Часть 1

2003 год Ни для кого не было секретом, что Серёжа Маврин обожал татуировки. С каждым годом он бил всё больше, а вместе с ними бил и рекорды по их количеству среди своих друзей и знакомых. Валера едва ли понимал товарища. Сам он ни за что бы добровольно не пошёл на такое. Не то чтобы он верил в вездесущие возгласы о том, что «тело — это храм, его нужно беречь». Но несколько часов терпеть боль ради какой-то там перманентной картинки?.. И всё же на Серёже эти «картинки» выглядели уместно, гармонично. Он будто родился уже весь исписанный линиями разной толщины и длины. И плевать, что последняя татуировка появилась у него буквально недавно. Серёжа и сам это понимал и очень гордился своими татуировками, светя ими направо и налево. Тут он рукава закатает, тут майку без рукавов наденет, а тут вообще без верха пройдётся. Однако на днях Серёжу словно подменили. Когда Валера зашёл к нему в гости, тот встретил его не в привычной майке, открывающей татуированные руки, а в водолазке, ворот которой доходил до самого подбородка. Изначальной целью визита было согласовать детали ближайшего тура группы «Кипелов», но все мысли выветрились из головы, стоило Валере увидеть сконфуженного Серёжу. — Серёж, ты заболел, что ли? За окном тридцать градусов, — Валера окинул многозначительным взглядом торс Маврина, обтянутый грубой тёмной тканью, но тут же отвёл взгляд. — В смысле? И проходи уже, что стоишь-то? — Серёжа как ни в чём не бывало упорхнул в глубь квартиры. — Для особо чувствительных к жаре есть холодный сок, — прокричал он, кажется, с кухни. — Налить? — Не откажусь, — прокряхтел Валера, пытаясь одновременно разуться и увернуться от любвеобильной живности, что жила у Серёжи. — Только немного. Мне петь ещё. Он прошёл на кухню и присел на излюбленное место напротив окна. Было время, когда он сидел здесь днями и ночами, короткая время за чашкой чая или чего покрепче и разговорами о высоком и не очень. Да, хорошее было время. — Валер, ты здесь? — Здесь я, здесь, — пробурчал Валера, отвлекаясь от удивительного пейзажа за окном и переключаясь на Серёжу, разливающего сок по чашкам. — Так у тебя всё хорошо? — Всё ещё не понимаю о чём ты, — Серёжа улыбался, но как-то натянуто, неестественно. — Маврин, я тебя слишком хорошо знаю. Говори давай, — Валера изобразил на своём лице нечто максимально суровое. — Это... Довольно сложно объяснить, — начал отнекиваться Серёжа. — Ты уж постарайся. Маврин ещё немного помялся, но потом всё же буркнул: — Пеняй на себя, — и принялся стягивать водолазку. Валере открылась прекраснейшая из прекраснейших картин. И дело было даже не в подтянутом животе, не в бледной коже. В первые пару секунд ничего не происходило, но потом чернила на теле Маврина пустились в пляс, и из них получались неописуемой красоты пейзажи, натюрморты и много чего ещё. Можно было даже подумать, что это фотография — так реалистично всё выглядело. — Невероятно… — прошептал Валера, вертя головой туда-сюда. Его взгляд жадно скользил по плечам Маврина, по его рукам, груди, едва проглядывающему прессу. Картинки были везде, и каждая из них изображала что-то своё, неповторимое. Всё изображённое как будто дышало жизнью, не переставая двигаться. — Все поначалу тоже так говорили, — вздохнул Серёжа. — Потом картинки показали им что-то ужасное, и теперь меня вычеркнули из жизни. — Никто тебя не вычеркнул, ты преувеличиваешь. Это же всего лишь картинки. Просто кино. — Они показывают будущее, страшное будущее. Наверное, люди вокруг оказались к такому не готовы. Я и сам не знал… — Брось, это всё твои собственные заморочки. В особую технику тату я ещё могу поверить, но предсказания — это уже слишком. Тебе просто завидуют! — Валера постучал костяшкой указательного пальца по прессу Серёжи. — «Двенадцать стульев» показывают? — Только «Оно», — Серёже не передался оптимистичный настрой друга. — Всё равно не смотри слишком долго. — Серёж, я никогда не отвернусь от тебя. Тем более из-за таких пустяков. Мы же друзья. — Да, друзья, — Маврин улыбнулся, но именно в этот момент червь сомнения заполз в его сердце. Друзья. Надолго ли? А Валера всё продолжал любоваться картинками… 2020 год На протяжении уже нескольких месяцев Маврин наблюдал за интернет-баталией, причины которой были стары как мир. По одну сторону баррикад были, как повелось, Холст с Дубом, а по другую — Валера, пытающийся обелить своё имя перед преданными фанатами. Валера постоянно упоминал Серёжу в историях, которые рассказывал в «разоблачающем» видео. Хорошо, что он вообще их помнит. Как и Серёжино имя. Тёплые воспоминания об их дружбе Серёжа бережно хранил в сердце. Их разговоры по душам, посиделки, бесконечные ночёвки в квартире друг друга, спонтанные поездки, — всё это Серёжа пронёс с собой сквозь годы. То было лучшее время его жизни, которое, впрочем, не продлилось столько, сколько он ожидал. Всё с треском рухнуло так неожиданно, что он и опомниться не успел. После его ухода из Арии их взаимоотношения уже не были такими, как раньше: видеться часто они больше не могли. Но ведь дружить можно и без частых встреч, правда? Они записали сольный альбом, а спустя несколько лет последовало приглашение в группу… Маврин чувствовал себя нужным. А что случилось потом? Потом случились картинки, будь они неладны. Как Серёжа и предсказывал, Валерино отношение менялось не по дням, а по часам. Пропала та лёгкость в общении, все разговоры свелись к рабочим моментам. Тогда Серёжа почувствовал себя брошенным псом, которого на короткий миг окружили заботой, а потом резко выкинули на улицу — сам, авось, проживёт. Он ушёл из группы. Спустя несколько лет картинки исчезли сами по себе и больше не появлялись, но Серёжа до сих пор ощущал на себе их движение. Все эти годы он винил себя, картинки и тот день, когда он решил пойти к тому странному тату-мастеру. Все эти годы он отгонял от себя очевидную правду, которую он не мог принять. Может… дело было вовсе не в картинках? «Эх, Валера… — подумал Маврин, захлопывая крышку ноутбука. — Ты ведь говорил, что не отвернёшься от меня. И где ты теперь? Друг».