Глава 7. Лиарра

      В какой момент всё пошло не так? Когда она переступила невидимую черту, проведенную богами? Лиарра знала, что прогневала их в момент рождения.       Бастард.       Позорное клеймо на добром имени любого дома, и в особенности Старков, славящихся своей честью и преданностью. Она живое доказательство порочности лорда Эддарда и несчастья леди Кейтилин. Усугубляло ситуацию и то, что в мир девушка пришла не одна, а вместе с братом-близнецом Джоном. Двойное несчастье.       В раннем детстве Лиарра не замечала сильных отличий между собой и родными детьми Хранителя Севера. Да, некоторые служанки, питающие особую привязанность к хозяйке замка, могли повести себя грубее с ней, нежели с Сансой и Арьей. Однако в юности, когда вокруг были любящие братья и сёстры, северянка могла закрыть на подобное глаза. Какая разница, что думает прислуга, если есть семья? Лорд Эддард любил её, хотя и выражал чувства куда скромнее, нежели к законным детям, а леди Кейтилин она старалась избегать, дабы не видеть мук, искажавших красивый лик. Голубые глаза бывшей Талли всегда с холодом и презрением смотрели на неё, убивая хилые ростки чувств, взращенные девочкой. Но всему хорошему, как и плохому, рано или поздно наступал конец.       Санса.       Южная роза, заточённая во льдах Севера, показала Сноу её место в доме. Разбила наивные мечты об уютном доме, где тебя ждут, и любящей семье.       Лиарру и Джона не ждали. Лиарру и Джона не любили.       Милая, хрупкая Санса по мановению тонкой ладони смела границы, кои никто не рискнул преступить до сих пор. Она отвергла венок из синих роз, символизирующий чистую любовь и преданность. Она отвергла порочную кровь, очерняющую дом Старков. Произошедшее с лёгкой подачи септы и особо языкастых служанок за несколько часов облетело замок.       Стервятники почуяли кровь.       Естественно, лорд Эддард пресекал вольности прислуги. Однако, он оказался не всемогущ, а леди Старк принципиально закрывала глаза на многие происшествия.       Септа Мордейн считала своим долгом защитить доброе имя хозяйки от невежественных выходок дрянной девчонки. Она всегда имела при себе тонкий, очищенный от кожуры и вымоченный в воде, прут и после уроков, отпуская Сансу и Арью, наказывала Лиарру за все проступки, подмеченные ею до сей поры. Служанки, забывающие принести теплую воду для умывания или развести огонь в покоях, оставляя девочку наедине с сырой постелью и влажными вещами. Портнихи, случайно теряющие иголки в её платьях…       Подобных случаев было не счесть, но вопреки всему жизнь в Винтерфелле виделась северянке вполне сносной. Она бастард и должна довольствоваться тем, что имеет. Благородный отец соблаговолил забрать их с братом в свой замок. И Сноу неизменно мысленно благодарила Хранителя Севера за всё, что он сделал для них. Она считала себя обязанной ему, сие чувство и послужило одной из причин её поездки с отцом на Юг. Лиарра хотела быть нужной, принося отцу пущай и незначительную, но пользу, а также подобное путешествие избавляло леди Кейтлин от тревог, возникающих в каждую из их личных встреч.       Однако боги решили иначе, и вместо высокой должности Эддард Старк получил место для головы на пике городской стене.       В тот день над Королевской Гаванью светило яркое солнце, знаменующее один из самых тёплых дней за последние несколько лун. Толпы зевак собрались на площади, дабы лично засвидетельствовать наказание, дарованное предателю правящего рода. Но среди простого уличного сброда оказались и более значимые лица. Ночной брат, Йорен, успевший прикрыть глаза Арье, младшей дочери наречённого изменником, Лиарра, бастард преступника, видевшая всё до мельчайших деталей.       Лёд — фамильный двуручный меч Старков лишил одного из них жизни. Карминовая кровь брызнула на ступени Великой септы Бейлора, а отсечённая голова, покатившись, трижды ударилась о ступени, пока сир Илин Пейн не соизволил поднять её. Родные серые глаза, затухшие навсегда, остались широко открытыми, лицо, исказившееся посмертной маской, выражало смирение. Защитник Севера пал под безжалостными ударами интриг и коварства. Душа ушла, осталась лишь бренная плоть. Безобразная картина, навсегда отпечатавшаяся в сердце.       Последующие события Сноу помнила плохо, словно навернулась с лошади головой вниз на камни. Мир плыл перед глазами. Крик Сансы, павшей на колени, встревоженный лик Серсеи, округлившийся от изумления рот Вариса, радостные вопли толпы и недовольное роптание последователей веры в Семерых. Всё ощущалось, как сквозь толщу воды, в которой Лиарра тонула, не способная всплыть на поверхность. Невидимые руки удерживали её, притупляя эмоции, бьющие чрез край.       Йорен вывез их из Королевской Гавани. Ночной дозорный обещал доставить девочек в Винтерфелл, но и здесь боги не осчастливили смертных своей милостью.       Проклятые львы. Треклятые псы.       Их сопровождающий погиб, выполняя свой долг. Они вновь остались одни в стане врага. Григор Клиган. Гора. Бешеный пес Тайвина Ланнистера. У мужчины было множество имен, но ни одно из них не внушало Лиарре надежду на счастливое спасение. И лишь раз высшие силы сжалились над брошенными на растерзание стервятникам детьми. Солдаты Скачущей Горы оказались столь же тупы, сколь и их командующий. Никто не распознал девочек в мужских одеждах, и они удачно избегали посягательств коих удостаивались практически все пленниц, но длилось их везение лишь до слияния войска с основными силами.       Старый Лев с первого же взгляда подметил Арью, коя и отправилась к нему в личное услужение. Лиарре же удалось проскользнуть на конюшню. И всё шло подозрительно неплохо, до роковой встречи с лордом Бейлишом. Мерзкий предатель, переметнувшийся на сторону врага, узнал в замызганном конюхе бастарда Эддарда Старка. Её раскрыли. И Лиарре не оставалось ничего, кроме как предпринять жалкую попытку сбежать, тотчас пресеченную на корню четырьмя крепкими руки, ухватившими щуплое тело.       Лорд Тайвин пугал её. При каждой последующей встрече, даже столь мимолетной, что она не удосуживалась и взгляда, по спине ползли неприятные, липкие мурашки. Внутренности сводило, хотелось спрятаться. И всё же ненависть, посаженная королем Джоффри ещё в Винтерфелле и укоренившаяся в столице, давала свои плоды. Стоя на коленях пред Хранителем Запада, она смогла сдержать дрожь, не прятать глаз. Пускай лишь взглядом, но северянка не скрывала своего отношения к главе дома Ланнистеров, за что и поплатилась. Лорд поверил Бейлишу и вознамерился протащить её чрез всё королевство прямиком в логово львов. Но раз секрет происхождения Лиарры оказался раскрыт, то единственное, что ей оставалось делать — уберечь Арью от подобной участи.       С момента заключения им удалось встретиться лишь раз, когда лорд Тайвин приказал передать пленнице книгу по этикету для леди. Лиарра пришла в сильнейшее негодование от подобного дара. Однако, совладав со своими чувства, она умоляла Арью не делать глупостей и после отбытия основных сил бежать на Север к Роббу. Девочка долго отнекивалась, уверяя, что сможет отправиться вслед за Лиаррой и вызволить ту из прогнивших лап львов. Но столь смелые слова не внушали старковскому бастарду ничего, кроме ужаса. Если Арья рискнет сотворить нечто столь опасное, то в грязных канавах Речных земель станет на одно безымянное тело больше.       В конечном счёте им удалось прийти к компромиссу: девочка должна была отправиться к Роббу и сообщить ему обо всем, а Лиарра — выжить. Их прощание оказалось недолгим, дабы не вызывать лишних подозрений. Горячие слёзы обжигали кожу, но они пообещали друг другу встретиться вновь. На следующий день лорд Тайвин покинул Харренхолл, увозя с собой несчастную пленницу.       Путешествие до Королевской Гавани Лиарра могла бы назвать вполне сносным, если бы не несколько весьма досаждающих вещей. Ланнистер, решивший разбавить её досуг совместными ужинами, и назойливый рыцарь, приставленный к ней.       Благородный сын благородных родителей, коему дали недостойное задание. Точёное аристократическое лицо всегда приобретало брезгливые нотки, стоило им столкнуться взглядами. Он тоже презирал её. Считал ниже своего достоинства находиться в столь низкосортной компании. В его идеальном мире подобные ей наверняка должны были прятаться по углам и не попадаться на глаза приличным людям. Однако, несмотря на всю претенциозность своего поведения, отказаться от приказа самого лорда Ланнистера он не рискнул бы даже в самом страшном из кошмаров. Джером таскался за ней, закатывал глаза и время от времени пытался завести ненавязчивый разговор, походящий на глубочайшее из всех возможных одолжений.       Он откровенно раздражал её, напоминая о Теоне, столь же высокомерном и самоуверенном.       Время от времени северянке хотелось швырнуть в него кубок. Посему Харвин, второй надзиратель, приставленный к ней, вызывал в Лиарре куда более тёплые чувства. Оруженосец происходил из западного рода, причисляющего его к врагам Севера. И всё же, вопреки предубеждениям, заложенным происхождением, она видела в нём неплохого человека. В глазах Бейнфорта не горело пренебрежение. Он проявлял должное уважение к Лиарре, как к человеку, а не кидался неприязнью на пример Марбранда, от коего частенько получал за подобное.

