one last night in madripoor

      Мадрипур был местом, какого ты раньше не видела.       Тут не было каких-то особых зрелищ. Ты могла найти потрёпанных представителей низов криминального общества, улицы облицованные неоном, красные от крови, которую ты видела, если внимательно присматривалась. Даже вид океана не был настолько особенным, чтобы его выделять. Нет, пейзажи и архитектура Мадрипура не были теми, от которых ты широко открывала глаза, когда находила себя бесцельно блуждающей по извилистым переулкам. Но были люди вокруг тебя.       Воры, пираты и негодяи укрывались в доках, так давно, что никто не мог вспомнить, когда они там появились. Это был город, перенесённый на окраины общества, люди, которых никто не видел, но ты видела. Ты видела их каждый день, стоя на главном рынке и ожидая легкой наживы. Лица были везде: большие и маленькие, худые и толстые, уродливые и безупречные. Двух совершенно одинаковых людей в Мадрипуре было не найти. Если тебе надо было вспомнить кого-то, его уникальное лицо всегда ожидало в сознании.       После жизни на острове в течение почти 6 месяцев, многие люди уже были занесены в твой разум с пометкой «друг» или «враг». Этот человек, однако, был новым. Он был другим.       Ночь только начиналась. В баре «Принцесса» случились кое-какие проблемы, закончившиеся смертью Селби, несколькими убийцами, разгуливающими по улицам и ценой за их головы, но ты держалась в отдалении. Идти за этими убийцами значило идти против сотен, если не тысяч, тренированных охотников за головами и ассасинами и никакие деньги не стоили твоей смерти сейчас, когда ты была настолько близко к свободе. Вместо гонки за судьбой, ты решила отправиться в свою комнату, принарядиться и отправиться туда, где музыка была самой громкой, в поиске места, чтобы на ночь забыть о твоих проблемах. Глухие звуки плохих клубных диджеев и их ремиксов привели тебя в Леонардо’с Плейс. Там то ты и нашла его.       Ты выпила два стакана и стояла, прижавшись к стене, когда он появился в поле твоего зрения. Что изначально привлекло твоё внимание, так это его танец. Он вообще не мог пошевелиться. Что, впрочем, привлекло твоё внимание ещё, так это его лицо.       Какая-то мимолётность была в нем, как будто в любой момент кто-то мог натолкнуться на него, а он бы бесследно исчез от их касания. Несмотря на это, одет он был безвкусно. Все в его одежде кричало о богатстве и тонком вкусе — от количества нитей на его отвратительной фиолетовой водолазке до блеска его ботинок. Он был странным, ходячим противоречием, и тем, кто никогда не имел удовольствие украшать твоё присутствие или придаваться плотским утехам с тобой в прошлом. Проще говоря, он тебя заинтриговал. Тебе было нечего терять, так что ты допила последний коктейль и отправилась к щели в толпе, где незнакомец заявлял о своих правах. Настало время для игры. — Ты здесь один? — спросила ты. Твой голос было плохо слышен из-за тяжелого гула музыки.       Он оглядел тебя с ног до головы, перед тем, как ответить, как будто пытаясь оценить тебя. Что-то в его взгляде, задерживающимся на твоём теле заставило твоё сердцебиение участиться. — Я не ищу компании, — его тон с акцентом был грубым, но оставлял лазейку для пересмотра ситуации.       Ты рискнула. Что может пойти не так?       С максимальным чувством такта и изяществом, ты позволила себе чуть приблизиться к нему. — Я что, выгляжу слишком дорого для тебя? — поддразнила ты, а потом отступила с усмешкой. — Спасибо за комплимент, но я здесь не для этого. Моя работа более… опасна.       Пока ты танцевала, подол твоего платья задрался настолько, что легко можно было обнаружить кобуру с ножиком на поясе с подвязками. Тебе было приятно осознавать, что этот хорошенький незнакомец удивленно уставился на тебя; это значило, что прежде всего он смотрел на твою верхнюю часть бедра. — Мне нравится то, что я увидел в тебе… тебе нравится то, что ты видишь во мне?       