Часть 1

             — Умри же, Саске Учиха!              Голова безнадежно раскалывается, но Гаара, превозмогая боль, отталкивается от звонко хрустнувшей ветки в попытке дотянуться до горла ненавистного парня. Этот равнодушный, презрительно кривящий губы Учиха будет умирать в лютой, жгучей агонии: его органы просто обессиленно треснут, разорвутся от неумолимой лавины испепеляющего всё на своем пути песка.              Однако этого не происходит.              Девчонка.              Дорогу ему преграждает жалкая на вид девчонка, еле стоящая на ногах.              — Отойди, — Гаара слишком милостив, поэтому вместо долгой, мучительно-сладкой смерти просто швыряет тщедушное девичье тельце в сторону. Розовая головка с глухим стуком ударяется в ствол твердого дерева, а из неровно вздымающейся груди вырывается стон, полный боли.              Бо-о-оль. Она с усмешкой лелеет, вскармливает его исковерканное, истерзанное мерзкими людишками сердце, и Гаара, стискивая зубы, чтобы не закричать, сжимает руки в кулаки. Из-за нестриженых когтей на ладонях расцветают кровавые полумесяцы. Песчинки, почуяв добычу, тут же заползают под ранки, заставляя Демона выгнуться в сильнейшем истерическом спазме.              Гаара хватается за голову, силясь разорвать собственные глаза. Пелена из песка, грязи и крови закрывает от него розовое пятно, что приковано к дереву лапой беспощадного Однохвостого, извергающего из своего омерзительного рта очередной звериный рык.              — Ну почему?! — почему он настолько беспомощен, почему подчиняется внутреннему Демону, почему все они шарахаются от него, стоит только протянуть руку?! Почему эти люди такие злые, почему они смотрят на него с презрительными усмешками, позволяя себе издеваться над ним, иметь преимущество над его покалеченной сущностью?!              «Есть только одна вещь, которая способна излечить больное сердце…»              Да, эти жестокие слова однажды вырвались изо рта предателя Яшамару. Он предал его, Гаару, а еще он просто сдох, как подыхает любая тварь.              «…любовь».              Нет никакой любви! Её нет, Яшамару, слышишь?! От потока неконтролируемой ненависти Гаара почти сам задыхается. Не желая страдать в одиночестве, он эгоистично сдавливает и нежную шейку той странной девчонки, посмевшей встать у него на пути к цели.              «Отпусти!»              В её глазах — патологический страх вперемешку с ужасом. Правильно, девочка, бойся таких, как он. Гаара скалится, предвкушая скорую расправу. Если не Учиха, так хотя бы бьющаяся в судорогах, умоляющая убить её жертва.              Вот только почему зрачки этой розоволосой куноичи расширяются, стоит песку обхватить её тонкие слабые руки? И… почему Гаара чувствует странное покалывание на кончиках пальцев?..              Её зовут Сакура — так он, по крайней мере, слышал от Канкуро с Темари, когда те шептались в углу, боясь потревожить его «сон». Тошнотворно жалкие, они ёжились, то и дело поглядывая на него. Страх — вот что ими руководило.              А он не спал. Никогда не спал: вдруг кто-то всадит нож прямо в сердце, для уверенности прокрутив остриём по часовой стрелке?.. Не-ет, надо быть начеку, чтобы первому убить, уничтожить, запытать, расчленить на рваные куски человеческого мяса. Оно, кстати, довольно вкусное — Демон всегда причмокивал и чавкал, переваривая конечности прямо с песком.              — Саске… Наруто… — а девчонка еще дышит. Занятно… Правда, лучше бы её девственно-чистый рот оставался закрытым: как знать, что он с ней сделает, если она пикнет еще хоть слово.              Забьет до смерти? Задушит? Изнасилует? Пожалуй, всё вместе. О, как она будет умолять его…              Внезапно становится до тошноты противно. Гаара сплевывает на землю, желая выхаркать сердце наружу: зачем оно так болит?              Ненависть… ненависть к себе. Да, она пустила свои корни слишком глубоко, а он позволил этому чувству бичевать себя, пронизывать каждую клеточку своего несовершенного тела.              Девчонка напомнила ему мать. Та бросила его. Бросила…              «Но она не виновата!» — мерзкий голос ребенка, защищающего свою родительницу, до сих пор жив в нем. Более того, Гаара даже прислушивается к этому голосу, на самом деле боясь потерять ту ниточку, ведущую к нормальной жизни. Нормальной ли?              Психанув, он дожимает вены, вздувшиеся на шее слабачки-куноичи, и словно в каком-то экстазе наблюдает за тем, как ноги Сакуры дергаются, а сама она, извиваясь, тщетно пытается оторвать от себя лапу зверя.              В её легких почти не осталось спасительного кислорода. Гаара расплывается в злорадной ухмылке, замечая, как тускнеют её глаза. О, это всесильное чувство власти! Он готов убить эту малютку прямо сейчас. Интересно, как отреагируют её так называемые защитники? Узумаки кинется с кулаками, а Учиха, наверное, взбесится… Хотелось бы увидеть боль, похороненную в их сердцах.              Но Сакура в очередной раз удивляет его, вдруг закатывая глаза и инстинктивно сжимая бедра. Так-так-так, неужели… Да нет, такого просто не может быть! Гаара буквально пожирает глазами её заходящееся в исступленном наслаждении тельце, не в силах оторваться от этой головокружительной картины. Разом обостряются все чувства, и дыхание учащается… Гаара подаётся вперед, завороженный, но еще не покоренный.              Песок волнами обрушивается на головы его преследователей и Канкуро с Темари, поглощая всех, заставляя их исчезнуть, а самого Гаару — предвкушать, какой ход он сделает первым.              Он наконец отпускает Сакуру, получившую свою порцию блаженства. Она никуда не уйдет. Не убежит и, что самое важное, не умрет.              Он не позволит.              Эта розоволосая девчонка — первый человек, что не захлебнулся в ненависти к нему. Наоборот, она даже… получила удовольствие? Правда, это только вопрос времени, когда ей захочется его убить, но ведь пока она не может сделать этого… Сакура безопасна. Только вот он для нее — нет.              — Вставай, — она даже не делает попытки приподняться, и Гаара, раздражаясь, подходит ближе, бесцеремонно хватая её за шкирку. Встряхивает, поражаясь тому, насколько она легкая.              — Б-больно! — Сакура тихо вскрикивает, но руку не вырывает. Поняла, что всё бесполезно? Какая сообразительная.              Пару минут они просто стоят, привыкая друг к другу. Гаара с интересом дергает на себя розовые, лоснящиеся красотой и здоровьем, волосы, наматывая их на плотно сжатый кулак.              Он заберет её с собой в Суну. Он… нуждается в ней. Нуждается в её любви. И плевать, что в глубине души он всё же понимает, что это не то чувство, способное излечить его сердце. Что угодно — только не любовь.              Больно? Гаара поднимает на нее, клокочущую от злости, потемневшие от желания глаза. Он изрежет её, замучает, склеит заново, если будет надо. Её ярость не может оказаться чернее его.              Хищно скалясь, он выдыхает в эти дрожащие губы:              — Привыкай.