Часть 1

Как раз когда прозвенел звонок, Флёг закончил проверять свои расчёты. Занятие завершилось очень вовремя, тем более, он всё равно не имел привычки слушать лекции, которые изучил на год вперёд. Тетрадный листок, плотно исписанный размашистыми формулами и небрежными чертежами, содержал решение куда более интересной проблемы, чем фотоэффект. Неожиданно Флёга тронули за плечо. — Эй, Кен, одолжишь ручку на следующую лекцию? Он нехотя оторвался от красиво структурированных, почти художественных записей и посмотрел в лицо своего однокурсника, которое округлыми щеками и красноватой кожей напоминало ему кусок бифштекса. — Не знаю, — холодно ответил Флёг. — Разве ты когда-то пользовался ручкой на лекциях? Широкая простодушная улыбка сползла с лица-бифштекса. — Чувак… — раздосадованно протянул он и вышел из аудитории. Флёг ухмыльнулся одними уголками губ и оправил рубашку. Профессор очень кстати задержался в аудитории — пролистывал записную книжку, и Флёг торопливым шагом направился к кафедре. — Мистер Джонсон, я бы хотел попросить вас взглянуть… — начал он на ходу. — Сэр? Вы меня слушаете? Мистер Джонсон, не отрываясь от книжки, сказал: — Да-да? — Я некоторое время занимался исследованиями и наконец-то пришёл к довольно интересному результату… Сэр? — Матерь божья, — пробормотал мистер Джонсон, глядя на наручные часы. — Мне надо бежать, я посмотрю на ваше исследование позже, ладно, мистер… Как там ваше имя? Флёг не стал отвечать: профессор выбежал из аудитории быстрее, чем смог бы разобрать его ответ. Несколько секунд Флёг стоял без движения, плотно сжав губы, а когда лекционная опустела, сдавленно выругался и смял листок. Уже не в первый раз месяцы долгих кропотливых исследований он сжимал в кулаке, как конфетный фантик, и чем больнее он вонзался ногтями в ладонь, тем отчётливее становилось желание, чтобы смятым комком мусора стал этот опостылевший университет вместе со всеми студентами-лодырями и преподавателями, которым на них наплевать. Внезапно гнев схлынул. Любые чувства стирались, как мел с доски, когда в голову Флёгу приходила идея, причём не обычная, а особая, одна из тех идей. Он ведь мог сконструировать машину, которая бы комкала здания и людей как бумагу, а будь у него ресурсы, он бы её построил… Нет, конечно, это уже домыслы. Да и сама идея не допускает рассмотрения. Но чем мучительнее Флёг боролся с искушением, тем большим количеством деталей она обрастала. Наконец, он снял с плеч рюкзак и вытащил тетрадь в гладкой чёрной обложке. Он записывал в неё очередную свою чудовищную задумку, спешно, будто кто-то норовил заглянуть ему за плечо, но каждый завиток он прорисовывал почти с нежностью. Никакие идеи не изливались так красиво и стройно, как те, которые он хранил в чёрной тетради; в каждой цифре — колоссальная сила, воспользоваться которой ни у кого не хватало дерзости, в каждом символе — тяжёлый лязг металла, высвобождающего свою полную мощь. К нему примешивались грохот, и хруст костей, и человеческие стоны… Флёг протяжно выдохнул и убрал тетрадь обратно в рюкзак, будто ничего и не было. Он больше не злился, но ощущал себя… странно. Он оглядел пустую аудиторию. Утреннее солнце вычертило на столах ровные прямоугольники света; стояла мёртвая, почти вакуумная тишина. Флёг подошёл к окну и с удивлением отметил, что университетский двор тоже пустовал, хотя прошло уже минут пятнадцать от обеденного перерыва. Ни машин, ни людей; Флёг мог даже сказать, что само время застыло, если бы не знал, что это невозможно. И всё же что-то было не так. Флёг ощущал чьё-то присутствие. Он подумал, что это, скорее всего, очередная дурацкая шутка его однокурсников, и пообещал себе, что останется