Паркер обувает серые тапочки со слониками и искренне улыбается, обращая внимание на тапочки доктора. Паркер садится на кресло и несколько минут болтает о погоде, пытаясь собраться с духом и сказать о одной из главных проблем, в виде самоповреждения. — После смерти Мэй во мне было слишком много эмоций, я не мог с ними совладать, — Марлена кладет пакетик ромашкового чая в кружку Паркера, — я нашел для себя способ в виде замены моральной боли на физическую. — Тебе это помогает? — Женщина льет кипяток и подвигает кружку ближе к Питеру. — Я этим уже не занимаюсь, но раньше помогало, но на некоторое время. Мне было сложно держать в себе эту тайну, мне было страшно, что па-Тони узнает об этом и разочаруется, я боялся все испортить. Мне было стыдно это делать, но я не мог без этого. — Питер, я очень горжусь тобой, ты смог побороть очень сложную зависимость. Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело, особенно во время таких срывов. Тебе стоит на что-то заменить это, чтобы быть уверенным в том, что ты не сорвешься. — Раньше я курил, но Тони об этом узнал, поэтому я больше не делаю это. Чаще всего, если мне хочется причинить себе боль я просто сжимаю в ладони кубик льда, — Марлена кивает. — Это хорошая замена, но попытайся вовсе избавиться от этого со временем. Можешь скачать приложение, с помощью которого ты можешь отслеживать сколько времени ты держишься без самоповреждения.

***

— Питер, ты должен писать свои триггеры. — Питер, ты молодчинка. — Питер, твои шрамы – нормально. Они свидетельство твоей неимоверной силы. — Питер, это нормально. Ты заслуживаешь счастья. Мэй гордилась бы тобой. Ты можешь называть Тони отцом. — Мы теперь можем встречаться всего лишь раз в неделю, дорогой.

***

Питер садится на колени перед двумя надгробиями, не пытаясь останавливать свои слезы. В этот раз он кладет два букета свежих цветов и шмыгает носом, вставая рядом со Старком, что прижимает парня ближе к себе. — Вы воспитали чудесного племянника.

***

У Питера еще ворох проблем, но теперь он может улыбаться и наслаждаться жизнью, хоть не так часто и не так ярко. Старк радостно хлопает в ладоши, на манер маленького ребенка, когда Питер заканчивает школу экстерном и светится, ярче новогодней гирлянды.