Глава 4. Ничья.

«Важно не то, проигрываем ли мы в игре, важно, как мы проигрываем и как мы благодаря этому изменимся, что нового вынесем для себя, как сможем применить это в других играх. Странным образом поражение оборачивается победой.»

      Они все были уставшие и измотанные, Шикамару до сих пор не мог понять, как им удалось выжить на последнем испытании. Экзамен на чуунина оказался действительно адским, если бы они не тренировались последние несколько месяцев на износ, то не выжили бы и одного дня.        За последними поединками он почти не смотрел, лишь высчитывал вероятность, что ему попадется слабый противник и не придётся сильно заморачиваться. Рядом сидел Чоуджи и трясся от страха, вот кому он сочувствовал, из их троицы Акимичи имел самые крошечные шансы пройти вперед. Ино же наоборот поддерживала каждого, кто выходил на арену, пальцами цепляясь за перила, пока на табло не высветилось ее собственное имя. Шикамару удивленно моргнул, как бы ему не нравилась горе-напарница, но это было слишком жестоко даже для нее. Нара встал и подошел ближе, пристально наблюдая за одеревеневшей походкой девушки, ее кулаки сжимались и разжимались, спина оказалась настолько прямой, что готова была порваться, как натянутая тетива.       — Эй, Ино, — крикнул он, отодвигая детские обиды, — покажи ей.       Девушка слабо улыбнулась. В ее глазах читалась стальная уверенность вперемешку со страхом. На фоне грозно-настроенной Сакуры хрупкая фигура Ино выглядела жалко, но отражалась тем же страхом в глазах Харуно. Только сейчас Шикамару заметил, что из всех девочек его выпуска, она была самой худенькой. Только сейчас он заметил, как мало Ино ела, делясь почти всей едой вместе с Чоуджи.       Ей не победить.       Хоть ее сила и возросла за эти месяцы, и они начали хоть немного походить на нормальную команду, особенно после того случая на болотах, Ино была одна. Не было его — ее главной подстраховки, не было Чоуджи, готового прикрыть ее собой, не было никого.       Ино последний раз посмотрела на него, как ему показалось, с мольбой. Он кивнул в знак поддержки — единственное, что в его силах, и закрыл глаза, не желая смотреть за ее проигрышем.       Шикамару слышит тихую перебранку, лязганье кунаев и вопли Наруто. Хочется поморщиться и заткнуть уши руками. Все кажется каким-то неправильным.       — Довольна? — истошно кричит она, и Шикамару дёргается вперед, открывая глаза. Лучше бы он и дальше держал их закрытыми. Потому что видеть как Ино судорожно сжимает свои отрезанные волосы, испепеляя Сакуру взглядом, оказывается сложно.       Шикамару знает, как Ино любит свои волосы, знает с какой любовью она их расчесывает и с какой злобной улыбкой бьет ими по лицу, резко отворачиваясь, когда не желает кого-либо слушать. Ему бесчисленное количество раз снились кошмары, в которых он тонет в длинных волосах под звонкий смех напарницы.       А сейчас Ино бросает их на бетон и с воплем бежит на опешившую Сакуру, складывая руки в печать. Шикамару не хочет на это смотреть, но не может оторвать взгляд. Вот же глупая, промахнется. Без него у нее ничего не получится.       Он же сказал.       Ее тело застывает, как воск, и падает на пол. Наруто истошно вопит о победе Сакуры, ему же остаётся лишь досадно щелкнуть языком и тут же его прикусить, потому что у нее получилось. Ино переселилась в тело Сакуры, только сейчас он понял, что та не просто так обрезала свои волосы, она влила в них свою чакру, и наступив на них, Харуно попала в ловушку. Ино поднимает руку, еще совсем чуть-чуть и победа будет в кармане. Шикамару хочет крикнуть, что Ино молодец, чтобы Ино не смела сдаваться, что у нее все получилось, но слова так и застывают в горле, вместо него истошно кричит Наруто, подбадривая Сакуру, и у той получается вернуть контроль над собой.       Шикамару закрывает глаза, чтобы не видеть, как обе девушки наносят друг другу последний удар. Он корит себя, что промолчал, что не помог. У них ничья, а вот он, кажется, проиграл, прочитав в глазах Ино разочарование. С этого дня пропасть между ними стала еще больше.

