Разговоры о глупостях могут привести к признанию.

Поттер чувствует на себе чей-то взгляд, чей обладатель явно планировал прожечь в ней дыру. Непринуждённо подняв голову, девочка незаметно осматривается, ища своего наблюдателя. Зелёные глаза волшебницы находят его довольно быстро, выцепив среди стайки первокурсников, ожидающих распределения. Гарриет смотрит прямо в чисто-голубые глаза незнакомого мальчика. Тот, поняв, что его поймали, отводит взгляд так легко, словно и не пялился на гриффиндорку всё это время. Гарри улыбается, подпирая голову рукой и разглядывая мальчика. Его тёмные волосы аккуратно зачёсаны (девочка умиляется с этой причёски, которая идёт первокурснику, делая его милее), кудри лежат опрятно, ни один волосок не выбивается из укладки. Кожа мальчика столь бледна, что Поттер кажется, что при более близком рассмотрении первокурсника сквозь неё можно отчётливо увидеть все вены. Голубые глаза выделяются на этом белом полотне, ярко поскверкивая в небольшом полумраке, в котором находятся нераспределённые дети. Но вот профессор Макгонагалл выходит из-за преподавательского стола, неся в руках свиток с именами первокурсников. Все в зале замолкают, переключая всё своё внимание на юных волшебников, которые стоят, переминаясь с ноги на ногу, с нетерпением и неким страхом ожидая, когда вызовут его. Всем ученикам Хогвартса знакомо это чувство, состоящее из моря эмоций: от всепоглощающей радости, от которой хочется начать прыгать, желая хоть куда-то выплеснуть переполняющий восторг, до сковывающего всё тело страха. Сидящие рядом с Гарриет рыжеволосые парни, закинув на неё руки с двух сторон, в один голос шепчут, наклонившись к подруге: — Как думаешь, Анри, сколько в этом году юных дарований поступит к нам на факультет? Третьекурсница не спешит с ответом, мягко улыбаясь и скользя изучающим взглядом по детям. После небольшого осмотра, во время которого она вновь встретилась взглядом с голубоглазым первокурсником, даёт свой ответ: — Думаю, что человечков восемь. Близнецы Уизли тут же кивают, принимая её ставку. Гарри слышит, как Джордж, убрав с её плеча руку, выуживает из кармана мантии пергамент с пером, кончик которого макает в близстоящий соус, и начинает что-то строчить. Гриффиндорка догадывается, что тот записывает её вывод, беззлобно фыркая, давно привыкнув к проделкам братьев Уизли. — Пс, передай дальше! — шепчет Джордж, толкая пергамент с пером к брату. Гарри замечает, что волшебник записал, когда подталкивает лист к Фреду. «Сколько первокурсников Гриффиндор получит в этом году? Ваши ставки, господа и дамы! Поттер Г — 8; Уизли Д — 10;» — Как думаете, кто будет ближе всего? — дождавшись, пока Фред напишет свой вариант, спрашивает рыжеволосая у близнецов, провожая маленькую стесняющуюся пуффендуйку к её столу, за которым сидят волшебники и волшебницы в черно-жёлтых мантиях и таких же галстуках, аплодирующие новому магу в их рядах. — Даже не знаю, — тянет Фред, перемигиваясь с братом за спиной Поттер, увлечённой первокурсниками. — Наверное… — Мы, конечно, можем только предполагать… — подхватывает Джордж, и они вновь возвращаются к своей излюбленной манере общения, которая до чёртиков бесила не одно поколение знающих их волшебников. — Но мы, пожалуй, поставим… — выдерживает театральную паузу, заставляющую замечтавщуюся Гарриет улыбнуться, Фред. — На тебя! — заканчивают они в один голос с Минервой, которая вызывает на табурет некого Тома Реддла. Рыжеволосая смотрит на знакомо-незнакомого мальчишку, который уверенно идёт к профессору Трансфигурации и садится на табурет, держа прекрасную осанку. «Какой милый парень», — в который раз умиляясь ребёнку, думает волшебница, поправляя рукав своей мантии и ожидая решения Шляпы. — СЛИЗЕРИН! — звучит на весь Большой зал, и стол названного факультета начинает хлопать, а форма первокурсника окрашивается в зелёно-серебряные цвета. Том встаёт с места, снимая с головы бесполезный, по его мнению, кусок тряпки и кидает взгляд в сторону гриффиндорского стола, смотря конкретно на одну третьекурсницу за