невозмутимым, кого бы он ни увидел за спиной, когда обернётся. Это оказался не его однокурсник. Рядом с кафедрой стоял высокий человек в чёрном плаще и цилиндре и пристально смотрел на Флёга, хотя в полной мере назвать его человеком не позволяло безносое, пепельного цвета лицо. Своё обещание Флёг сдержал: он абсолютно ничем не выдал, что внутри у него всё похолодело и съёжилось, хотя это потребовало небывалой силы воли. — Приветствую, мистер Кеннинг Флёгслайс. Не будет ли у вас свободной минутки? — Незнакомец говорил буднично, как сосед, желающий доброго утра по пути на работу, но сам его голос словно резонировал у Флёга в груди и подгонял к горлу тошноту. Флёг встряхнул головой, как бы убирая нестриженые волосы с глаз — на самом деле он лишь пытался согнать с себя оцепенение. Ситуация настораживала — и не зря, но этому типу было бы куда проще покалечить Флёга раньше, пока тот стоял к нему спиной. И до сих пор нельзя было исключать, что это всего-навсего розыгрыш. — Смотря кто интересуется, — спокойно ответил Флёг. — Как грубо с моей стороны, — покачал головой незнакомец. — Я — Блэк Хэт, владелец одноимённой организации. Я хотел бы предложить вам работу. Флёг сощурился, но очки, которые ещё месяц назад стоило поменять, не позволяли как следует вглядеться в лицо Блэк Хэта. Впрочем, вряд ли вблизи оно оказалось бы приятным зрелищем. — Во-первых, если вы не знаете, как произносится моя фамилия, лучше называйте меня Флёг. Во-вторых, раз уж вам удалось разузнать моё имя, то наверняка вы в курсе, что мне всего пятнадцать. — Но, позволю себе заметить, в свои пятнадцать вы посещаете третий курс университета. Это впечатляет. Блэк Хэт мягко — насколько это позволяли черты лица — улыбнулся, и Флёг почувствовал, словно его выловили взглядом из огромной толпы. Лестно, но чересчур неуютно. — Я сомневаюсь, что работа в компании, о которой я даже не слышал, может показаться мне заманчивой. Особенно если через год я окажусь в лучшем университете страны, — сказал Флёг с прохладной усмешкой, но всё же уходить он не торопился: любопытство пересилило в нём обычную осторожность. — Но вы наверняка знаете о ней, хотя и не догадываетесь об этом. — Неужели? — Видите ли, мы предпочитаем действовать из тени, и, тем не менее, охватываем весь мир. — Вы прячетесь от закона? — нахмурился Флёг. — Нет, мы пытаемся сохранить, если так можно выразиться, некоторую… магию. Блэк Хэт коротко взмахнул рукой и вынул что-то из-за полы плаща, — и тогда Флёг чуть было не дернулся с места, но не от испуга, а потому, что увидел в руках Блэк Хэта свою тайную чёрную тетрадь. Ошибки быть не могло: он отличил бы эту тетрадь от тысячи таких же, а видеть своё самое тёмное сокровище в чужих руках было всё равно что оказаться голым посреди улицы. — Откуда у вас это? — фальшиво ровным голосом спросил Флёг. — Как я и сказал. Магия, — непринуждённо усмехнулся Блэк Хэт. — Разве ты не удивлён? Нечаянно взгляд Флёга упал на электронные часы, висящие над доской. Они стояли. Но Флёг хорошо запомнил, что профессор позавчера менял в них батарейки; значило ли это… Он еле удержался, чтобы не облизать пересохшие губы. Лучше даже в мыслях не выдавать своих сомнений — мало ли, на что способно это таинственное существо. — Вообще-то, я уже давно знаю, что так называемые сверхъестественные силы существуют, — ответил Флёг. — Я доказал это во время своих исследований: это объясняет многие парадоксы. Он не врал — пожалуй, только это позволяло ему сохранять выражение скучающего безразличия на лице. — Великолепно. Значит, можно будет сэкономить на вводных курсах. — Вы чересчур щедры. Однако, это действительно моя тетрадь? — Давай проверим, — сказал Блэк Хэт и