В одной разлуке

— Не забудьте подписать командировочное удостоверение, — рано утром инструктировала Галка, раскладывая на столе документы. — Здесь ваш пропуск и сертификаты. Вы выписали командировочные? — подняв на Давида голубые глаза, спросила девушка. — Да, — улыбнулся он в ответ. Галка понятливо кивнула и продолжила посвящать Давида в тонкости его перелета, брони в отеле и арендованной для него в Хабаровске машины. — Для меня есть что-нибудь? — спросила Янина, выглянув из-за плеча Давида. — Ой, — вскинулась Галка. — Здравствуйте, Янина Львовна! Простите, увлеклась. Элла Эдуардовна оставила вам на ознакомление договор, а Аркадий Самойлович просил заглянуть к нему после встречи с немцами, — вручив Янине увесистый договор, закончила помощница. — Спасибо, — улыбнулась Янина и, начав читать договор, направилась в свой кабинет. Первым делом она открыла окно. Бросив пиджак на спинку кресла для гостей, опустилась в него и погрузилась в чтение договора под тихий шорох жалюзи. Когда она дошла до раздела «Обязанности сторон» в дверь коротко постучали. Обернувшись, Янина увидела Давида. Закрыв за собой дверь, он прошел мимо нее и опустился во второе гостевое кресло. — Документы в порядке? — спросила Янина, отложив договор. — Да, — улыбнулся мужчина. — У Галки разве бывает по-другому? — Нет. — Я оставлю машину в аэропорту, — начал Давид. — Фикус в гостиной нужно поливать каждые пять дней. Если придет Римма Гафаровна, очень пожилая соседка снизу, скажи ей, что со всем уважением к ее лучшему в мире азу, я все еще не намерен покупать у нее чай. Ни тот, что анти-стресс, ни тот, что повышает потенцию. — Я скажу ей, что у тебя нет проблем ни с одним, ни с другим, — сообщила Янина, тихо посмеиваясь. Подняла глаза на Давида и тихо добавила, — Я буду скучать. — Я тоже, — выдохнул он. Они обсудили детали командировки, и в половине десятого Давид, поцеловав Янину на прощание, направился на выход. *** Встреча с представителями немецкой химической компании прошла быстрее, чем Янина предполагала. Основная нагрузка легла на директора, который неожиданно заливался соловьем и бросал заинтересованные взгляды на молодую переводчицу. Собирая документы, Янина по привычке повернулась влево, но стул Давида был пуст. Сморгнув удивление, она покинула конференц-зал. Кивнула директору, когда он похвалил ее ремарки, и направилась в свой кабинет. У стола Галки ее ждал Саксаганский с кружкой черного кофе в руке. — Яниночка, — радостно улыбнулся мужчина. — Расскажи, как все прошло? Есть вероятность, что мы будем сотрудничать с ними? — Очень большая, — кивнула Янина. — Отличные новости! — отсалютовав своим американо, сообщил Аркадий Самойлович. — А где Карих? — В командировке до конца месяца, — ответила Янина и обратилась к помощнице. — Гал, сделаешь кофе, пожалуйста? Галка одобрительно кивнула и вышла из-за стола. — Я думал, что на завод в Хабаровск поедешь ты… — хмыкнул себе под нос Саксаганский и направился в сторону лестниц. Янина тоже так думала, но директор распределил кадры иначе, не потрудившись объяснить свой выбор. Закрывшись в своем кабинете, Янина вернулась к вычитке договора от Эллы Эдуардовны. За этим занятием ее застала Галка и, оставив кофе на краю стола, тихо вышла. От большой кружки исходил легкий аромат вишневого ликера. *** Неделя пролетела стремительно, оставив после себя ощущение усталости и головную боль. Потягивая кофе, Янина смотрела на Литейный проспект и скучала по Давиду. Ей не хватало звуков его голоса и особого ощущения уверенности, которое он ей дарил. Она стала плохо спать, часто просыпалась, глядя на пустующую половину кровати. Разлука с Давидом открыла для Янины новые грани привязанности к нему, к которым она была не готова, и Янина глушила свои ощущения в работе. Небо за окном медленно темнело, напоминая ей о том, что она снова задержалась на работе. Оставив пустую кружку на краю стола, она рассортировала документы. На глаза попался приказ о назначении