ним. На лице той не проскальзывает ни капли отвращения и презрения, хотя она точно услышала слова Шляпы и увидела, кто его встречал. Это слизеринца удивляет, поскольку он, даже несмотря на то, что был осведомлён об отношениях гриффиндорцев и слизеренцев, видел, как скривились лица других грифов, стоило им услышать, как какого-то ребёнка отправляли на змеиный факультет. «Странная», — думает он, подходя к столу своего факультета, где ему уже освободили место, не в силах избавиться от мысли, что готов был заставить тряпку отправить его к этим неотёсанным тупицам, лишь бы взглянуть в эти завораживающие зелёные глаза поближе. После распределения, когда все студенты уже разошлись по своим гостиным, Реддл слушает истории о волшебнице, которой все в один голос пророчат великое будущее, называя её Избранной, а Гарриет, получив свой выигрыш за верную и точную ставку, сидит на диване, с интересом и улыбкой слушая рассказы сокурсников о проведённом лете. *** Жизнь в школе чародейства и волшебства идёт своим чередом. Вот уже время подходило к Рождеству. Многие ученики уехали домой, покидая стены школы на время каникул, желая провести время с семьёй. Некоторые же, наоборот, остались на месте, наслаждаясь тишиной или дурачась с оставшимися в замке друзьями. Гарриет не относила себя ни к тем, ни к другим. Нет, домой она не поехала, потому что не хотела отмечать праздник с домовиками, так как семейство Поттеров, прихватив своих друзей, отправилось в тёплые края, но исключительно из-за рабочих вопросиков. Да, она осталась в Хогвартсе, но друзей она спровадила по домам, не желая, чтоб они лишались такой редкой возможности увидеться с любыми родственниками или оставленными (в основном это касалось маглорождённых или полукровок) друзьями, а уж тем более провести с ними такой прекрасный праздник, как Рождество! Нет, тишиной она не наслаждалась, так как являлась гриффиндоркой, а у них на факультете даже без их Рыжего Трио не бывало тихо, хоть их и осталось человек десять-пятнадцать. Сама третьекурсница время от времени пакостила, выполняя просьбу уехавших домой близнецов, но не желала действовать по-крупному. И пусть, что все знали, чьих рук то или иное дело, доказательств-то у них не было! А нет доказательств, нет и отработки у Филча. — Невилл, с тобой всё хорошо? — видя нездоровый цвет лица друга, спрашивает Гарриет, кладя сокурснику руку на плечо. — Ах Гарри, — пытается улыбнуться Долгопупс, видя знакомое лицо своей спасительницы — Поттер не раз его выручала и выручает, когда он где-то плоховал, — но его останавливает взмах девичьей руки и лёгкое покачивание головой. — Не очень. — Чудно, — кивает гриффиндорка, склоняясь к непривычно белому, даже можно сказать почти позеленевшему, лицу мальчика. Гарриет вытаскивает свою волшебную палочку из рыжих волос, тут же хватая пучок свободной рукой. Поднеся её к чужому лицу, начинает плавно водить ей по воздуху, бормоча заклинание себе под нос, не отвлекаясь на визг какой-то девочки, явно напуганной Пивзом, поскольку следом за вскриком слышится его злобной смех. Том со своего места во все глаза наблюдает за манипуляциями старшей, не обращая внимания на рассказывающего что-то до этого Малфоя, который в каком-то роде взял покровительство над ним. Голубые глаза заворожённо смотрят, как узловатые пальцы расслабленно держат древко палочки, как та плавно движется по воздуху, а алые губы произносят заклинание, которое словно кокон окутывает зелёного Долгопупса. — Что с тобой, Реддл? — интересуется у мальчишки Панси, заметив оцепенение младшего. — На что это ты так открыто пялишься? — третьекурсница тут же ловит на себе яростный взгляд голубых глаз, теплота которых вмиг сменяется зимней бурей, бушующей за стенами школы. Драко, тоже заметивший это, осматривает зал в поисках того, что могло заинтересовать отстранённого первокурсника, которому, казалось бы, на всё было наплевать. Его серые глаза останавливаются на рыжеволосой макушке за столом грифов, чья обладательница улыбается и смеётся, слушая искренние благодарности пухлого