Каким-то неведомым образом, твоя маленькая шутка расположила его к тебе, однако чуть-чуть. Вместо того, чтобы отмахнуться от тебя, мужчина прервал свой судорожно-отрывистый танец, чтобы по настоящему завладеть твоим вниманием. Затем он сдался. — Может выпьем? — спросил он. — Кем бы я была, если бы отказалась от бесплатной выпивки, которую предлагает красивый незнакомец? — ты ухмыльнулась. — А я и не обещал, что она будет бесплатной, — вы поднялись, он подал тебе руку.       Итак, вы двое оказались в баре, прижимаясь телами друг к другу, подальше от изнуряющей толпы, когда бармен пододвинул ваш заказ. Незнакомец пил бренди, пока ты выбрала коктейль из апельсинового и лимонного соков, ликера и коньяка. Там было достаточно алкоголя, чтобы ты начала чувствовать себя довольно-таки подшофе, но ты все ещё чувствовала полный самоконтроль. — Итак, как мне тебя называть? — ты сделала большой глоток, прежде чем заговорить. — Ты можешь звать меня Гельмут, но Барон тоже неплохо, — ему потребовалось мгновение, чтобы ответить, но как только он закончил, он показался неуверенным в себе. — Это прозвище? — ты приподняла бровь. — Скорее титул.       Он сделал глоток, пока ты таращилась на него. — Типа знать? — Не «типа». Я и есть.       Твои щёки вспыхнули. Рациональная часть твоего разума была настолько ошеломлена легкостью, с которой Гельмут лгал, что он, казалось, полностью замкнулся, оставив тебя очень озадаченной и более чем немного заинтригованной. — Ну что ж, прошу прощения, мистер Барон. Что такая важная особа как Вы, делает в таком месте, как это? — У такого человека, как я, есть масса причин для пребывания здесь. А вот у такой красивой девушки как ты… не так уж и много, — он размахивал рукой, делая размашистые жесты, пока говорил, — Зачем рисковать своей жизнью и красотой ради этого? Зачем жить в подземелье, где ты даже и мечтать не можешь о том, чтобы увидеть звёзды?       Ты допила свой напиток в один большой глоток. Он обжег тебе горло, но ты наслаждалась этой болью. — Не всем повезло родиться в месте, где мы можем видеть звёзды. Забавно, хотя я как раз собираюсь сбежать отсюда. — Это правильно? — Я наконец скопила достаточно денег на подработках, чтобы выкупить свою свободу у Пауэр Брокера.       Что-то в том, как Гельмут улыбался, заставляло тебя чувствовать себя в безопасности. Как будто ты могла рассказать ему свои худшие, самые тёмные секреты и не чувствовать ни капли страха или вины. — Я не особо важная персона здесь, всего лишь мелкий охотник за головами и по какой-то причине я все ещё тут. Ценности я не представляю, многого не знаю. Если я просто заплачу взнос и буду продолжать давать деньги, пока я не вытащу их когти из моей спины, я буду свободна и уплыву завтра на грузовом судне. — Ах, путешествие на грузовом судне. Знаешь, быть безбилетником ужасно опасно. Невозможно предсказать настроения морей. — Ну, это всего лишь риск, на который мне придётся пойти, чтобы выбраться отсюда и перестать… как ты там говорил, рисковать своей жизнью и красотой?       Вы оба усмехнулись, Гельмут сделал последний глоток, чтобы опустошить свой стакан. Затем разговор замер. Люди вокруг были живыми, вращались в такт музыке, их пульс бился в её такт, но казалось, что их там вообще не было. Вместо этого все твоё существо было сосредоточено на странном мужчине напротив тебя, который украл твои чувства своим холодным тоном и сильным акцентом. Он заставлял тебя чувствовать себя живой. Нет, более чем живой. Каждый цвет стал ярче, каждый звук резче, каждый глоток твоего напитка был чётче. Он был мужчиной, который встречается только раз в жизни и это была ночь той, которая бывает только раз в жизни. Ох, к черту всё! —Нравитесь Вы мне, Барон, — замурлыкала ты, прижимаясь к нему поближе.       У него перехватило дыхание в тот момент, когда ты прикоснулась к нему. Он вёл себя так, словно прошло очень много времени с тех пор, как к нему в последний раз так прикасались. — И я думаю, Вам я тоже нравлюсь. На самом деле, думаю, что нравлюсь достаточно, чтобы мы могли поговорить в более уединённом месте. Что скажете?       