***

      Вновь оказавшись в Королевской Гавани, Лиарра, не прониклась радостью и восторгом, охватившими её во время первого посещения сердца Вестероса. В душе зияла пугающая пустота, а по краям осталась щиплющая боль, время от времени напоминавшая о себе. И проезжая мимо Великой септы Бейлора она ощутила те самые эмоции, побуждающие ярое желание вонзить клинок в сердце короля Джоффри, отомстив за отца, а после принять достойную смерть.       Во всяком случае, тогда её жизнь обрела бы малейшую значимость в глазах северян. Позорное рождение и славная смерть.       Однако чести встретиться с королем она удостоена была лишь раз: по приезде во дворец. Джоффри предпочитал иной досуг, нежели милые чаепития с дочерью изменника. Он коротал дни более достойными развлечениями: стрельба из арбалета по привязанным животным, алкоголь, восхваление своих военных достижений леди Маргери — всё это, казалось, королю было значимее прочего.       Вопреки неприятным воспоминаниям, навеянными дворцом, Лиарре удалось найти тихое и спокойное место. В дальнем конце сада на отвесной скале, открывающей вид на залив Черноводной, произрастал массивный старый дуб, обвитый множеством толстых лоз, с раскинутой во всех стороны густой зелёной кроной, словно уподобившийся могучим чардревам, царившим на Севере.       Однако и здесь Лиарра не могла достигнуть полного уединения. Надзиратели Тайвина следовали за ней повсюду. И Санса.       Прелестная дивная Санса, обнаружившая сие чудесное место несравненно раньше, нежели новоприбывшая Сноу, то и дело нарушала душевный покой. Они не общались, лишь изредка перебрасывались парой вежливых фраз и расходились, словно в море корабли. Вот и на сей раз, заслышав шаги, северянка собиралась удалиться, дабы не находиться дольше положенного в недоброжелательной компании.       Однако походка не походила на принадлежащую Сансе. Она чуть пришаркивала, вальяжно проминая узкую дорожку ведущую к древу, в отличии от леди Старк, практически парящей над землёй идеально выверенными движениями. Поднявшись с колен и отряхнув скромное серое платье с несколькими аккуратными заплатками, предоставленное милостивой королевой, северянка оглянулась и наткнулась взглядом на высохшую старушку в зелёных нарядах, расшитых золотыми розами и отделанных мирийским кружевом. На обеих её руках сверкали, переливаясь на свету, крупные изумруды.       — Бастард Старка, я так понимаю, — констатировала женщина, изучив с ног до головы Лиарру.       — Приветствую вас. Верно, а вы позвольте поинтересоваться? — девушка сделала реверанс.       Роза, следовательно, пред ней представительница Юга, заполонившего Красный замок людьми после битвы на Черноводной.       — Оленна Тирелл, милочка. — Джером и Харвин сделали было шаг вперёд, однако дорогу им загородили два рослых близнеца-охранника. — Левый, Правый составьте компанию молодым людям, пока мы со Сноу обмениваемся любезностями.       — Миледи, я думаю лорду Тайвину не понравится подобное, — начал было расхрабрившийся Марбранд, пока его грубо не прервали:       — Если бы меня волновало мнение лорда Тайвина, то я бы здесь не стояла. Да и что плохого в обычном приветствии? Она пленница короля? Тогда почему столь злостный преступник спокойно разгуливает по саду, а не сидит в темнице? Да и ты с приятелем стоишь здесь и всё слышишь, если сочтёшь нашу вежливую беседу опасным заговором, то можешь первым делом побежать докладывать своему хозяину. Однако не удивлюсь, что и с тебя спросят за подобное, — тонкие ссохшиеся губы искривились насмешкой, а в водянистых глаза играло ехидство. Юный рыцарь стушевался и, сделав шаг назад, потупил взор.       — Произошедшее с вашим отцом — поистине удивительное событие, — обращаясь уже к Сноу, издали начала Оленна, забыв про маячившего за рослыми фигурами Левого и Правого, Марбранда.       — Вы правы, леди Тирелл. Подобное предательство порождает множество вопросов о причинах произошедшего, — северянка медленно кивнула и притихла.       В голове возникла неожиданная мысль: женщина, держащая в руках Хайгарден и всю мощь Юга, наверняка не просто так решила прогуляться в столь отдаленной части королевского сада, кою чаще всего посещают лишь две опальные персоны. Сноу и Старк. Ежели леди Оленна надеялась встретить Сансу, то она, определенно, потерпела неудачу. Однако у Лиарры вырисовывался неплохой шанс досадить проклятым Ланнистерам.       — Да и ваш брат насолил правящему семейству более чем, — степенно продолжила женщина.       — Робба заклеймили предателем, а за подобным по пятам всегда следует смерть. Я рада, что хотя бы старшая из оставшихся законнорождённых детей Старков находится сейчас с нами под патронажем милостивой вдовствующей королевы Серсеи.       Лиарра старалась сохранить невозмутимость, однако злорадство бурлило внутри. Она питала чаяния, что леди Тирелл поймёт столь явный намёк. Санса ближе всех остальных стояла к наследию Севера. Её будущие дети — законные Хранители Севера и властители Винтерфелла.       — Лорд Тайвин доверил девочку королеве? Он совсем обезумел на старости лет? — Оленна кивнула Лиарре и почти незаметно подняла вверх уголки губ, затем развернулась, двинувшись вверх по извилистой тропинке. — Что ж, раз путного от тебя всё равно ничего не услышать, то я покину вас первой. С запуганными детьми не имеет смысла вести диалог, они говорят лишь то, что от них желают слышать. Милостивая королева Серсея. Ха!       Левый и Правый кинулись за старушкой, уже преодолевшей часть дороги наверх в сторону центрального сада, а пунцовый Джером угрожающе двинулся на Сноу.       — Ты забываешься, грязная паршивка, — он схватил её за плечи и тряхнул, латные рукавицы болезненно впивались в плечи, грозя расползтись новыми синими пятнами. — Никто не позволял тебе вести светские беседы.       — А разве твой господин велел мне изображать из себя молчаливую сестру? — Голова начинала кружиться от грубой тряски.       — C-сир, — испугано пробормотал Харвин, — м-милорду подобное может не понравиться.       — Закрой рот! Из-за никчёмного бастарда я вынужден выслушивать нравоучения от ветхой карги. Пускай знает своё место! — Сознание стремительно ускользало от Лиарры. Последнее, что она помнила — свободное падение наземь.