мальчика. — Поттер, серьёзно? — его бровь издевательски взмывает вверх, а Паркинсон чуть не давится яичницей. Ей тут же спешит помочь Блейз, похлопывая по спине. Слизеринец хочет испариться, когда названная волшебница, словно и правда услышав свою фамилию, смотрит в их сторону. Том успокаивает себя тем, что девушку просто привлекла задыхающаяся Паркинсон, а не его внимание и уж тем более не слова Малфоя. — Всё в порядке, Гарри? — интересуется Дин, касаясь края рукава свитера сокурсницы. — Да, — отвечает девочка, замечая заалевшие щеки Реддла. — Да, — повторяет она, снимая очки и протирая стёкла. Когда Том, проснувшись, на утро находит у себя в комнате подарок от неизвестного отправителя, то напрягается. Свёрток выделяется на фоне других, чем-то привлекая его внимание и заставляя снизить свою подозрительность. Мальчик тут же тянет свои руки к нему, осторожно разворачивая, боясь повредить обёртку. Внутри находится книга с распространёнными лечебными заклинаниями, которые не стоит ничего освоить, кулёк сладостей и зелёный свитер. Том никому не расскажет о том, что зарылся носом в приятную на ощупь ткань свитера, вычленяя из смеси запахов выпечки и конфет аромат лаванды и мандарина. *** Об успехах Поттер мог не знать только, пожалуй, глухой и слепой человек одновременно. Ведь невозможно было не узнать о новом достижении всесторонне развитой Гарриет Поттер, когда об этом шушукались ещё недели, а там она уже совершала что-то новое. А уж если у тебя была возможность находиться с девушкой чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, то ты сам мог убедиться, насколько она была гениальна. Реддл смотрел на пятикурсницу, всё ближе и ближе подбираясь к ней со спины. Нет, он не собирался нападать, они ведь не враги. Всего лишь напугать — возможно, но атаковать Гарри, дочь известного аврора, было бы безрассудством. Гриффиндорка не раз показывала свои навыки на дуэлях, которые не всегда проходили под надзором профессора на уроке. Слизеринец всё ближе и ближе подбирался к рыжеволосой, мирно сидящей в кабинете Трансфигурации и читающей какую-то магловскую книжку. Вот он уже достал палочку, готовый наколдовать хлопушку, но его останавливает голос старшей, в котором так и слышится улыбка: — Твоя мантия создаёт лишние звуки, так же как и твои книги, которые издали звук при соприкосновении с партой, Том. Так что, несмотря на твою магию, которую ты вновь не скрыл, я знала о твоём присутствии в кабинете ещё пару минут назад. Третьекурсник раздражённо цокает, больше не стараясь скрываться. Он, убрав палочку, обходит парту Гарриет, садясь на место перед ней. Девушка не поднимает головы, скользя взглядом по напечатанным строчкам. Волшебник терпеливо ждёт, зная о том, что девушка заговорит с ним вновь, как только дочитает страницу. Так и происходит. Гарри, вложив закладку, закрывает книгу, кладя её перед собой на стол. — «Мастер и Маргарита»? — читает парень вверх ногами, не прикладывая к этому усилий. — И как, интересно? — Мне нравится, — отвечает гриффиндорка, пожимая плечами и улыбаясь. — Но мне нравится всё же больше часть про квартиру, а не про саму Маргариту и Мастера. — И почему же? — интересуется Том, вовлекаясь в диалог, хотя ни разу не читал это произведение. — Не нравится их любовь? — Нет, что ты, — отмахивается девушка, фыркая. — Их любовь прекрасна. Она ради своего любимого на бал к самому Дьяволу отправилась, представляешь? — Реддл кивает, подпирая голову рукой. — Мне просто в этой книге больше нравятся сами приключения, а не любовная линия. — Можно я позже возьму прочитать? — осторожно спрашивает маг, аккуратно проведя пальцем по корешку книги, которая явно была из личной библиотеки рыжеволосой девушки. — Конечно, — позволяет Гарриет, следя за его действиями. Младший тут же убирает руку от книги, зная, как Поттер трепетно к ним относится. — Тебе я могу их доверить. Могу отдать её после окончания твоих занятий. Я дочитаю её к этому времени. — Буду ждать, — согласно кивает парень, недовольно взирая на упавший на лицо кудрявый локон. Девушку