Он не ответил. Заместо этого его рука в перчатке обхватила твоё запястье, и через мгновение он уже тащил тебя через переполненный танцпол к маленькому, уединённому коридору. Ты предположила, что это значит «да».       В момент того, как ты добралась до укрытия в тени, Гельмут набросился на тебя как голодный волк. Одна его рука быстро исследовала кожу чуть выше подола твоего платья, в то время как другая прижимала тебя к стене, держав крепко, как в клетке добровольного заложника его ласок. Он не целовал тебя в лицо, и ты не жаловалась на это, но он действительно использовал свой рот, чтобы сделать темный засос на твоей ключице. Его «забота» прекратилась только тогда, когда с твоих губ сорвался высокий, пронзительный стон. — Тебе нравится, не так ли, meine kleine<i/> <i>schlampe? — он зарычал сквозь стиснутые зубы.       Что-то в его тоне превратило твои и без того слабые ноги в вату. Однако в ту же секунду, когда ты обмякла в его объятиях, он отстранился. Выпрямившись, он подал тебе руку для поддержки. Ты взяла её без колебаний. — Мне ужасно жаль, что я был так груб. Уверяю тебя, я обычно не отношусь к тому типу мужчин, которые спят с кем-то только из-за быстрой прихоти, я просто был… изнеможен в течение многих лет и не имел много возможностей для удовольствия, особенно с такой красивой девушкой как ты.       Его комплимента было достаточно, чтобы ты покраснела, как школьница. Ты убила больше людей, чем могла сама посчитать, и, вероятно, занималась любовью с ещё большим количеством, но что-то в том, как Гельмут выглядел, говорил и вёл себя, заставляло тебя чувствовать себя почти невинной в его заигрываниях. Он был наркотиком, и тебе нужно было получить дозу, прежде чем он исчезнет навсегда. — Значит ли это, что ты считаешь меня особенной? — спросила ты с невинным взглядом и столь же невинной улыбкой. — Да, schatzi. Очень особенной. — Сначала твоя маленькая шлюшка, а теперь твоё маленькое сокровище? Так что же из них, Гельмут? — ты подтянула ногу, позволяя каблуку вонзиться в его дорогие брюки, и снова притянула его ближе к себе. — И очень умная. — Двигайся, Барон!       По твоему настоянию, Гельмут снова был на тебе, оставляя след горячих, влажных поцелуев на твоей щеке, пока он возился со своими перчатками, стягивая их и засовывая в задний карман, прежде чем продолжить. — Такая требовательная, — упрекнул он, но все же продолжал расточать тебе нежность, его рука поднималась все выше и выше по твоему бедру.       Теперь твоя спина была прижата вплотную к стене, и ты болезненно осознавала, насколько тёплым был Гельмут. От него пахло одеколоном богатого человека, но все же его кожа пахла дешевым мылом, когда ты наклонилась, чтобы сделать ему засос. — Тебе это нравится, — ответила ты.       Он хрипло рассмеялся. — Полагаю, да, — он усмехнулся, а затем его пальцы коснулись твоего сердца.       Твои колени подогнулись. — Моя нуждающаяся schatzi, неужели у тебя совсем нет терпения?       Твой ответ был был бездыханным; признание. — Не с тобой.       Что-то в твоих словах зажгло огонь в глазах Гельмута. В одно мгновение он поднял твою ногу вверх, в то время как он терся всей своей затвердевшей длиной о твою влажную одежду. Твой разум опустел. Он чувствовался большим. Бессмысленный всхлип сорвался с твоих губ. — Как ты хочешь меня? — спросил Гельмут. Говоря это, он легко провёл пальцем по твоему приподнятому бедру.       Ты предложила лишь ещё один всхлип. — Мне нужно, чтобы ты использовала слова и сказала мне, чего ты хочешь, или я не смогу дать тебе это, — лишь его тон делал тебя настолько мокрой, что казалось, что с тебя капает. — Я отсосу тебе сначала, если ты пообещаешь трахнуть меня, — сглотнув, ты сумела выдавить из себя слова. — Возможно, ты и есть моя маленькая schlampe, которой так не терпится опуститься передо мной на колени… — он ухмыльнулся как волк.       