***

      По прошествии нескольких дней Сноу не без удовольствия могла наблюдать за плодами короткой беседы с леди Оленной. Лорд Тайвин пребывал в бешенстве. Мейс Тирелл пожелал, в качестве добрых намерений Ланнистеров и в благодарность за помощь при Черноводной, выдать за своего старшего сына Сансу Старк. Хранитель Запада не смог отказать беспардонному наглецу, ибо помощь Хайгардена оказалась неоценима, посему его дурное расположение духа сказывалось на всех обитателях замка: служанки боялись заходить в покои лорда, покуда он находился в них, рыцари страшились сделать лишний вдох в присутствии господина, а вассалы старались приносить лишь добрые вести сюзерену, с дурными к нему направлялись посыльные, чьи жизни не стоили и медного пенни.       К сожалению, Сноу всё же пришлось лично посетить кабинет десницы, который она покинула уже представительницей дома Старков.       Северянка бежала по извилистым коридорам замка, совсем не разбирая пути, жгучие слёзы застилали глаза. Единственным желанием было убраться как можно дальше от треклятого логова Льва. Хотелось скрыться. Исчезнуть. Раствориться в воздухе и более не быть жалкой фигуркой в кайвассе. Но даже в своём горе она не могла остаться одна: извечные спутники по пятам следовали за ней до тех пор, пока один из ехидных окриков Джерома наконец не достиг затуманенного сознания.       — Что, как я и говорил? Милорд наконец-то указал безродной дворняжке её место? — Девушка резко остановилась. — Или тебя соблаговолили отправить к папаше?       — Повтори, — Лиарра застыла и обернувшись уставилась стеклянными глазами на рыцаря.       — Оглохла? Твоя голова всё же займет достойное место рядом с другими отбросами, такими же, как Старк?       — Как ты смеешь своим грязным ртом порочить доброе имя моего отца? — прошипела девушка и, подлетев к не успевшему среагировать Марбранду, влепила тому звонкую пощечину. — Ты, жалкий второй сын западного дома, коему положено лишь гордое имя, и более ничего!       Джером в непонимании уставился на разъярённую девушку, но вскоре до него дошло, что она посмела натворить. Юноша сделал резкий выпад и, схватив Лиарру за локоть, впечатал её в каменную стену.       — Безродная тварь! Как ты посмела меня тронуть?! — он сжал кулак и уже собирался её ударить, как почувствовал чужие руки, пытающиеся его оттащить.       — Сир, прошу вас. — Бейнфорт с несвойственной ему уверенностью обхватил Марбранда за талию и дёрнул на себя, давая северянке некое подобие дистанции.       — Отпусти его, Харвин. Пускай рискнёт сделать то, что задумывал, а после лишится руки. В лучшем случае. — Фиолетовые глаза прожигали оппонента. — Хочу посмотреть, что лорд Тайвин сделает с человеком, рискнувшим поднять руку на его будущую супругу.       Юноши, ещё мгновение назад активно меряющиеся силой, застыли, в изумлении взирая на девушку. В голубых очах Джерома светилась неприкрытая злоба, граничащая с неверием. Его благородный сюзерен берет в жены бастарда изменника. Нечто граничащее с безумием самих Таргариенов.       В тёмных — плескалась надежда. Они с Харвином успели сдружиться за то недолгое время, кое имели в распоряжение. Юноше претило враждебное настроение окружающих к Лиарре. Однажды, когда Сноу поранила ногу из-за мелких осколков, подброшенных в туфли, оруженосец рвался доложить о случившемся Старому Льву, но она отказалась, зная, что подобное вызовет куда больше проблем от служанок в будущем. Бейнфорт словно и впрямь верил в благость сего события, ибо никто в здравом уме не посмеет навредить леди Ланнистер.       — Ты врёшь! — изрёк неожиданно нашедшийся Джером. — Милорд никогда не взял бы в жёны бастарда!       — Ты прав, король своей милостью сделал меня леди Старк, — новое обращение резало язык и вызывало першение в горле. Оно чужое. Вопреки воле богов присвоено ей. — Посему на исходе месяца состоится свадьба.       И, не обращая более внимания на шумного юношу, Лиарра двинулась в сторону покоев пытаясь понять, где оказалась.       Одновременно такой же и будто бы нет, коридор, возведённый из серого камня и украшенный гербами Ланнистеров, лишь изредка разбавляемых оленями на жёлтом поле. Лампады, освещавшие незнакомое место, мерцали приятным жёлтым светом, отбрасывающим причудливые тени. Она поднимала голову выше обычного, смаргивая подступающие слёзы. Нельзя показывать свою слабость, в особенности таким, как Джером. Стервятник, почуяв кровь, раздирал тело в клочья.

