Часть 3. Упорство.

      

Все правильно, черт возьми, ты должен бояться меня, У кого сейчас власть?

***

      Я ещё раз обреченно тру правое запястье, коря себя за проявленную беспечность. Я просто забыла про браслет.       В детстве он помогал мне не устроить потоп или не разбить все тарелки в кухне, только потому что Рене ругала за двойку — любой стресс выливался в магическую нестабильность. При ношении браслета моя магия была подавлена, но не полностью. Бокалы не разбивались вдребезги, а лишь трескались. Рене и вовсе этого не замечала, постоянно покупая новую посуду.              Осознание, что это делаю я, пришло годам к шести. Мне, маленькой девочке, трудно было понять, почему же вместе с моим плохим настроением приходил дождь или усиливался ветер на улице. Но когда мне было двенадцать я полностью приняла свою магическую сущность. Я ведьма.              Не проходит и получаса с нашей последней встречи, как улыбчивая Луиза стоит на пороге моей новой комнаты. В её руках маленькая аптечка, очевидно для моей руки. Забота, которую она проявляет по отношению ко мне, льстит. Бросив быстрый взгляд на руку, я поджимаю губы. Рваные раны затянулись, и все это благодаря магии.              В детстве это было удобно после содранных коленок и локтей — лишь снять браслет, и ссадины затягивались с умопомрачительной скоростью. Благо, Рене была не особо внимательной матерью и не задавалась вопросами.              Луиза же, кажется, имела это качество в своем арсенале и сейчас выглядела крайне шокировано.              — Как… — она приоткрывает рот от удивления. — Как ты это сделала? Твоя рука ведь вся была в крови, это невозможно!              — Могу объяснить это тем, что у меня быстрая регенерация, ввиду моего происхождения и расы.              — Расы?!              — Я ведьма, — я стараюсь произнести это как можно спокойнее, но громкий истерический смешок раздавшийся от девушки, дает понять, что у меня не выходит сгладить острые углы. Именно так Луиза становится первым человеком, которому я прямо рассказываю о своем нечеловеческом происхождении.              Испытываю ли я от этого облегчение? В какой-то мере.              — Ты же шутишь… — шепчет секретарша, не веря в правдивость происходящего.              — Едва ли это можно назвать шуткой, — с грустью в голосе отвечаю я, и аптечка тут же оказывается в моих руках.              — Это т-ты сделала? — её голос испуганно дрожит, а глаза распахнуты в праведном ужасе.              — Да, — киваю я, в подтверждение своих слов заставляя коробку взлететь к потолку.              — Это… — Луиза изумлена и не может подобрать слов, чтобы описать эмоции от увиденного.              — Магия, — просто отвечаю я, возвращая аптечку в руки хозяйки, и сажусь на кровать.              — В-ведьма… — глаза Луизы становятся ещё больше, а руки покрываются гусиной кожей. Она начинает пятиться к выходу.              — Брось, — я поднимаю руки в примирительном жесте. — Я не причиню тебе вреда, я же не такой монстр как Вольтури. Я ведьма, но это вовсе не означает, что я могу позволить сделать кому-то нечто плохое. Сейчас я имею полный доступ к своей магии, так как браслет сдерживающий мой магический потенциал остался в Форксе.              — Где? — девушка немного успокаивается и подходит ближе, отбросив глупый страх.              — Форкс. Маленький городишко, откуда я приехала. Там я жила с сестрой и отчимом.              — А вас ведьм много таких?              — Не знаю, пока не встречала их. Хотя в детстве мне было очень любопытно. Хотела бы я познакомиться с ведьмой сейчас? Да. Это было бы очень полезно, научись я контролировать свои порывы. Браслет был спасением в мире людей, в нем я не могла колдовать так, чтобы это было заметно человеческому глазу. Но такая магия, это лишь крохи. Порой хотелось стянуть его и сделать что-нибудь безумное.              — Вау! — восхищенно произносит Луиза, а затем объясняет истинную причину своего визита: — Извини, я не хотела тебе мешать, просто сейчас приведут людей. Ненавижу собственную беспомощность, когда слышу их предсмертные крики…              Значит им привели обед. Безумная затея возникает в моей голове раньше, чем я успеваю взвесить все «за» и «против». Вот и настало время проявить свой магический потенциал. Сегодня никто не умрет. В моих действия снова читается протест существующим правилам. Вампиры могут загонять меня в рамки, а я их нет? Это ведь совсем несправедливо!              Без браслета я сильнее и даже не сомневаюсь в своей победе. Эти Вольтури ещё узнают, с кем связались. Я не дам этим людям так глупо погибнуть. Я пытаюсь сконцентрироваться на этой мысли и тут же ощущаю прилив магии. Покалывание в ладонях до боли приятно, в такие редкие моменты я чувствую себя поистине всемогущей.              Для простых бытовых действий нужны лишь крупицы магии, некоторые базовые вещи я могу выполнять и в браслете. Но сегодня дело намного серьезнее и масштабнее. Хватит ли мне сил противостоять древним вампирам, которые живут на этой земле не один век? Уверенность в своих силах заставляет меня напрочь забыть о рациональном мышлении.              Магия своенравна и коварна. Я выбегаю из комнаты, предварительно узнав от Луизы о местонахождении смертников, и захожу вместе с ними в зал, прорываясь к ничего не осознающим Вольтури.              — Увы, вам придется сесть на диету, — одним махом руки я отбрасываю вампиров в сторону, подальше от людей, застывших соляными столбами. — Чего ждете? Бегите скорее!       И они тут же бросаются к арочным выходам, перепуганные не на шутку. Моя магия обволакивает всё в этом зале, атмосфера и без того пугающая, становится еще более зловещей, когда вампиры оказываются прижаты к стенам. Я отпускаю их, только когда поняла, что смертникам удалось покинуть замок и не стать обедом для кого-либо еще.       И снова Джейн.              — Боль.              Я вскрикиваю и падаю на колени, но тут же поднимаюсь, перенаправляя на неё жалящее проклятие. Вампирша визжит. Что, сука, не нравится? Покричи же для меня, ну давай! И она кричит, надрывно и громко, пока Аро хлопает мне в ладоши.              — Ты станешь бриллиантом в моей коллекции!              — Как хорошо, что в мои планы не входило торчать здесь! — я вышибаю магией окна и дверь. Осколки стекла сыплются на пол. Довольная собой, я отпускаю себя и зря. Концентрация теряется, а вместе с ней магия. Естественно, Вольтури этим пользуются.              Кай подлетает слишком быстро — хватка за предплечье и меня бьют головой о колонну. Вероятно он хочет выбить мне мозги, пока моя магия угасает. Что ж, кажется, я истратила все запасы.              — Без магии ты не слишком смелая.       Удар головой о колону, и мир плывет перед глазами.       — Я уничтожу тебя.       Его черная едкая злость входит внутрь меня, съедая всё живое и светлое. На это я рычу, извиваясь в его руках без возможности что-либо сделать. Его ярость поглощает меня.       Что это за чертовщина? У него, что дар такой?       Я чувствую полную подавленность, магическое истощение и нарастающую злость. Создается безумный коктейль, лишающий меня магии. Я ее теряю, задыхаясь от хватки за горло, пытаясь вытолкнуть это нечто из себя, но крупиц моей магии ужасно не хватает.              — Я всё равно не отдам тебе её Кай! Никогда не отдам!       Злость и ненависть поднимаются бушующим потоком, давая мне сил, и черная слизь внутри отступает, оставляя меня. Я чувствую сильнейшее магическое истощение, желая лишь упасть на пол. Впрочем через секунду меня отбрасывают на пол, и пару раз перевернувшись, я падаю на спину, прикрывая глаза.       Пустота.              На краю сознания я чувствую холодные руки, которые поднимают меня и куда-то несут. Что, желает задушить меня? Но с облегчением я чувствую лишь мягкую поверхность кровати.              — Твое упорство принесет тебе адские мучения, которые ты даже не способна вообразить, — он отходит от меня и впервые обращается по имени, — Андреа.       