И ты была. Даже на трясущихся ногах ты с радостью падала на колени, пока Барон возился со своей ширинкой. Только тогда ты обнаружила, что смотришь в коридор на сочетание огней, звуков и людей, возможно, в 20 футах от вашего укрытия в тени. — Ты в порядке? — как будто почувствовав твой дискомфорт, Гельмут остановился. — Я просто на секунду забыла, что мы в публичном месте, — ты быстро кивнула. — Ты хочешь остановиться? Если проблема в месте, то я бы с удовольствием сделал паузу, чтобы мы могли найти новое пристанище, — он резко остановился, опустил глаза и встретился с твоим взглядом, смотря из-под тяжелых век, — или, может быть, тебя возбуждает идея устроить шоу?       Твоё сердце выпрыгнуло из груди. — Что ж, если моя маленькая schlampe так хочет устроить шоу, ей следует поторопиться.       Это был твой сигнал приступить к работе. Быстрым движением ты закончила расстегивать его ширинку и сдвинула боксеры, позволяя его прекрасному члену свободно выпасть. Это был приятный орган, и, насколько ты могла судить, средней длины, но толстый, с фиолетовым наконечником сверху. Один только взгляд на него заставлял тебя сжимать ноги вместе.       Медленно, ты осторожно лизнула верхнюю часть. Он чувствовал тяжесть твоего языка наилучшим способом. Гельмут дернулся вверх, как одержимый. — Это было так давно, да? — ты не могла сдержать смеха. — Меньше слов, больше дела, маленькая schlam-, — ты быстро прервала Гельмута, взяв большую часть его длины в рот.       Это, казалось, заставило его замолчать. Его волчья ухмылка растворилась в отвисшей челюсти, как только ты начала отсасывать. О, это будет весело.       По большей части Барон позволял тебе задавать темп, наклонял голову и давал тебе брать столько длины, сколько тебе было удобно, но через некоторое время его руки зарылись в твои волосы, когда он боролся с желанием сильно вцепиться тебе в горло. Особенно грубо щёлкнув бёдрами, Гельмут отстранился. — Ты ангел с небес, schatzi, — он застонал, медленно отрываясь от твоего рта, когда ты впервые за долгое время сделала глубокий вдох, — но сделка есть сделка, и было бы не совсем справедливо, если бы я получил все удовольствие, не так ли?       У тебя перехватило дыхание. Наконец-то пришло время для главного события.       Гельмут был на удивление нежен с тобой, когда предложил тебе руку и помог подняться, остановившись только для того, чтобы вытереть большим пальцем струйку с твоего подбородка. С кем-то другим это бы было абсолютно унизительно, но с Гельмутом… ну, он сделал с тобой то, в чем бы ты предпочла не признаваться — Что ты делаешь, Барон? — ты приподняла бровь, когда он, в свою очередь, встал на колени, отражая твою прошлую позицию. — Я просто предположил, что моя сладкая schatzi достойна награды за то, что так хорошо мне отсосала, — его слова заставили тебя прикусить губу, твои щёки вспыхнули, — а теперь будь хорошей девочкой и прими то, что я тебе дам. Я хочу услышать те красивые звуки, которые ты издавала раньше.       С этими словами его лицо исчезло под твоей юбкой. Он стянул с тебя трусики и… хихикнул? — И что теперь? — извиваясь, ты застонала, когда его горячее дыхание коснулось твоего клитора. — Ты насквозь промокла, — ответил он.       По привычке ты двинулась, чтобы закрыть ноги, но обнаружила, что рука Гельмута держит их открытыми. — Мне действительно нравится быть зажатым между твоих бёдер, но ты не должна прятаться от меня. Доставь себе удовольствие. Ты это заслужила, — именно тогда он набросился на твою вагину.       На протяжении многих лет у тебя было много партнеров, у всех были разные навыки, когда дело доходило до доставления удовольствия, но никто никогда не заставлял требы чувствовать так хорошо, как Гельмут, когда ты хватала его за волосы и седлала его лицо с безрассудной сомоотверженностью. Он всегда попадал в нужное место, попеременно посасывая твой чувствительный клитор и проводя по нему своим шершавым языком небрежными кругами. В мгновение ока твоё удовольствие достигло своего пика, когда твои колени задрожали. — Гельмут, — ты пискнула, — Гельмут, я сейчас… Ах!       