***

      Отведённое время подходило к концу. Свадебные приготовления завершили ранее намеченного срока. Но подобное не вызывало удивления, ибо свадьба лорда Тайвина не терпела отлагательств и огрех. Лучшие портнихи Королевской Гавани трудились день и ночь, то и дело сетуя, что невеста излишне худощава, и платье приходилось постоянно подшивать. Помимо прочего от них требовалось приготовить и ежедневные наряды, ибо, увидев заштопанные тряпки, предоставленные вдовствующей королевой, лорд Ланнистер был чудовищно раздосадован. Серсее следовало показывать величие львиного дома, а не жалкую попытку возвыситься за счёт унижения зависимых от неё людей.       Белоснежное свадебное платье, словно первый зимний снег, с вышитыми мелким жемчугом узорами казалось непомерно тяжёлым. Длинные рукава, призванные скрыть тонкость кости, тугой корсет, выбивающий из груди дыхание и придающий округлость фигуре, длинный шлейф, в коем Лиарра уже не раз успела запутаться во время примерок. Неудобные, натирающие ноги туфли прилагались к клетке, звавшейся платьем. Лорд Ланнистер также не поскупился и отправил ей колье с крупным, размером с яйцо, сапфиром и бриллиантами, лишь слегка уступающими ему в размерах, покоящееся на глубоко вздымаемой груди. Ошейник. Голову стягивала аккуратная причёска, над коей трудилась не одна служанка. Рвано состриженные ещё со времён прошлого пребывания в Королевской Гавани, волосы несколько отросли, практически касаясь плеч, что нисколько не облегчало работу дворцовых умелиц. Но наконец она была готова. Час пробил.       Лиарру несли вниз с холма Эйгона в мастерски вырезанном паланкине из красного древа, застланного мягкими цвета кости подушками, словно зверя в клетке, в сопровождение алых и золотых плащей мимо кирпичных складов, бревенчатых гостиниц, дома купцов, таверн, борделей, казавшихся почти игрушечными из окон Красного замка. Сквозь тонкую полупрозрачную ткань, отделявшую её от толпы, слышался гомон рыбного рынка. Скопление наверняка всё тех же зевак, что и в день казни отца, собралось, дабы поглазеть на величественную процессию, текущую журчащей жёлто-красной рекой по главной дороге к Великой септе Бейлора.       Паланкин дёрнулся и замер. Они прибыли. Импровизированная дверь распахнулась, и пред ней явился довольный, словно начищенный золотой дракон, лорд Бейлиш. Тёмно-зелёный камзол с блестевшей на груди брошью в виде пересмешника добавлял налёт благородства маленькому человеку. В одной руке он держал тяжёлую белую ткань, где при движении улавливались серебряные всполохи, а вторую простирал к девушке. Волна негодования зародилась внутри, желая утопить неприятный сюрприз, преподнесённый ей.       — Что привело вас сюда, милорд? — Сноу с презрением окинула протянутую в приглашении руку. Она брезговала принимать подобные предложения.       — Приветствую вас, — острая бородка дернулась, и мужчина снисходительно улыбнулся. — Возникли срочные дела в Королевской Гавани, поэтому мне пришлось вернуться. А когда я услышал про вашу свадьбу, то решил, что обязан сопроводить вас к алтарю, как причастное к сему радостному событию лицо.       Девушка заметила обращённые к ним со всех сторон взгляды и без удовольствия подала ладонь Мизинцу. Он помог ей сойти вниз и ловким движением расправил плащ с фамильным гербом Старков, державший доселе в руке. Свирепый зверь яростно рычал, выражая негодование, но протест не был услышан. Мизинец накинул увесистую ткань на открытые плечи, застёгивая серебряного лютоволка под горлом.       Это было неправильно.       Брошь душила северянку, забирая драгоценные остатки воздуха. Плащ тянул к земле. Но Петир словно не замечал неудобств, доставляемых невесте, и, взяв её под руку, удовлетворённо кивнул, показывая, что все приготовления завершены.       — Как думаете, Робб Старк уже слышал последние новости? — Они медленно двинулись вверх по лестнице, оставляя рыцарей и прочую свиту дожидаться у подножья Септы.       — Я надеюсь, лорд Бейлиш, что если вы всё же доживете до того момента, как Леди Кейтилин окажется в ваших руках, то она лично вскроет вам горло в память о муже. — Петир недобро усмехнулся, покосившись на спутницу.       — Вам нравится наживать врагов, леди Сноу? Подобные слова могут быть очень опасны.       — В считанные минуты я стану леди Ланнистер. Думаю, мой супруг сможет обо мне позаботиться, раз ему настолько важен ребенок, которого я могу родить.       — И облегчать ему задачу вы не планируете? — иронично изрёк Бейлиш, сильнее сдавливая хрупкую руку.       Тяжёлые двери с противным, жалобным скрипом отворились, пропуская их внутрь. Несколько десятков глаз устремились к ним, жадно рассматривая невесту и посажёного отца. Мизинец заискивающе улыбался родственникам и приближённым жениха, пока они не достигли подножья.       — У меня нет причин для подобного. И всё же я питаю чаяние, что это наша последняя встреча.       