ответственных лиц за строительство деревообрабатывающего завода в Хабаровске. На первом месте стояла фамилия директора, на втором фамилия Янины. Глядя на приказ, она снова задалась вопросом, почему «в поле» отправили Давида. Не спеша собрала сумку и покинула кабинет. Место Галки пустовало. Янина подошла к лифтам, но так и не нажала кнопку вызова, заметив свет в кабинете директора. Коротко постучав, Янина приоткрыла дверь. — Можно? — спросила она, когда Марк Савельевич поднял на нее уставший взгляд. — Проходи, дорогая, — отозвался директор и, сняв очки, потер глаза. — Что-то случилось? — спросил он, водрузив очки на место. — Я хотела спросить, почему в Хабаровск отправили Карих, а не меня. Я считала, что завод закрепили за мной, — без предисловий спросила Янина. Директор хмыкнул и откинулся в своем кресле. — Присаживайся, — указав на кресло для гостей, произнес Марк Савельевич. Пристально наблюдая за перемещением Янины, директор сложил руки на животе. — Мы же с тобой давно друг друга знаем, да? Янина кивнула и удобно расположилась в кресле. — Строительство завода действительно закрепили за тобой. Ты, как руководитель планового отдела, вела все предварительные переговоры и документацию, — продолжил Марк Савельевич. — Как ты знаешь строительство завода дело не быстрое. Сколько времени займет процесс? — Пять лет, — отчеканила Янина. Она сама составляла график работ от оформления участка до пуско-наладки оборудования. — Пять лет срок не маленький, — подхватил директор. — Поэтому, когда я узнал, что ты находишься в серьезных отношениях с Карих, принял решение передать дела по хабаровскому заводу ему. Я не хочу рисковать этим проектом. Глядя в голубые глаза директора, Янина ощутила, как внутри поднимается гнев. Дала себе несколько секунд на то, чтобы справиться с первой эмоцией и переварить услышанное. — Вы хотите сказать, если я вступила в отношения, то уже не оправдываю ваше доверие? — прикладывая титанические усилия, чтобы контролировать свой голос, уточнила Янина. — Насколько я понял, у вас с Карих все серьезно, — избегая прямого ответа на вопрос, произнес Марк Савельевич. — Значит, не за горами свадьба, дети. Ты не сможешь управлять проектом, находясь в декрете. Янина шумно выдохнула, гнев прорывался наружу. — Поэтому вы постепенно передаете дела по заводу Давиду? — вопросила Янина. — Что потом? Передадите ему мою должность? Перестанете принимать на работу женщин фертильного возраста? — Янина… — Марк Савельевич, — перебила его Янина. — Я работаю на вас одиннадцать лет, но это перестает иметь для вас значение, как только выясняется, что я состою в отношениях. Это довольно серьезный удар по моему профессиональному самолюбию, — сообщила она, подавшись вперед. — Если вас так беспокоит фертильность ваших сотрудниц, то почему вы хвастаетесь нами на мероприятиях? Делаете из нас визитные… — Янина, — раздраженно перебил Марк Савельевич. — Это моя компания. Не забывай об этом. — Ваша компания, которой я приношу многомиллионную прибыль каждый год, — напомнила Янина. — Я не умаляю твоего вклада… — Вы унижаете меня своими предположениями, которые не удосужились обсудить со мной! — Я не хочу рисковать проектом! — Поэтому вы рискнули моим уважением, — Янина выдохнула весь воздух и встала. Марк Савельевич смотрел на нее снизу вверх. — Зато мы, как прежде, честны друг с другом, — заметил директор. — Я не стала искать новую работу, когда вы попали в больницу с инфарктом в четырнадцатом году. Я сделала все, чтобы компания нормально функционировала в ваше отсутствие. Я не списала вас со счетов, — Янина смотрела в глаза директора, все еще не веря, что этот разговор действительно происходит с ними. — До понедельника, Марк Савельевич. Захлопывая за собой дверь в кабинет директора, она услышала шумный выдох. *** Янина лежала в ванной. Две огромные свечи на бортике источали легкий аромат лаванды и отбрасывали причудливые тени на кафель. Наблюдая за ними, Янина позволила