Часть 1

Я всегда задавалась вопросом — а доживу ли я до старости? Умру ли собственной смертью? От какого-нибудь там рака желудка или горла. Не думаю. Моя жизнь это русская рулетка. Я погрязла в этой жестокой и беспощадной дворовой жизни по горло. С каждым днем, я словно странник угодивший в зыбучие пески, и тону с каждым своим движением все сильнее и сильнее. Кого мне винить? Папа с детства старался научить меня всему, что нужно, если его вдруг не окажется рядом. Я должна была быть сильной: настолько, чтобы суметь противостоять мужчинам, которые мнят себя главными в этом мире. «Заводские» всегда старались меня опекать, если надо — прикрыть где то, помочь. Я была дочерью их главаря, поэтому моя безопасность порой стояла выше жизни некоторых других членов группировки. Когда «Центральные» пришли на нашу территорию и напали на тех, кто в то время работал на заводе, отец первым делом собрал нам чемодан. Мы сидели несколько дней как на иголках, ожидая решения отца. Приход «Центральных» и их разбои означали одно — началась война. И ее мы не выстоим. Мама умоляла его сесть в поезд вместе с нами и уехать в другую страну, начать жизнь с чистого листа, без криминального, воровского мира. Однако, я знала что отец не станет этого делать. Не станет, потому что он старший. Потому что не кинет своих парней одних, не убежит как крыса, обрекая их на смерть, оставляя без надежды, без последнего боя. Мама плакала по дороге на вокзал. Плакала в поезде. Плакала даже тогда, когда мы приехали в Казань. Она смотрела на незнакомые ей улицы, смотрела с особой ненавистью и проклинала самого отца, за то, что он оставил ее. Так ей было легче смириться с его решением — он сам выбрал смерть. Их кодекс всегда стоял выше.

***

Обустроились мы в старой не большой квартирке, в которой когда то вырос отец. Он заранее передал маме ключи и документы, чтобы мы смогли поселиться в ней без проблем. Спустя несколько дней, когда мы обустроились в Казани, привыкнув к языку и городу, я вышла на улицу. Мне было поручено особое задание от отца — его предсмертное желание — найти некоего Кощея. Отец рассказал мне о том, что этот мужчина – его старый, добрый друг, и по совместительству мой крестный, о существовании которого я не знала. Он рассказал мне о том, что Кощей этот — главарь местной группировки «Универсам». Он поможет нам с мамой держаться на плаву, и даст защиту. Снег под ногами задорно хрустел, его маленькие хлопья приземлялись на мою старую, потрепаную временем куртку, и таяли. На улице давно стемнело, но я не боялась выходить одна. В левом кармане лежал старый, тяжелый, кастет. Это подарок отца на прошлое день рождения. А я стоя под своим подъездом несколько раз чиркала спичкой по коробку, пытаясь поджечь сигарету. Отец в свое время не разрешал мне курить, и раньше я на это лишь отмахивалась. Но сейчас, я бы жизнь отдала, чтобы еще раз услышать его голос, попрекающий меня. Неспешными шагами я направилась к старому хоккейному полю. Из далека я увидела, какую-то заварушку. Пацаны стояли кругом, а внутри кто-то дрался. Уверенными шагами подходя все ближе, до ушей донеслось поддразнивающее улюлюканье. Затем, заметив мое присутствие, ко мне тут же направилась высокая фигура. — Эу, чушпан, советую свалить с этой территории, если не хочешь в фанеру получить! — злой и грубый голос, обращался ко мне. Я не собиралась сворачивать и уходить. Меня не пугали их угрозы. Докурив, я зажала окурок между большим и средним пальцем, а затем отбросила его указательным. К тому времени, я как раз поровнялась с внушительной фигурой, что шла на меня. — Это «Универсам»? — спросила я. Ни капли стеснения, или наоборот излишней дерзости в голосе. — Ты че, баба что-ль? Потеряйся отсюда. — зеленые глаза на секунду заинтересовано сверкнули в темноте, однако голос оставался все таким же ледяным. Парень в смешной красной шапке собирался поворачивать назад. Он принял меня за парня, а узнав что я девушка, решил не трогать. — Это «Универсам»? — упрямо спросила я, нарочито громко, чтобы он снова обратил на меня внимание. Парень обернулся, и взгляд его: раздраженный и опасный, мне не понравился. Выходить самой к незнакомым парням, в незнакомом городе, а особенно к группировщикам — самоубийство, но мне нужно было узнать, на какой я территории нахожусь и куда мне двигаться дальше. — Турбо, че там? Прыгать не хочет? — к нам подошел еще один парень. В отличие от первого, он был лысым и на первый взгляд казался куда добрее. Завидев длинные волосы, спадающие вниз из-под моей черной кепки, и подняв взгляд к лицу, он лишь протянул: — А… — А ты кто такая вообще, раз спрашиваешь о подобном? Не местная? — не хорошие нотки в голосе, и испытующее выражение лица. Этот парень, Турбо — насколько я успела понять – явно не рад моему присутствию. Я проигнорировала его вопрос и повернулась к тому, что только подошел. Тот внимательно наблюдал за своим корешом и мной, но ничего не говорил. Я снова повторила свой вопрос. — Да, это «Универсам». Не боишься одной гулять по нашей территории? – вдруг спросил зеленоглазый. Он шагнул ближе, заслоняя собой весь обзор, и опустился ниже, чтобы быть на уровне моих глаз, а затем криво ухмыльнулся. Я уставилась на него исподлобья, а затем оглянулась несколько раз. Улица была пустынной, люди боялись лишний раз высовываться из дома в это время суток. И кажется, я начинала понимать почему. В горле запершило, но я нащупала свой кастет в кармане, и попыталась успокоиться. Поддаваться панике в моей ситуации было опрометчивым решением. Парень, подошедший недавно, оглянулся в сторону своих парней, и внезапно похлопал по плечу Турбо.