Излишне резко дёрнув руку, что наверняка не осталось без внимания старшего Льва и особо внимательных лиц, девушка промолчала и двинулась дальше, проделывая оставшийся путь к алтарю в гордом одиночестве.       В самом верху, словно на пьедестале, стоял её будущий супруг, полный стати и королевского величия. Алые цвета Ланнистеров пестрили повсюду: штандарты, люди, плащ в руках слуги. Слишком много багрянца. Цвета крови и потерь. Боли и лишений. Лорд Тайвин соответствовал своему дому: карминовый камзол, расшитый золотыми львами с раскрытыми пастями.       Сноу пробил озноб, вызванный ледяным взором жениха. Мрачные зелёные глаза буквально требовали, дабы она двигалась расторопней и не задерживала всех, а золотые прожилки в них опасно вспыхивали, суля неприятности за каждое лишнее промедление.       Лиарра словно взбиралась на промёрзшую гору: каждый шаг казался тяжелее предыдущего. Гневливый волк тянул назад, сдавливая горло. Последняя ступень, и, вновь запнувшись в непозволительно длинном подоле, Сноу предчувствовала скорую встречу с шершавыми плитами. Девушка сжалась, но вместо болезненного падения северянка ощутила резкий контраст между пугающими глазами и горячей крепкой рукой Хранителя Запада. Лиарра не озадачилась узнать, удалось ли им скрыть столь досадную оплошность, лишь встала на положенное место, гордо расправив плечи.       Пожилой септон кашлянул, привлекая внимание присутствующих:       — Перед лицом Семерых я сочетаю браком этих двоих, да будут они едины отныне и навеки. Взгляните друг на друга и произнесите обеты.       Они встретились взглядами в немой борьбе. Фиолетовые очи выражали протест, подобно дикому необъезженному жеребцу, норовящему скинуть незадачливого наездника. В зелёных стояло незыблемое спокойствие морских вод. Их невозможно было одолеть, лишь подчиниться, ибо коль непоколебимую гладь одолеют тревоги, то она похоронит всех причастных.       — Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый, — начали одновременно двое.       — Я — её, и она моя, — продолжил Тайвин.       — Я — его, и он мой, — голос не дрогнул, но сознание лениво затуманивалось.       — С этого дня и до конца моих дней, — фраза, вбивающая последний гвоздь в крышку гроба леди Сноу.       Септон окинул взглядом собравшихся, предлагая назвать причины, делающие брак невозможным, но, получив в ответ тишину, продолжил обряд.       — Жених может снять плащ невесты и принять деву в свою семью.       Уверенным движением лорд Ланнистер расстегнул брошь на шее Лиарры. Зазевавшийся слуга не успел вовремя подхватить плащ, и тяжёлая снежная ткань с вышитым серебром лютоволком, подобно знамени, скользнула вниз, накрывая лестницу. Каждый присутствующий имел честь лицезреть свирепого зверя, рычащего в сторону алых штандартов. Побледневший слуга согнулся практически пополам под раздражённым взглядом Старого Льва. Однако, дабы не заострять на произошедшем внимание, Хранитель Запада невозмутимо продолжил церемонию, покрывая изящные плечи карминовым плащом.       Септон неуютно поёжился и вновь закашлял, призывая оцепеневшую невесту к действиям.       — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем, — слова пеплом оседали на языке.       — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой.       Жилистые руки сжали онемевшие ладони, притягивая к себе невесту. Сухие губы на мгновение коснулись её, оставляя после стойкий вкус крови. Крови дома Старков.       Септон вознёс священный семигранный кристалл и громко объявил:       — Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Тайвина из дома Ланнистеров и Лиарру из дома Старков мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними!       Мужчина взял девушку под локоть, и они вместе спустились к поздравляющим гостям. Она видела Сансу в воздушном, струящемся по точёной фигуре платье цвета молодой травы. Наверняка, подарок будущих родственников. Узкую талию перехватывал янтарный корсет. Часть рыжих густых волос уложена в высокую прическу, а оставшиеся пряди струились по открытым на южный манер плечам. Они встретились взглядом лишь на миг, а после Старк отвела глаза. Лиарра прочла в них жалость. Когда-то Санса смотрела так же на выпавшего из гнезда птенца, но малыш страдал недолго, а у новоиспечённой леди Ланнистер впереди было достаточно времени.       Маргери Тирелл вместе с бабушкой также присутствовали. Будущая королева с ослепительной улыбкой поздравляла девушку, на что та лишь инстинктивно кивала.       Представители львиного дома тоже не упускали шанса выслужиться перед лордом, засвидетельствовав своё почтение, лишь Серсея и Джоффри не двинулись с места, презрительно наблюдая за продвигающейся к выходу четой Ланнистеров.       Дорога до замка прошла незаметно. Лиарра столь глубоко погрузилась в себя, что очнулась уже на пиру, где присутствовали и менее приближённые гости, не допущенные в Септу. Её супруг отсутствовал рядом, стоя несколько поодаль и ведя беседы с представителями других домов.       