открыл первую страницу. Флёга чуть не разорвало пополам. Он всем телом ощущал, что напряжён, как перетянутая проволока. Дело было не только в издёвках — их он наслушался предостаточно за свою недолгую жизнь. Безусловно, непредсказуемая потусторонняя сущность — совсем не то же, что школьные хулиганы, потрошащие портфель своей жертвы. Но первая за долгие годы встреча с чем-то не до конца постижимым, неизученным вызывала мурашки по коже и какое-то нездоровое желание поскорее препарировать это и зарыться в его внутренности. Он как будто сидел перед клеткой с тигром, загипнотизированный и зачарованный собственной вседозволенностью, отмахиваясь при этом от мысли, что клетка может оказаться не заперта. — Всё равно там только технические заметки, вы не поймёте, — фыркнул он. Блэк Хэт с улыбкой покачал головой, будто обращаясь к ребёнку: — Твоя особенность вовсе не в выдающемся интеллекте, как ты мог подумать, Флёг. Она в желаниях. Амбициях. Размахе. Ты считаешь, многие люди могут хотя бы задуматься о том, что ты так кропотливо рисуешь на этих страницах? А сколько из них действительно хотят претворить это в жизнь? — Он захлопнул тетрадь и довольно, почти мурлыкая, усмехнулся, а затем подошёл к окну. — Я не предлагаю деньги, конечно же, твой интерес не в них. Но я могу предложить намного больше. Любое твоё требование, любой запрос, каким бы безумным он ни казался. Всё, чтобы исполнить любое твоё желание и утолить жажду к созданию этих ужасающих, поистине великолепных машин. На какое-то мгновение Флёгу показалось, что аудитория исчезла, словно была только сном, а с его запястий упали чугунные цепи. Но в следующий миг его швырнуло обратно, вниз, и пальцы сами собой сжались на молнии рюкзака, которая раньше скрывала мир его мыслей от реального мира. Блэк Хэт не смотрел на него, но Флёг знал, что именно сейчас его изучают как никогда пристально, разглядывая как под микроскопом каждый вздох и каждую морщинку на лбу. — Не торопись с ответом, подумай, — сказал Блэк Хэт. — Но чтобы мои слова не казались пустым звуком — загляни в рюкзак. Не особо задумываясь, Флёг расстегнул молнию, и его сердце подпрыгнуло до самого горла. Внутри вместо учебников и тетрадей поблёскивал неровными боками серый слиток, размерами почти не уступающий футбольному мячу. Флёг без капли сомнения мог сказать, что это платина — материал, на котором он мечтал построить империю своих изобретений. — Считай это маленьким авансом. И помни, что я могу обеспечить тебя тысячами таких слитков. Флёг не мог оторвать глаз от тускло мерцающего металла, и его блеск, кажется, начал затмевать взгляд. Ярче, чем когда-либо, Флёг видел картины будущего, к которому он шёл напролом, наперекор родителям, которые гордились братцем-героем и боялись способностей второго сына, таская его по коррекционным школам. Никто не представлял, что делать с гениальным ребёнком, а ему ничего не оставалось, кроме как прорываться, всё громче и громче заявляя о себе. С раннего детства в нём зародилось убеждение: действительно важным станет только тот шаг, которым он переступит человеческие возможности, человеческую жизнь и само представление о сущем. Ему твердили, его убеждали, что это ужасно и он нездоров, — и пусть даже это было правдой, но все они заслуживали ощутить на себе последствия. Так может, пришло время послушать кого-то, кто стоит выше всех пренебрегавших им ничтожеств? Флёг поднял глаза на Блэк Хэта, который всё ещё безучастно смотрел в окно. Солнце серебрило его кожу и смягчало колкую улыбку, и его лицо, казавшееся прежде зловещим, даже можно было назвать красивым… Неужели он был дьявольским благословением, предначертанным Флёгу? Никогда прежде похвала и