веселит его недовольное лицо, которое она находит забавным в подобные моменты, из-за чего она смеётся, поднимаясь. Том заворожённо смотрит на её улыбку, принимая слова Малфоя, что его детский восторг до сих пор остался с ним, когда он смотрел на Избранную. — Не дёргайся, — мягко велит ему гриффиндорка, запуская пальцы в каштановые пряди, укладывая растрепавшиеся волосы. — Нельзя, чтоб тебя видели таким девушки, Том. — Почему? — третьекурсник не отдаёт себе отсчёт, когда льнёт к девичьим рукам, словно кот, желающий ласки. — Влюбятся в тебя и будут бегать за тобой толпой, подкарауливая после уроков по тёмным уголкам Хогвартса, — склонившись так, чтобы смотреть младшему в глаза, произносит Гарриет шёпотом, словно доверяя великую тайну слизеринцу. Поттер по звонку разворачивается на каблуках школьных туфель, хватая свою книгу и сумку, а потом, попрощавшись с хорошим знакомым, которому помогала время от времени, выбегает из пока пустующего кабинета, который вскоре наполняется третьекурсниками Слизерина и Когтеврана. Реддл закрывает ладонями лицо, чувствуя жар, исходящий от щёк и шеи, а также аромат лаванды вперемешку с мандаринами. *** — Мальчики, а ну брысь, — Поттер упирает руки в боки, хмуро смотря на близнецов Уизли. Все трое понимают, что ещё немного и она не выдержит эту серьёзность, засмеявшись. — Ах, милая Анри! — произносят сразу оба, хватаясь за грудь и прикладывая ладонь тыльной стороной ко лбу. — Ты разбиваешь нам сердца своим хладнокровием. — Где же та милая растрёпанная девочка с вокзала, которая пыталась управиться с чемоданами сама? — спрашивает Фред, наклоняясь вперёд, чтобы быть примерно на одном уровне с подругой. — Та девочка, которая вступила в наш вечный дуэт изобретателей, превратив его в трио? — отзеркаливает действия брата Джордж, видя, как дрожат уголки губ старосты. — Мы ведь и в огонь, и в воду, и в Тайную Комнату с тобой, а ты не можешь сделать вид, что нас тут не было, — тянут они вместе. — Какая вы бессердечная, Леди Поттер! — наигранно пускают близнецы слезу, пока Гарриет думает, что вот в ком актёры пропадают. — Вот жуки, — сдаётся девушка, потирая переносицу, сдвигая очки на нос. Рыжеволосые парни переглядываются, довольно улыбаясь, понимая, что им удалось убедить подругу не назначать им отработку у завхоза. — Можем идти, мисс староста? — Конечно можете, — кивает Гарри, протирая очки. Дождавшись, пока друзья отойдут от неё на метр, произносит: — Минус пятьдесят очков с Гриффиндора. Уизли, услышав это, оглядываются на семикурсницу, показывая языки, а потом вместе смеясь. Махнув Поттер на прощание, они скрываются за поворотом, а потом и вовсе исчезают из коридора через потайной ход. Уж слишком у них много дел, чтобы ходить длинными путями и терять драгоценное время. — Ну и чего ты там стоишь, Том? От кого прячешься? Староста вздрагивает, стоит девушке произнести его имя. Понимая, что скрываться и дальше бессмысленно, он выходит из-за колонны, смотря на залитую лунным светом гриффиндорку. Сердце пропускает удар, а по ключицам распространяется жар. Реддл хочет верить, что из-за плохого зрения старшая не заметит и порозовевшие скулы. — Привет, Гарриет, — приветствует он возлюбленную тихо, стараясь сосредоточиться на глазах старосты, но понимает, что это провальная идея. Слизеринец не мог больше отрицать чувства к гриффиндорке. Ведь просто знакомую нельзя ревновать к каждому встречному-поперечному, который осматривает её похотливым взглядом, чуть ли слюной не заливаясь. Просто знакомую нельзя считать самой красивой и сексуальной девушкой и самой сильной волшебницей. Нельзя представлять, как просто знакомая положит свои руки, которые способны на раз-два сломать тебе нос, ему, Тому, на шею и поцелует, неважно как. Нельзя просыпаться с мокрым бельём от эротического сна с главной ролью, отданной просто знакомой. Нельзя так сильно хотеть просто знакомую, причём не только в плане её тела, но и души, магии, жизни. А самое страшное, что пятикурсник готов был отдать ей всё это, даже больше, если сможет. — Том, всё