Вещи получше

Тор вошел в комнату брата так тихо, как только мог, стараясь не потревожить его сон. Сидя на стуле рядом с кроватью, Тор протянул руку, желая коснуться руки Локи, но отстранился. Он положил голову на руки, гадая, сколько времени потребуется Локи, чтобы поправиться. Ему придётся запастись терпением, даже в лучшие времена Локи не был примерным больным. Брат был упрям и обманчив в своих успехах, всегда желая казаться сильнее. Никому из них не нравилось быть «слабым», но с Локи это стало чем-то более глубоким. Оглядываясь назад, он все яснее осознавал — дело было не просто в упрямой гордости младшего, который всегда старался держаться старшего, более сильного брата, а в грызущем страхе, что, если он не будет достаточно сильным, от него отвернутся. Я должен был помочь, но сделал только хуже. В голове эхом прозвучали его же недавние слова: «Мы вместе играли, вместе шли в бой, ты забыл все это?» Теперь эти слова имели новое значение. Я стану лучше, Локи, клянусь тебе. Я знаю, что многое разрушил, и клянусь, я исправлю это, брат. Пожалуйста, просто дай мне шанс показать тебе. Хриплый голос прервал его мрачные мысли. — Тор? Подняв голову, он увидел, что Локи смотрит на него с сонным любопытством. — Ты проснулся! — воскликнул он, улыбнувшись, тому, как брат смотрел на него — не сверкающими безумием глазами, а тем взглядом, который Тор помнил много лет назад, до того, как все рухнуло. — Ты здесь… Я думал, тебя тоже ранили — пробормотал Локи. — Я в порядке. Это первый раз, когда ты проснулся, и застал меня, но я часто бываю здесь. — О… — взгляд Локи рассеянно скользнул к потолку, и его глаза снова закрылись. Тор нежно накрыл ладонью его руку и соединил их пальцы вместе. Рука Локи безвольно лежала в его руке, он спал. — Локи? — тихо позвал Тор, гадая, проснется ли брат снова. Глаза Локи открылись, и он повернулся к нему с легким удивлением во взгляде. — Тор? Ты пришел? — как будто не помнил, что видел его пару минут назад. — Как и всегда, брат, — прошептал он, чувствуя комок в горле. Это было и благословением, и проклятием — Локи принял то, что его называли «братом», хотя не задолго до этого так гневно реагировал даже на намек об их родстве. Сначала Тор не понимал, почему брат говорит такие безумные вещи, теперь же он хотел бы услышать их снова, так как единственная причина, по которой он не отвергал его сейчас, заключалась в том, что он не помнил всей правды о самом себе. — Я умираю? Потрясенный вопросом, заданным не столько с тревогой, сколько с интересом в голосе, Тор поспешил успокоить его: — Нет, нет, Локи, ты ранен, но тебе станет лучше. — Ты выглядишь таким расстроенным. — Трудно видеть тебя таким, — сказал Тор и попытался ободряюще улыбнуться. — Мы все беспокоимся о тебе. — Что случилось? — спросил Локи, нахмурившись. — Никто не хочет мне ничего говорить. Тор погладил тыльную сторону его ладони большим пальцем, опустив глаза, вместо того, чтобы позволить Локи увидеть хоть часть правды на его лице. — Я… Не должен рассказывать тебе. Эйр говорит, что нам не следует будить память, пока ты не станешь достаточно сильным, чтобы справиться с ней. Локи прокрутил это в уме — медленнее, чем обычно, но все равно ответом послужило то же сухое остроумие: — Это было настолько ужасно? — Это… Будет преследовать меня во снах еще много-много лет — грубо признался Тор. Он сожалел, что не оказался на месте вовремя, чтобы остановить Халка, но часть его была также рада, что ему не пришлось видеть, как это произошло. — Я боялся, что ты умрешь. — Я не могу умереть. Кто еще… Скажет тебе… Что ты идиот? Поддразнивающее оскорбление было таким долгожданным и успокаивающим — это все еще был его младший брат, даже несмотря на слабость в голосе. Тор усмехнулся. — Никто кроме тебя. — Должно быть… Это заклинание, — пробормотал Локи, размышляя вслух. — Чтобы ослабить меня. Или кто-то очень… Сильный… Тор резко поднял голову. — Остановись. Перестань думать об этом, — приказал он, а затем более умоляющим голосом добавил — Локи, пожалуйста. Я знаю, тебе не терпится скорее найти разгадку, но поверь мне — еще не время. Отложи это в сторону. Думай о… Мирных вещах. Вещах получше. Локи не стал спорить. — Например? — Река, — предложил Тор, зная, что река была одним из любимых мест Локи. — Архивы, запах книг, которые ты так любишь… Небо, поля и горы, все те вещи в нашем доме, которые прекрасны сами по себе… — он наблюдал, как веки брата тяжелеют, как тихие слова снова погружали его в сон. Тор замолчал, все еще не отпуская руку Локи, баюкая ее в своей, радуясь, что, по крайней мере, она не пострадала. Он уже дважды чуть не потерял его, и пообещал себе, что такого больше не повторится.