***

      — Андреа, почему ты не любишь баскетбол? — однажды под горячим июльским солнцем спросил меня Уильям, притягивая меня к себе ближе. Мы сидели под деревом, чьи раскатистые ветви скрывали нас от обжигающих лучей солнца.              — Не знаю, я ведь ничегошеньки в нем не понимаю, в отличии от тебя, — я легонько пихнула лучшего друга в плечо, который в один миг перестал быть другом. но в этом мне надо было винить лишь свой юный возраст. Мне было всего шестнадцать лет, и я ещё не разобралась в собственных чувствах.              — Эй! — парень рассмеялся.       Мы дурачились на зеленом газоне, в шутку толкались, но вдруг чистое небо скрылось за серыми облаками и дышать стало нечем. Всю радость будто выкачали из тела. Друг пропал и ко мне двинулась черная тень человека.              — Нет! Не нужно, пожалуйста! — раздирая горло закричала я, пятясь от неизвестного подальше. Но дальше ствола злополучного дерева уйти не удавалось, и я окаменела, когда в темной тени увидела проступающий силуэт вампира. Кай Вольтури.              Его рубиновые глаза внимательно вглядывались в мое перекошенное испугом лицо. Я пыталась закрыть глаза и с ужасом осознавала, что не могу шевелиться, застыв под деревом каменным изваянием, вынужденная наблюдать за собственным концом.              Он снял капюшон, и до меня долетела его язвительная усмешка «А вот я тебя никогда не оставлю!»              Меня подбрасывает и я сажусь на кровати, прижимая руку ко лбу. Я тру переносицу, понимая, что это был всего лишь сон. Просто сон. Но голова всё так же кружится, вероятно, я все-таки заработала сотрясение.       Я обвожу взглядом комнату и только сейчас обращаю внимание на интерьер. Большая кровать, тумбочка, два просторных окна, что занавешены дорогими гобеленами цвета спелого персика, в углу стоит маленький кофейный столик и кресло. Около двери в самом углу — большой туалетный столик с красивым зеркалом.        Я натыкаюсь взглядом на ещё одну дверь, ведущую в ванную комнату, и заставляю себя встать и пойти именно туда. Светло-серая плитка, контрастирует с темным напольным покрытием. Оно кажется до жути холодным, пальцы ног жалобно ежатся, но я приказываю себе не думать о холодных вампирах и быстро ополаскиваю лицо теплой водой.       Становится легче, и я решаюсь посмотреть в зеркало. В отражении мне предстает уставшая замученная девушка с рыжими спутанными волосами, синяками под глазами и общим отвратительным видом.              Я устала. Я измотана. Мне нужен отдых. Мне могут его предоставить? Да, Андреа, конечно могут! Одним укусом тебе обеспечат длительный отдых от этой жизни.              Тряхнув головой, я закрываю кран и пытаюсь привести волосы в порядок, что довольно трудно без расчески. Спустя пятнадцать минут мучений у меня получается придать локонам более менее божеский вид, и я вспоминаю о неприятно липнущей к телу футболке, напоминающей мне о том, что одежду я не меняла целых три дня. Одну ночь я вообще провела в холодных грязных подземельях, куда меня кинули после издевательств.              Я стараюсь глубоко дышать, избегая дурных мыслей, которые могут повлечь за собой необратимые последствия, а именно истерику. Она сейчас не нужна мне от слова совсем. Ведьмы в истерике это вообще страшное зрелище, сужу исходя из своего опыта. У меня с детства плохая стрессоустойчивость, и от выброса магии в такие моменты не спасает даже браслет, хотя конечно и уменьшает силу воздействия. Дело в том, что при нервном напряжении магия начинает скапливаться с удвоенной силой. Соответственно, когда ведьма находится на пике этого напряжения, магия начинает выплескиваться из неё мощнейшим потоком. В этом я убедилась, сдавая экзамены в прошлом году. Напряжение было сильнейшим, и у троих моих одноклассников хлынула кровь из носа. Все подумали, что это от стресса, но я то знала, что в этом виновна моя магия. К моему счастью, люди слишком недальновидны, чтобы понять истинную причину недомогания подростков. Так даже лучше.              В комнату заходит Луиза с подносом в руках, она опускает глаза и ставит свою ношу на кофейный столик около окна.              — Привет.       Секретарь вздрагивает и пытается сбежать. Я сжимаю руку в кулак, блокируя дверь и не понимая, что уже успело произойти.              — Отпусти меня, мне нельзя… нельзя, — у девушки, кажется, начинается истерика, и бедняжка оседает на пол, прикрываясь руками.              — Луиза, что с тобой? — подойдя к обретенной союзнице, спрашиваю я, ласково гладя её по плечу.              — Господин Кай приказал не разговаривать с тобой. Прости, — Луиза поднимается и неуклюже выбирается из комнаты.              Вот оно что! Кай приказал. Умный ход! Лишить меня социума и обречь на мучения!              Но сдаваться было не в моем характере. Я никогда не сдамся. Ибо упорство — моя отличительная черта. Не на ту напал, кровосос!