Королева Серсея напоминала покойного Роберта Баратеона, опьяневшая, она развалилась на стуле, испепеляя взглядом всех присутствующих и изредка кидая едкие фразы между поглощением очередной порции вина. Джоффри недалеко ушёл от матери, поддерживая её замечания и не сдерживая похабных возгласов. Символ власти и трона — золотая корона, усыпанная рубинами и чёрными алмазами, съехала набок с золотых волос, грозя в любой момент покинуть своего владельца. Санса сидела среди Тиреллов, то и дело переговаривалась с кузинами Маргери и личной служанкой Шаей. Сама же роза Хайгардена направлялась к Лиарре.       — Я счастлива, что совсем скоро мы станем родственниками, — Маргери нежно заключила ледяные ладони девушки в свои. Сноу хотела встать, но попытка оказалась пресечена: — Ох, сидите. Это же ваш праздник, не нужно лишних почестей. Ваш супруг — один из самых влиятельных людей во всём королевстве, не стоит кланяться каждому.       — Благодарю за заботу, леди Тирелл, — Лиарра кивнула, — мне ещё несколько непривычно пребывать к новом статусе.       — Просто Маргери. После нашей свадьбы с королем вы станете мне названной бабушкой. К чему нам глупые формальности? — она улыбнулась и наклонилась ближе к уху северянки. — Если вам потребуется помощь или просто захочется с кем-то поговорить, вы всегда можете прийти ко мне.       — Вы… ты слишком добра, Маргери. Я весьма признательна за твою чуткость и обязательно обращусь, если что-то случится, — Сноу приподняла уголки губ. Отец показал ей цену южных масок и обещаний.       Будущая королева радостно кивнула и вскоре покинула невесту, забрав с собой чужое тепло ненадолго вторгнувшееся в мир Лиарры.       Часы тянулись непростительно долго. Солнце уже скрылось за горизонтом, множество яств пропало в жадных ртах, заливаемых изобилующим на пиру вином. Девушку сковывала дикая усталость, живот сводило голодной судорогой. Но Лиарра не притронулась ни к одному из блюд. Казалось, если она съест хотя бы кусочек, то её стошнит прямо на праздничный стол. Сноу изредка нервно теребила жемчужины на платье. Фиалковые очи безучастно скользили по гостям, пока, наконец, не столкнулись с опасно блеснувшими изумрудами лорда Тайвина. Мужчина удостоил её коротким взглядом и направился к королю. Короткий диалог, и Джоффри пошатываясь поднялся с места.       — Об-объявляю, — чуть заикаясь начал юноша, — объявляю проводы!       Он громко опустил кубок на стол, выплёскивая добрую часть содержимого, призывая гостей к действию. Стайка особенно смелых женщин обступила Хранителя Запада, глупо хихикая, но всё же с осторожностью принявшись стягивать с него золотой пояс. Лиарре же повезло меньше: её грубо сдёрнула со стула толпа развеселившихся мужчин. Крупные, широкие, узкие, шершавые и мозолистые руки бесцеремонно разрывали искусное платье на жалкие лоскуты. Сноу почудился звук разлетевшихся во все стороны мелких жемчужин. Они задорно прыгали и отскакивали от безучастных плит Красного замка. Лиарра не узнавала лиц, фигур, лишь чувствовала грязные руки, пачкающие чистую кожу. Сколько их было за последние дни?       Мейстер, доставленный из Утёса Кастерли для проверки её целомудрия, чьи прикосновения доставляли небывалое доселе раздражение. Подобный шаг глубоко задел гордость девушки. Как он смел? Клеймо бастарда не делало из неё первой девы в борделе Снежного городка, куда столь сильно любил наведываться Грейджой, завлекая с собой Робба.       Помимо рук, сжимающих хрупкое тело, вульгарно щупающих её во всевозможных местах и тащащих наверх, в опочивальню лорда, она ощущала злорадный взгляд светлых глаз, следующий за ними. Джером. Паршивец всё видел, но продолжал бездействовать.       Лиарра чувствовала себя грязной от чужих прикосновений, и, когда надежды уже не оставалось, пред обезумевшей толпой возникла металлическая дверь с литыми узорами, ведущая в покои десницы. Первая брачная ночь. Она успела о ней позабыть среди царящей суматохи, но, увидев вход в чужие спальни, память услужливо напомнила ей о долге. Лиарра никогда не посещала лорда Тайвина вне кабинета.       Сноу грубо впихнули внутрь, захлопнув за спиной дверь и отрезав пути к отступлению. В комнате заблаговременно затушили все свечи, давая взгляду зацепиться лишь за отдельные детали, освещённые одинокой луной, горевшей за окном. Небольшой стол с графином и двумя кубками. Широкая кровать со свисающим балдахином, определить цвет которой не получилось. Темно.       — Варварская традиция, — привлекая к себе внимание изрек десница. Северянка вздрогнула. Она не заметила супруга.       — Вы могли остановить их.       — Я приказал вашему рыцарю проследить, дабы гости не позволяли себе вольностей.       Мужчина подошёл к столу и налил в кубок вина. На нём осталась лишь светлая тонкая рубаха, побуждая в Лиарре интерес: он разделся сам или тому виной осмелевшие и не менее захмелевшие женщины?       — Сиру Джерому стоит давать более чёткие указания. Возможно, ему показалось, коль я не обесчещена и жива, следовательно всё в полном порядке, — едко подметила она. Однако внутри всё сжималось.       