***

Фригга назначила семейный ужин для себя, мужа и старшего сына и в положенное время дожидалась их прибытия. Удивительно, но Один пришел первым. Она едва позволила ему войти внутрь, когда потребовала: — Мьельнир. Почему? Он замер, затем повернулся к ней лицом и со вздохом опустился на свой стул. — Это произошло не по моей вине. — Как такое может быть? Ты забрал его, и ты можешь вернуть обратно. — Нет, — он покачал головой. — Чары сохранились после его изгнания. И они сочли его недостойным претендовать на трон под властью скипетра, как считают и до сих пор. Я полагаю, что знаю, почему молот отказался вернуться к нему, но, повторюсь — в этом нет моей вины — Тор сам установил новое требование для себя. Только он может все исправить. Тор счел себя недостойным, и Мьельнир последовал его примеру, вот о чем говорил Один. Фригга села на свое место и посмотрела на мужа, она не могла винить его за то, чего он не делал. — Какая-то путаница. — Действительно. Хотя ему уже давно пора научиться обходиться без него. — Пришло время для многих вещей, — пробормотала она и встретилась с ним взглядом. — Они должны узнать всю правду о прошлом. — Нет. Она положила руки на стол и постаралась придать спокойствие своему голосу. — Подумай о том, как близко Лафей подошел к твоей смерти. — Потому что Локи… — …не знал. Он не знал всех последствий, потому что мы ему не сказали. Как и Тору. Они должны знать. Иначе Тор унаследует войну, о которой не ведает, трон, который не сможет удержать. — она смягчила свой голос. — Один, время приближается. Ты не можешь откладывать это вечно. Впервые не последовало яростного отрицания. Возможно, он, наконец, осознал, насколько глупо скрывать правду от их мальчиков. Ничего так и не ответив, он один раз кивнул в знак согласия, а уже через минуту эйнхерий возвестил о прибытии Тора. Он вошел и поцеловал ее в щеку. — Локи ненадолго проснулся, — его брови нахмурились от беспокойства. — Он снова спрашивал о том, что произошло. Нам придется ему что-то сказать, иначе он так и будет беспокоиться об этом, как собака о косточке. Но он назвал меня идиотом, так что явно идет на поправку. — Тор, казалось, был доволен оскорблением, которое заставило ее покачать головой. — Это хорошая новость. — она добавила с улыбкой — Хотя я бы хотела, чтобы вы оба прекратили подначивать друг друга. — Но ему все еще не хватает памяти о прошедшем десятилетии? — спросил Один, и улыбка Фригги исчезла, когда Тор согласно кивнул. — Мы не обсуждали это, но он говорил со мной так же, как тогда, — подтвердил Тор. — Не было и следа знания правды о его крови. Один беспокойно встал, подошел к окну и обернулся. — Что произойдет, когда он вспомнит об этом? Я боюсь, что он будет упорствовать в своей разжигаемой яростью вендетте и снова подвергнет других риску. — Будет ли? — спросила Фригга задумчивым тоном. — Во-первых, мы не знаем, вспомнит ли он когда-нибудь. Эйр утверждает, что эти воспоминания не связаны с физическим повреждением, и он никогда их не восстановит. Но что еще более важно, на данный момент у нас есть… Возможность. Локи считает, что это все еще десять лет назад. — она подошла к концу стола, чтобы встать там, где когда-то стоял стул ее младшего сына. Она велит изъять его из хранилища и вернуть на место. — Он знает, что у него проблемы с памятью и подозревает пробел, о котором мы еще не признались. И он не так глуп, чтобы не понять — о пробеле в несколько минут или дней мы не стали бы