Ты внезапно оказалась на грани наслаждения, когда Барон раскрыл тебя своими пальцами, надавливая прямо на это место внутри тебя. Это было откровение. Ничто и никогда не сравнится с ним, а трещетку даже не занялась сексом. Когда ты восстановила какое-то подобие стабильности, он отстранился от твоих бёдер, с лицом, скользким от твоих мороком и выражением кота, получившего сливки. — Ты издаёшь такие прекрасные звуки для меня, schatzi, — простонал Гельмут, поднимаясь со своего места у твоих ног и залезая в карман.       Пока он возился с презервативом, ты снимала трусики, поднимая по одной дрожащей ноге, прежде чем скомкать их и бросить на землю. Ты могла поднять их позже. Или нет! Честно говоря, твоё испорченное белье было последним, о чем ты думала, смотря, как Гельмут накатывает презерватив на свой член, несколько раз дёрнув. — А сейчас ты уверена, что хочешь этого? — Боже, да, — ты никогда в жизни не чувствовала себя более трезвой, несмотря на выпитое ранее. — Замечательно.       Он снова схватил тебя, выстроившись по твоим изгибам, а потом, сильно укусив твою ключицу, вошёл в тебя. Это не было болезненно или некомфортно, ты просто чувствовала себя целой, как будто нашлась недостающая часть твоего тела. В течение первых нескольких толчков, ты была настолько блаженна, чтобы обращать внимание на что-то вокруг вас, но как только ты спустилась с небес на землю, ты поняла, что Гельмут говорил. Ну, это было больше похоже на бормотание. Он, казалось, просто говорил весь свой поток мыслей тебе в ухо, когда он входил и выходил из тебя, как сумасшедший. Ритм был нарушен, но безумие держало тебя в напряжении. — Я не отпущу тебя никуда в ближайшее время, schatzi, и уж точне не на каком-нибудь сыром грузовом судне, как помойную крысу. Нет, ты поедешь со мной. Как только я помогу моим друзьям и ускользну с линии фронта, я смогу отвезти тебя туда, куда только пожелает твоё маленькое сердечко. Париж, Вена, Австралия… Mein Gott, какая чудесная вагина.       Любая здравомыслящая женщина, услышав его сексуально-пьяные размышления, сбежала бы. Она услышала бы дикий бред сумасшедшего и ушла бы после того, как их маленькая интрижка закончилась, чтобы никогда его больше не видеть. И это было бы рационально. Он даже не знал твоего настоящего имени. Здравомыслящие женщины не убегают с незнакомцами, называющими себя баронами, с которыми они связались в захудалом клубе, продавая украденные картины Ван Гога в центре преступного мира.       Однако ты и не была здравомыслящей женщиной.       Ты была убийцей, ребёнком, брошенным на улице, с выбором жизни или смерти, который собрался с силами и потащился к жизни. Ну и что, что идея о каком-то богатом таинственном благодетеле с крепким членом, приходящем, чтобы спасти положение, звучала фантастически? Это было фантастически. Как твоя личная версия «Красотки». Даже если он не был так богат, как утверждал, быть бедной и быть обманутой им было лучше, чем быть бедной и одинокой.       Всего на мгновение, и без сожалений, ты позволяешь себе потеряться в фантазии.       Как будто Гельмут почувствовал разницу. — Ты уже близка, маленькая schlampe? — он задыхался, позволяя своим толчкам принять более быстрый ритм стаккато.       Ты могла лишь стонать и кивать, когда он вдавливал тебя в стену. Однако, казалось, этого было достаточно, чтобы он уловил посыл. — Какая хорошая девочка, — промурлыкал он.       Его рот был так близко к твоему уху, его горячее дыхание щекотало чувствительную плоть с каждым вздохом, что он делал. Когда он словил свою собственную кульминацию, он провёл рукой между вашими телами и потёр тугие, влажные круги вокруг твоего клитора. Он уже был чувствителен, твоё тело только-только оправлялось от первого оргазма, и все же что-то в этом чрезмерном возбуждении было настолько захватывающим, как будто мученик к несбыточной мечте. С криком ты кончила во второй раз, тая в руках Барона Гельмута, когда он быстро поспел за тобой.       