Северянка знала, что будет дальше. Однажды Сноу из любопытства подслушала весёлый, бурный разговор братьев с Теоном, после чего несколько недель не могла спокойно на них смотреть, из раза в раз заливаясь краской.       — Мы вернёмся к этому моменту позже. Не желаю в первую брачную ночь обсуждать непутёвого рыцаря.       — Так вы знали, что он непутёвый, но всё равно приставили его ко мне?       — Довольно! Прекрати придираться к словам. — Он устало потер лоб двумя пальцами. — Выпей.       Лиарра недоверчиво покосилась на мужчину, но кубок приняла за неимением альтернатив. Принюхавшись, девушка поморщилась. Пахло слишком едко и кисло. Подобный запах исходил от мужчин, раздевавших её после пира. Дурные воспоминания обещали надолго сохраниться в памяти.       — Пей. Если бы я хотел тебя убить, то выбрал бы способ поизящнее.       Сноу поймала на себе изучающий взгляд и порадовалась спасительной темноте, окутавшей покои. На щеках заиграл румянец, она стояла практически обнажённая пред мужчиной, бесстыдно рассматривающем её. Поудобнее перехватив остатки нижнего платья, прикрывающего грудь, девушка всё же сделала глоток. Горечь обожгла язык и горло, медленно стекая внутрь, принося с собой удушающую сухость. Она поморщилась и отдёрнула от губ кубок.       Минута, две, в голове появилась лёгкая дымка, и будто бы стало легче. Помедлив, Лиарра всё же допила мерцающую чёрную жидкость, плескавшуюся на дне кубка, и поставила его на стол перед мужчиной. Лорд Тайвин удовлетворённо кивнул.       — Славно. Теперь стоит избавиться от тряпки, бывшей некогда платьем, — он выжидающе посмотрел на неё. По-видимому, десница не привык сталкиваться с промедлением в выполнении своих приказов.       — А если я откажусь? — язык заплетался, туман постепенно сгущался. — Нижнее платье не мешает исполнять супружеский долг.       — Я уже говорил, что в состоянии справиться с тобой, но если ты настаиваешь, то я могу пригласить гвардейцев, которые с радостью тебя подержат. У меня нет намерений насиловать собственную супругу, но ты обязана слушаться и исполнять свой долг. Выбор лишь за тобой. Каким путём пойдёшь ты?       Лиарра, скрипя зубами, признала поражение, отпуская крупные клочья ткани, некогда служившие свадебным одеянием, бесшумно опавшие на пол.       Страшно, ей было очень страшно. Взрослый мужчина, чьи дети повинны в несчастьях её семьи, смотрел на неё взглядом хищника, загнавшего в угол жертву. Выбора нет. Ей изначально не дали никакого выбора. Свадьба или смерть. Но Лиарра же обещала Арье выжить, вернуться к ней. И оставалось лишь смириться и цепляться за жизнь, даже если ценой оказался брак с ненавистным супругом.       Она не любила его, не испытывала даже малейшей симпатии, но должна была раскрыться пред ним, отдать свою честь, сломить гордость, а после выносить, родить его детей и всегда оставаться подле. Тяжёлая доля, к коей её никто не готовил. Отец ещё в детстве пообещал, что даст Лиарре право выбрать себе мужа по нраву, но в одночасье по воле богов она лишилась подобной привилегии.       Мягкая постель со стылой шёлковой простынёй вынудила зябко поёжиться. Податливый матрас, прогнувшийся под весом юного тела, ощущался твёрже соломенного тюка, брошенного на голую землю в конюшне Харренхолла. Свежий ветер, проникавший сквозь приоткрытую створку окна, вызывал липкие мурашки на коже, или виной всему был не он? Соски затвердели, обласканные неожиданным порывом. Дымка в голове сгущалась. Её мутило, хотелось найти ночной горшок и опорожнить в него всё скромное содержимое желудка. Но чужие руки, неожиданно возникшие на узких бёдрах, помешали данным чаяниям. Они обжигали и дарили тревогу, несмотря на показную бережность.       Одной рукой мужчина придерживал бедро супруги, а второй расшнуровывал завязки на брюках. Рубашка безропотно исчезла, открывая вид на подтянутое несмотря на возраст мужское тело. На нём не оказалось даже волос. Идеально гладкое и чужое. Сноу желала вырваться, сбежать, исчезнуть, но тело предало хозяйку. Оно всё так же безропотно лежало на постели, пока лорд Тайвин, наконец, не ухватился за другую ляжку подтягивая Лиарру к себе.       — Подождите, — сдавшись прохныкала она, слёзы безысходности собрались в уголках глаз, — я не хочу.       Но её желания не имели значения, резкий толчок, и внутри словно что-то оборвалось. Что-то очень важное. Девушка дёрнулась и заметалась по постели в агонии.       Больно. Мерзко. Отвратительно.       Горячие, чуть вспотевшие ладони крепко удерживали бьющееся тело. Мужчина выжидал, будто надеясь, что она успокоится, примет, смирится. И он оказался прав: несколько новых фрикций и Лиарра затихла. Боль постепенно стихала, оставляя лишь безысходное опустошение и саднящее чувство между бёдер.       За окном ярко горела луна, но света не хватало, дабы озарить отчаяние, аспидным цветком распускающееся в груди. От тряски укачивало, а по щекам текли предательские слёзы. Что-то важное внутри сломалось. Она не знала сколько длился акт супружеской любви. Просто считала.