признание не отдавались такой сладостью в груди, не звучали так правильно и мелодично, что Флёг был готов едва ли не упасть на колени, чтобы слышать их снова, и снова, и снова… И внезапно ему сделалось тошно. Сладость стала приторной, а благоговение сменилось беспокойством. Солнечный свет не играл на щеках Блэк Хэта, как поначалу казалось, он будто обтекал его — стремился обойти стороной. Флёг взглянул на застывшие часы и подумал, что если скажет сейчас «да», то просто променяет одни кандалы на другие. Он не привык полагаться на случай и на «магию», поэтому поднялся и решительно заговорил: — Как я уже сказал, вы очень щедры. Но никто не поддерживал меня, когда я на пять лет раньше окончил школу или когда проводил эксперименты на кухне в кастрюле. Мне не нужна была поддержка — ни от семьи, ни от учителей, ни от кого. И она не нужна мне сейчас. До свидания. Флёг не стал даже забирать рюкзак с «авансом» и быстрым шагом направился к двери, но когда он уже потянулся к дверной ручке, сзади послышался твёрдый голос: — А вот это была ошибка. Никто не смеет поворачиваться ко мне спиной. Флёг остановился. Он не хотел этого, но ступни словно приклеились к полу. — Куда же ты собрался, а, Флёг? Он пытался заставить себя сойти с места, но не мог шевельнуть даже пальцем: слова будто обрели над ним физическую власть и десятком сильных рук вцепились в тело. Но даже не это было самым кошмарным. Четверть минуты назад Блэк Хэт стоял у окна, и хотя Флёг не слышал его шагов, он отчётливо понимал: сейчас демон дышит ему прямо в затылок. — Ты почти меня расстроил, Флёг, — хриплый, ползучий, ядовитый голос обжёг ухо. — Но ты ведь толковый парень, ты придёшь в чувства? — Блэк Хэт провёл пальцами по груди Флёга, перечеркнув её крестом, который сдавил лёгкие и сердце; дышать стало невыносимо трудно. — Или, может, ты прислушаешься к своему разуму? — Он поднял руку ко лбу, царапнув по щеке, и, когда он очертил вокруг головы Флёга круг, тот ощутил, будто на него надели шляпу. Жар чужого тела тёк по спине, сдавливал плечи, и Флёг задыхался отчаянием и ужасом. Он мог лишь бесшумно плакать, пока его мысли метались в тесной клетке одеревеневшего тела. Всё не могло вот так закончиться… — Давайте обсудим, — с жалкой дрожью в голосе выговорил Флёг. Блэк Хэт отступил, а Флёг наконец-то смог повернуться к нему лицом, хоть и не целиком по своей воле. — Я вас слушаю, — ухмыльнулся Блэк Хэт. Флёг кусал губы. Ему нужно было время, ещё немного времени… У него появился план, очень размытый — лишь обрывки мыслей, но он цеплялся за него, как за полуспустивший спасательный круг. — Всё это… Просто бессмысленно. — Слова появлялись из ниоткуда, но его голос крепнул. — Почему ты так цепляешься за меня? Не можешь победить — возглавь? Я… Я нужен тебе. Ты мог бы схватить меня и заставить работать на себя, но нет. Получается, я должен сделать что-то по своей воле? Подписать договор или что-то в этом духе, да? Губы Блэк Хэта странно скривились, и Флёг понял, что попал в точку. Ещё немного — и он сбежит отсюда, а дальше… Да плевать, что дальше, он обязательно что-нибудь придумает, если только ему дадут щёлочку, через которую он сможет ускользнуть. — Ты прав. Нужно, чтобы ты подписал контракт своей рукой. Тем не менее, нигде не сказано, что рука должна при этом крепиться к твоему телу… Блэк Хэт резко подался вперёд, пытаясь шутливо ухватить Флёга за руку. Тот отшатнулся, а Блэк Хэт отпустил надменный смешок. — Ну а если я хочу подписать контракт где-то в другом месте, на других условиях? — спросил Флёг. — Могу я себе это позволить? Блэк Хэт задумчиво потёр подбородок, а Флёг уже с трудом держался на ногах, не веря своему счастью. — Я мог бы