молчать. Существует пустота. Он не помнит ни коронации, приведшей его в ярость, ни последовавшей за ней поездки в Йотунхейм, и он не помнит правды, разрушившей все его представление о себе, с которой столкнулся тогда. Для него этого не произошло. Но мы знаем. Мы знаем, где находятся трещины, и теперь у нас есть реальный шанс залечить их, сделать его сильнее, чтобы, когда время правды придет — это не было бы таким сильным ударом. Тор был с ней согласен, но она видела, что сомнения Одина все еще оставались. Было ли мудро рассказать Локи правду, и смогут ли они справиться с последствиями на этот раз, когда как раньше ничем хорошим это знание не обернулось. Она обхватила руками спинку стула, пытаясь объяснить. — Этот… Ужас возник не сразу. Мы — все мы — закрыли глаза и не заглядывали за маску, которую он нам представил, чтобы увидеть тень, растущую в его сердце. Уже сейчас, когда лекарство и боль развязали ему язык, он признался в большем смятении, чем когда-либо показывал. И это дает нам возможность объяснить, где он ошибается, и разобраться, где еще только сомневается. — Только сомневается, — повторил Один. — У него нет сомнений. — Конечно, есть, — резко ответила она. Тор держался очень спокойно, прежде чем выпрямился, будто принял для себя какое-то решение. — Он оказался прав, говоря, что я не был готов. Ты отказался его слушать. И Локи также был прав в том, что только такая большая ошибка, как Йотунхейм, могла бы открыть тебе глаза. Потому что, — он поколебался и сделал глубокий вдох, — Он знал правду о том последнем визите в Ванахейм, а ты нет. — Правду? — повторила Фригга, сбитая с толку, Один нахмурился еще сильнее в неодобрении. — То, что мы знаем об этой поездке, не является правдой? — Что есть истина? — потребовал Один тоном, не предполагавшим, что Тор может уйти от ответа. — Я не понимаю, почему он ничего не помнит, но… Я знаю, почему Локи так сбивчив в том, что произошло. — он долго молчал, прежде чем снова глубоко вздохнул и сказал — Потому что то, что мы рассказали и то, что произошло на самом деле… Разные вещи. Сиф оскорбили, да, но она самостоятельно справилась с этим. Это я спровоцировал грубого вана и его друзей на драку, несмотря на совет Локи оставить все как есть. Я назвал его трусом за то, что он не хотел драться. Это была далеко не славная битва, отец. Двое погибли. После того, как все закончилось, Локи сказал, что мы в долгу перед их семьями, но я не согласился. Казалось, что признание было закончено, но Один все еще смотрел на него, и Тор добавил, ни на кого не глядя, опустив глаза на стол: — Я сказал ему, что если он откроет кому-нибудь правду, я расскажу всем, что он сбежал с битвы, и мы увидим, кому поверят. — О, Тор… — тихо воскликнула Фригг, глубоко разочарованная. — Зачем? — Потому что я хотел сделать битву больше, чем она была. Это был разгром, но мне нужна была история. Что-то захватывающее, — признался он, скривив губы от отвращения к самому себе. Один с силой ударил рукой по столу, заставив его подпрыгнуть на месте и, наконец, повернуться к нему лицом. — Значит, твои слова о битве при Ванахейме были не только самовозвеличивающей ложью, — прорычал Один с суровым выражением лица, — Но ты еще и заставил брата поддержать наглую ложь, угрожая его репутации? Тор продолжил, с некоторым неловким признанием: — Локи был зол на меня, но я извинился после, и он, казалось, отпустил это. Но теперь я понимаю, что к чему. — Нет. Конечно, нет. — она слишком