Эпилог

Прошел ровно месяц с убийства Генерала Второй Армии. Люди из зон поражения штабелями поступали в госпиталя. Кто-то выживал, кто-то нет. Некоторые возвращались к семьям, другие не помнили себя, брали новые имена и начинали жизнь сначала. Никто теперь не удивлялся, если человек отвечал «не помню» или «не важно» на вопрос о прошлом. Нина уехала решать вопрос об освобождении Маттиаса. Мал и Алина отправились жить в тихую деревню. Каз, Инеж и Джеспер вернулись к своей жизни в Кеттердаме. Там же на местном кладбище они устроили маленькую аккуратную могилку. Каждый вечер Каз приходил к ней и, складывая руки на той самой трости, думал. Много думал. О том, что пошло не так. Что он мог изменить. Просто вспоминал ее черты лица, волосы, губы, глаза… И тот самый момент, когда пуля вошла в ее спину. Он помнил все до мельчайшей подробности. Ее взгляд в тот момент… Такой спокойный и при этом печальный… Вспоминал, как Нина беспомощно смотрела на него и одними губами говорила: «мертва». Как его оттаскивал от ее тела Джеспер. - Послушай, что бы между вами не было, Каз, - в очередной раз сдерживал его друг – она не хотела, чтобы ты сгнил в тюрьме из-за того, что просто вовремя не ушел. Бежим. И сейчас, спустя ровно месяц, он собирался напиться до беспамятства. Предупредив, что Клуб Воронов не откроется сегодня, он оставил в нем лишь охранника и закрылся в кабинете. Открыв бутылку виски, он хотел было отпить, но вдруг в его кабинет постучали. - Босс, к вам посетительница. - Я же сказал, сегодня не принимаю. - Да, но… Она настаивает, что это чрезвычайно важно… - Что у нее? - Она сказала, что будет говорить только с Вами. Пробурчав что-то под нос, Каз встал и вышел из кабинета, посмотрел в зал Клуба. Там спиной к нему стояла совсем тоненькая девушка в простеньком черном платье. Шляпки у нее не было, поэтому ничего не покрывало ее по-мальчишечьи стриженные пепельные волосы. Легкую затеплившеюся надежду в его сердце он тут же заставил себя задушить. Но девушка обернулась на его шаги. И ему открылись серебристая ниточка шрама, пересекающего бровь, мягкая улыбка. На исхудалом, еще не оправившемся лице ясные голубые глаза.