отпустить тебя… Но ты должен кое-что знать, мальчик. — Блэк Хэт взмахнул кистью, и Флёг, застонав, скрючился и осел на пол, потому что грудь его свело острой судорогой — даже в ушах зазвенело. — Если ты покинешь эту аудиторию, твоя жизнь уже не станет такой, как раньше. Думаешь, ты сможешь меня обыграть? Я уже поставил на твою душу метку, и теперь ты в моей власти. — Он грубо схватил Флёга за подбородок и подтянул к себе. Их лица оказались так близко, что для Флёга ничего больше не осталось, кроме клыков за хищнической улыбкой, готовых вцепиться ему в глотку, и раздирающего уши голоса. — Ты один из миллиардов, это правда. Я решил дать тебе шанс, потому что пожалел тебя. Но, видно, я тебя недооценил. — Он усмехнулся — Флёгу словно отвесили пощёчину. — Что ж… Я дам тебе ещё один шанс, последний шанс. Хочешь другие условия? Так уж и быть, я не стану забирать твою душу, но ты будешь работать на меня и только на меня, до конца своих дней, и это моя последняя уступка. Если ты настолько самоуверен, чтобы уйти, то дверь открыта. Но учти, что я смогу провести тебя через такие страшные пытки, что ты подпишешь что угодно и на каких угодно условиях. Ну, что скажешь? Флёг чуть не рухнул на колени, когда Блэк Хэт отпустил его. Дверь аудитории распахнулась, и перед Флёгом открылась чернота коридора — путь к свободе, мысли о котором, однако, вызвали только ноющую боль в сердце. Вот так, наверное, и дрессируют собак и прочих жалких созданий. Флёг уже знал, что всё кончено. Он понял, что не может бороться, в первый миг, когда заглянул в змеиные зрачки Блэк Хэта. Он сделал нетвёрдый шаг от двери. — Я знал, что вы меня не разочаруете, — сказал Блэк Хэт, и хотя Флёг не осмеливался обернуться, у него перед глазами плыла довольная улыбка, за которой прятался звериный оскал. — Перейдём к формальностям? Флёг лишь вскользь пробежал глазами контракт, который появился перед ним; важно ли, что в нём написано, если он проиграл и теперь расписывается в этом? — В скором времени я пришлю дальнейшие инструкции, — сказал Блэк Хэт, неспешно шагая к выходу. Стоя на пороге, он бросил через плечо: — И чтобы больше без фокусов. И дверь захлопнулась. Несколько секунд Флёг, замерев, смотрел на неё, и когда он почувствовал, что время в аудитории снова потекло своим ходом, ноги наконец перестали держать его. Никогда прежде Флёг не плакал навзрыд, и сейчас, казалось, он вымещал всю боль и безнадёгу за долгие годы насмешек, лишений, непонимания и бессилия перед всем миром и перед самим собой. Но теперь всё это не имело значения; мир, который Флёг выстраивал по кирпичику, только что обрушился у него на глазах, и даже обломков у него не осталось: он больше не имел власти ни над своими мыслями, ни над своими страхами, ни над своим телом. Он был просто жалким куском плоти, и всё, чего ему хотелось — спрятаться, исчезнуть, но чем отчаяннее он пытался закрыть лицо и голову руками, тем громче и прерывистее становились рыдания. Но и они вскоре иссякли. Наступила пустая лёгкость: похоже, он выплакал всё до последней капли. Флёг поднял слетевшие с носа очки. Солнечные прямоугольники уже превратились в узкие полоски на подоконниках, а Флёг исступлённо смотрел на место, где раньше стоял Блэк Хэт. В сознании ещё трепетала надежда, что всё это было только кошмарным видением, или галлюцинацией, или буйной игрой воображения, и оно останется лишь рубцом в памяти; но жгучая тяжесть в груди говорила, что Блэк Хэт уже никогда не ослабит хватку на сердце Флёга, он всегда неподалёку, всегда твёрдо держит руку на его плече, отгораживая от смертного мира. Флёг поднялся на ноги — освобождённый и решивший наконец посмотреть в лицо тому, чего жаждал всю жизнь.