Вы двое остались там, прислонившись к прохладной стене и все ещё связанные своими половыми органами, в течении нескольких мгновений, тяжело дыша. Удивительно, но ты заговорила первая. — Вау, — вздохнула ты, позволив мягкому смешку сорваться с твоих губ. — Ты была великолепна, — Гельмут ответил тем же.       В странный момент близости он нежно поцеловал тебя в лоб, но затем отстранился, завязал полный презерватив и бросил его на землю, когда снова натянул боксеры и застегнул молнию. — И ты просто оставишь это здесь? — ты сделала жест в сторону его мусора. — У них есть уборщики. — Пожалуй, для того они и нужны, — булькающий смех сорвался с твоих губ.       Вернувшись в главный зал вечеринки, толпа только увеличилась с течением ночи. Никто не видел тебя, и никто не заметил твоих криков, во время танцев, выпивки и веселья под неоновыми огнями. Ты была, во всех смыслах, невидимой рядом с Гельмутом. Внутри и снаружи. Что-то волнующее было в том, что он был единственным, кто действительно видел тебя в комнате, набитой сотнями людей. Это было похоже на что-то из запутанной сказки. — Итак… — ты мягко затронула эту тему, натягивая платье, чтобы показать свою скромность, — что ты имел в виду, когда говорил о Париже и Вене, или… — Оу, ты слышала это? — Было довольно трудно этого не сделать, когда ты дышал мне в ухо, — хихикнула ты. — Я прошу прощения, — он прислонился к стене рядом с тобой, плечом к плечу в темноте, — но да, я имел в виду то, что сказал. Я-       Внезапно, громкий голос из глубины коридора вас прервал. — Вот ты где! — Черт возьми, Земо, я думал мы говорили тебе не высовываться, а не нанимать эскорт.       Там, у входа в коридор стояли два массивных мужчины. Они были явно недовольны, и хотя их лица были засвечены, можно было сказать, что они охотились не за тобой.       Они называли его Земо… где ты слышала это имя раньше? — По крайней мере, я не устроил сцену, забыв поставить телефон на беззвучный режим, — пожав плечами, Гельмут отошёл от стены.       Более крупный из двух мужчин остался на месте, в то время как другой пошёл навстречу Барону. — Клянусь Богом, мужик, ты стал в десять раз невыносимее с тех пор, как я узнал, что ты богат. — Это идёт в комплекте, — Барон снова пожал плечами. — Но ты не должен быть таким придурком из-за этого.       Ты почувствовала, что это хорошее время, чтобы вмешаться. — Большое спасибо, Гельмут, но я думаю, что должна дать вам, ребята, немного уединения, — сказала ты, поправляя платье и проходя вглубь коридора. Где-то должен быть выход… — Подожди! — когда ты обернулась, то увидела, что Гельмут спешил тебе на встречу.       Мужчины на заднем фоне выглядели потрясёнными и почти самодовольными. — Побереги свои деньги. Встретимся завтра днём на взлетно-посадочной полосе, если захочешь увидеться снова. Если нет, знай, что Пауэр Брокер не отпускает ценных людей дёшево и ты только что переспала с человеком за которого дают миллион долларов, так что покупка твоей свободы — это не вариант. Если ты хочешь отправиться без меня, то тебе придётся прокатиться на грузовом корабле, но не в качестве безбилетника. Работа на своё содержание — лучший способ остаться в тени. Никто не сможет прикоснуться к тебе как только ты- — Увидимся на твоём частном самолёте, Барон, — ты оборвала его, прижав палец к его губам.       Он усмехнулся. — Так ты будешь, — со всем удовольствием, на какое только способен человек, он вернулся к своим спутникам, но не раньше, чем попрощался, — прощай, schatzi, до завтра.       Когда ты снова прислонилась к стене, ты смотрела, как они уходят, с огоньком в глазах. — Кто это был? — Не твоё дело, Джеймс. — Ребят, на что я, черт возьми, я только что наступил? — Полагаю, это была моя использованная резинка. — Земо!