хорошо знала своего младшего сына, чтобы думать, что он так легко простит нападение на свою гордость. — Ты показал ему, на что готов пойти, и он никогда не сможет забыть этого, не так ли? Она посмотрела на Одина. — И все же ты утверждаешь, что у него не может быть сомнений? Ибо ты не только с лёгкостью проглотил эту историю и восхвалял сына за одержанную им победу, именно после Ванахейма возникло твое желание скорее передать ему власть. Изначально основанное на лжи. Одину потребовалось мгновение, прежде чем он молча кивнул и сердито посмотрел на Тора. — Когда он будет готов выслушать тебя, ты расскажешь ему правду о нашем разговоре и о том, что ваша история на самом деле была всего лишь историей. Ты облегчишь любое его замешательство по этому поводу, — приказал Один. — Есть ли еще что-нибудь, в чем ты хотел бы признаться? Тор сглотнул. — Нет, отец. Хотя теперь я вижу, где вел себя не так, как подобает брату. — он вдохнул и вздернул подбородок. — Тем не менее тебе тоже следует обдумать свои поступки — ты был ему меньшим отцом, чем мне. И если ты не попытаешься все исправить, прежде чем откроешь ему правду его наследия, он не простит тебя. Фригга видела, как зарождается обида после слов Тора о прощении, но Один ничего не сказал в ответ на явный укор сына. Его плечи снова поникли. — Что тут можно сделать? — спросил Один. — Что сделано, то сделано. Фригга была потрясена — вопрос прозвучал как признание поражения. Она потянулась через стол, чтобы взять его за руку. — Будь его отцом. Пока ты еще можешь. Один посмотрел на нее, нахмурив брови. — И что мне делать? Он не слушал ничего из того, что я говорил уже по крайней мере двести лет. — Возможно, потому, что ты никогда не говоришь ему ничего, что он хочет услышать, — заметил Тор. — Он превосходный маг, отец, и я помню всего пару слов похвалы. Фригг покачала головой, дело было не в этом. Она сжала руку супруга. — Ты можешь преодолеть пропасть между вами, я знаю. Он жаждет твоего внимания, хочет знать, что он твой сын, а не только подданный. Не может же быть так трудно дать ему это? Он не мог признать этого, потому как не делал ничего подобного уже давно, но и не пытался спорить с ней, поэтому она приняла его молчание за согласие и убрала руку. Осознавая накопившееся расстояние между собой и сыном после стольких лет, ему придется найти свой собственный путь. Фригг подошла к окну, размышляя о рассказе Тора и о том, что это может значить для памяти Локи. — Я думаю, что это не случайность, что разум Локи остановил свои воспоминания на этом событии. Он знает, где-то внутри, что это был момент, когда все пошло наперекосяк. В то время как остальная часть его тела повреждена, его разум остается там, свободный от последовавших за этим отчаяния и гнева. — Когда я разорвал связь между нами… — пробормотал Тор несчастным голосом. — Я был таким дураком. Так мало думал о том дне и понятия не имел, что это так важно для него. — Возможно, сам по себе этот момент не так важен, но он был не один. Небольшая капля со временем тоже наполнит чашу, только медленнее. — она вернулась к столу, положив обе руки сыну на плечи. — Тор, будь его братом, это то, что ему нужно прямо сейчас, а не твоя вина. Она наклонилась и поцеловала его в макушку. Ему было все равно, что отец сидел рядом, видя, как он ищет утешения, что, по ее мнению, доказывало его зрелость. Она пригладила золотистые волосы. — Мы все сделаем правильно, Тор. Никогда не бывает слишком поздно.