      Раз, два, три,

      Лютоволка отыщи.

      Четыре, пять, шесть,

      Справа, слева посмотри,

      Вдруг он спрятался в чаще.

      Семь, восемь, девять,

      Ты герой, ты нас спаси…

      Постепенно частота звонких шлепков начала стихать, пока девушка, наконец не почувствовала раскалённую жидкость, заполнившую нутро, и тяжесть чужого тела, покрывшего её. Лиарра поняла. Всё закончилось.       Минуты тянулись мучительно медленно, а лорд Тайвин всё ещё лежал на ней, затрудняя дыхание. Мокрая кожа в местах соприкосновения неприятно тянула, вызывая лёгкую саднящую боль. В какой-то момент она даже посмела надеяться, что он умер. Однако Старый Лев не разделял подобных чаяний. Мужчина наконец соизволил подняться, выскальзывая из надломленного тела, и прошёл в другой конец покоев, дабы взять ночные одеяния. Лиарра же воспользовалась шансом, отползая на самый край кровати и стараясь спрятаться, занять как можно меньше места.       Она обхватила колени руками, подтягивая их к себе. На бёдрах подсыхали следы прошедшей близости вперемешку с целомудренной кровью. Тонкие плечи содрогались в беззвучном рыдании.       За что боги столь сильно ненавидели её?