хорошо? — напускная серьёзность спадает с девичьего лица, когда она видит потерянного подростка. — Что с тобой, мать твою, Том Марволо Реддл?! — шипит Гарриет, почти перейдя на парселтанг, хватая парня за плечи, лишь бы тот не грохнулся в обморок прямо сейчас. Волшебника начинает трясти от осознания насколько же он жалок, раз считал когда-то, что его чувства, появившиеся, видимо, на самом первом курсе в день распределения, когда в поле зрения оказалась самая настоящая аристократка, исчезнут, стоит ему обойти Гарриет Поттер в учёбе. Да, успехов он явно добился, идя на втором месте после гриффиндорки, но опередить её так и не смог, хотя из кожи вон лез ради этого. Гарри хватается за палочку, начиная стремительно перебирать в голове заклинания. Выбрав нужное, шепчет его, направляя палочку на Тома, всем сердцем надеясь, что его перестанет хотя бы колотить. — Том, — парня прошибает электричеством от того, насколько мягко звучит её голос, произнося его чёртово ненавистное имя, — посмотри на меня, милый. Он поднимает голову, закусывая свою губу до крови, когда видит нахмуренные брови и переполненные тревогой за него, за проклятого слизеринца, зелёные глаза. Он чувствует, как щёки обжигает влагой, тут же утыкаясь в плечо девушки. — Гарри, я не знаю, что мне делать, — шепчет он в изгиб её шеи, обвивая руками девичью талию. — Ударь меня, Гарри, со всей силы, прошу, — почти скуля, просит маг, не думая о том, что на утро он сбросится с Астрономической башни от стыда. Поттер, стоит пятикурснику заплакать, накладывает на них заглушку и отводящие взоры заклинание, так что не волнуется о других учениках, вылезших на ночную прогулку по коридорам школы. Но волнуется об ученике в своих руках, который хватается за неё, как за спасательный круг, прося ударить. — Почему мне нужно это сделать? — запуская руку в каштановые волосы, спрашивает она, не говоря ничего по поводу дрогнувших юношеских рук у себя на талии. — Потому что иначе я наговорю глупостей, — почти капризно говорит голубоглазый. — Глупостей? — улыбается Гарриет, взмахом головы откидывая рыжие локоны с лица. Видимо, Реддл стащил с её волос галстук, которым она завязала волосы перед обходом. — Тогда давай я начну. У меня уже в глазах рябит от цветов нашей гостиной. Нет, ты просто не понимаешь весь масштаб трагедии! — честно высказывается Поттер, не обращая внимания на то, что хватка ослабла, а руки Тома теперь с нежностью оглаживали её бока. — А у нас ужасно темно и холодно, — принимая правила, делится слизеринец, играясь с рыжими кончиками. — Я смущаюсь каждый раз от восторженных писков фанатов и пристальных взглядов. — Ненавижу, когда шумят в библиотеке, но готов поклоняться тем, кто чтит книги. — За столько лет проживания на Гриффиндоре мне больше по вкусу голубой. — Мне зелёный и оранжевый. — Мне нравится готовить и вязать. — Мне нравишься ты. Гарриет, готовая выдать очередной факт о себе, застывает в чужих руках, переваривая услышанное. Нет, осознавая. — Говорил же, что наговорю глупостей, — цедит сквозь зубы вынужденный отстраниться Том. — Давай сделаем вид, что этого не было? Рыжеволосая смотрит в голубые глаза собеседника. Резко дёргает того за грудки, притягивая к себе. Пользуясь чужим удивлением, быстро накрывает его губы своими, сминая в требовательном поцелуе. Слизеринец реагирует быстро, возвращая свои руки на девичью талию, перед этим подняв очки, притягивая к себе, с жаром отвечая на поцелуй. Гарриет кладёт руки Тому на шею, пока тот крепче сжимает свои, удерживая её. Поттер стонет в поцелуй, плавясь от напора мага, проводя ногтями по его загривку, довольствуясь его стоном. Ей определённо нравится, что он доминирует. Реддл прикусывает нижнюю губу Гарри, оттягивая её и смотря в глаза. — Такие глупости мне определённо нравятся, — заключает растрёпанная девушка, опираясь на колонну позади. На одном поцелуе они не остановились, хотелось ещё и ещё, так что старосты позволили себе ещё ненадолго отвлечься от работы, занятые губами друг друга. Том фыркает, поправляя форму, но не может сдержать улыбку.