***

      Ино молча смотрела в окно на хмурое небо и бушующий ветер, в тарелке остывали запеченные овощи, к которым девушка так и не притронулась. Проигрыш Сакуре задел ее сильнее, чем она думала. Даже поход в любимое кафе с командой не повышал настроения. Если сначала ей казалось, что она закрыла свой детский гештальт, и готова помириться с подругой, то теперь она чувствовала себя слабой и беспомощной, победа была так близко, щекотала кончики пальцев своим дыханием, чтобы в итоге улыбнуться лишь Шикамару.       Девушка перевела взгляд на задремавшего напротив напарника. Он был непримечательным, чуть загорелым, с жесткими волосами, собранными в растрепанный хвост. Нара не был и рядом похож на крутого парня, но каким-то образом всегда шел впереди нее, будто насмехаясь над ней — неумехой.       — Эй, — зовет его Ино, тыкая палочкой для еды в руку. Шикамару сонно моргает и трет глаза, — научи меня играть в шоги.       Он смотрит не то, чтобы удивленно, скорее непонимающе. На его памяти это был первый случай, когда Ино о чем-то попросила. Она нервно дергает плечом, тянет руку, чтобы привычным жестом поправить волосы, и сразу одергивает ее, сжав пустоту пальцами. Это движение кажется ему неправильным, неуместным. Ино совсем не идет короткая стрижка.       — У тебя все хорошо? — с набитым ртом спрашивает Чоуджи, так и застыв с палочками над тарелкой с мясом. Даже ему кажется происходящее сном.       — Более чем, — хмыкает Ино, отворачиваясь обратно к окну, еле сдерживая себя, чтобы не начать стучать пальцами по столешнице.       — Приходи вечером, — коротко бросает Шикамару и прикрывает глаза. Он чувствует вину за собой, за тот глупый экзамен и свой неподвижный язык.       Комната Шикамару совсем невзрачная, по мнению Ино, мало солнечного света из-за почти наглухо задернутых штор, бледно-голубые стены и светлый паркет. В углу одиноко стоит заваленный книгами стол, рядом маленькая кровать, почти сливающаяся со стеной. В середине комнаты разместился столик с шоги — главной целью Ино сегодня. Девушка пару секунд помялась в дверях, в комнате парня она была впервые, неужели у всех мальчишек такие безвкусные комнаты? Другое дело ее: светлая и просторная, со множеством цветов на окне и даже на полу.       — Садись уже, — Шикамару подпер щеку рукой.       Ино молча села напротив, с любопытством уставившись на доску и непонятные фигурки на ней. Идея напроситься в ученики к своему неприятелю была абсурдной, но внутренний голос подсказывал, что она все делает правильно.       — Зачем тебе это? — спрашивает Шикамару, окидывая доску взглядом.       — Я хочу научиться думать, как ты. В борьбе с Сакурой мне помешали эмоции, этого быть не должно. Только холодный расчёт, — усмехнулась Яманака.       — По-твоему я бесчувственный?       — Ты постоянно недоволен, и тебе все лень, а это тоже эмоции. Хоть и негативные.       — Ты — единственная, кого мне никогда не переспорить, — совсем тихо произнёс Шикамару, потирая шею. Отчего-то слова напарницы задели его, но парень решил не зацикливаться на них. От Ино редко можно услышать комплименты, особенно в его адрес. Точнее никогда, — ладно, давай начнем.       Спустя пару часов Ино устало развалилась на полу, раскинув руки в стороны. Последний раз ее мозг так кипел, когда она еще училась в Академии. Шикамару поставил рядом с ней чашку зеленого чая и скромно сел возле напарницы, прислонившись спиной к стене.       — Ты неплохо постаралась, за вечер выучила правила и ход каждой фигурки.       — Можно я приду завтра? — с надеждой спросила Ино.       — Ты можешь приходить в любое время, — вздохнул Нара, — при условии, что будешь не сильно меня доставать.       Девушка фыркнула, скрещивая руки на груди. Она молчала несколько минут, обдумывая слова напарника, а потом протянула мизинчик, смущенно отвернув голову.       — Я предлагаю временное перемирие.       — Временное? — переспросил Шикамару скорее у себя самого, словно пробуя это слово на вкус, — ты же все равно не успокоишься?       — Иначе я буду надоедать тебе в несколько раз больше.       — С тобой одни проблемы, — усмехнулся Шикамару, протягивая мизинчик в ответ.       На следующий день Ино притащила в комнату Шикамару горшок с герберой и велела строго следить за растением. Она ушла с загадочной улыбкой под недовольный взгляд напарника. Шикамару так и не понял, что гербера на языке цветов означает благодарность.