себе расслабиться. Ее мысли сводились одному вопросу, который не давал ей покоя. Как то, что стало чувственным просветлением, озарившим ее жизнь, могло одновременно клеймить ее, как ненадежную в глазах общества? Шумно выдохнув, Янина глубже погрузилась в воду. Пена нежно защекотала грудь, подбираясь к ключицам. Одна из свечей стала чадить. Откинув голову на бортик, Янина закрыла глаза и пришла к выводу, что не может нести ответственность за чужое мнение. Даже за мнение директора, к которому питала чувство огромного уважения. Сделать этот вывод было не сложно. Сложно оказалось его принять. Выбравшись из ванной, Янина обнаружила пропущенный звонок и несколько сообщений от Давида. Вошла в спальню и, расправив постель, перезвонила. — Все в порядке? — голос Давида прозвучал неожиданно, заставив Янину замереть. — Нет, — чувствуя, как от звуков его сиплого голоса по телу растекается умиротворение, ответила Янина. — Разбудила? — Что случилось? — Ты знаешь, почему в Хабаровск отправили тебя, а не меня? — Нет. — Потому что Тодоренко узнал, что мы встречаемся. На линии повисло молчание, разбавленное свистящим выдохом Давида. Янина не торопила его с ответом, глядя в темноту окна. — Объясни, — попросил Давид, и Янина услышала скрип, словно мужчина поднялся с кровати. Она села на постель, поджав под себя одну ногу, и пересказала ему разговор с директором. Давид слушал молча и под конец рассказа из динамика раздался щелчок зажигалки. — Что ты думаешь по этому поводу? — спросил он, выдохнув дым. — Разозлилась, — ответила Янина. — На кого? — уточнил Давид. — На… — Янина замолчала, словно перестала быть уверенной в своем ответе. — На Тодоренко. На себя. Я не должна была принимать его слова так близко к сердцу, — нехотя добавила она. — Моя фертильность — не порок. И не его дело. — А на меня злишься? — Нет, — выдохнула Янина. — Ты здесь не причем. На твоем месте мог быть любой другой мужчина. — Полегче, — холодно попросил Давид. — Я не это имел в виду. — Прости, — отозвалась Янина и погладила его подушку. — Нет, не злюсь. Давид шумно выдохнул. Янина почти ощутила аромат дыма в воздухе. — Как ты? — спросила она. — Загружен, — ответил Давид и снова шумно выдохнул. Янина представила, как он устало потирает глаза. — Ты была права, когда говорила, что экологи шагу ступить не дадут. — У них вышел новый кодекс, — рухнув на подушку, напомнила Янина. Зарылась лицом в гладкость синего атласа. От подушки исходил еле уловимый запах Давида. — Ты взял с собой духи? — неожиданно спросила она. — Что? — удивившись смене темы, переспросил Давид. — Нет. — Где они? — В гардеробе, — ответил он. — Зачем они тебе? Янина встала с кровати и подошла к встроенному гардеробу. Открыла двери и нашла взглядом флакон кубической формы. — Я… — Янина сняла крышку и вдохнула пряный древесный аромат. Сознание мгновенно затопила дымка умиротворения. — Я плохо сплю без тебя, — призналась она. — Нанесу их на твою подушку. Давид понимающе и, как показалось Янине, смущенно хмыкнул. — Я могу поговорить с Тодоренко, — произнес он, затянувшись. — Не надо, — попросила Янина. — Мне нужно подумать об этом. — Хорошо. — Спокойной ночи, Давид. — Спокойной ночи. Ощущая, как щеки наливаются краской из-за неясной тяжеловесной интимности, Янина положила телефон на тумбу и зарылась лицом в надушенную подушку. Прижала ее к себе, ощущая прохладу атласа голой кожей груди. Сила, с которой она тосковала по Давиду, оказалась для нее болезненным откровением. *** Вторая неделя в противовес первой тянулась мучительно медленно. Подчеркнуто игнорируя всякое личное общение с директором, Янина погрузилась в работу. Марк Савельевич отвечал тем же. Первой изменение в их общении заметила Саша и в четверг вечером, пока ее муж, сыновья и собака гуляли в парке, пригласила Янину в гости. Получив ответы на свои вопросы, Саша возмутилась поведением директора. — Ты собираешься уволиться или подать на него в суд? — спросила она, переворачивая котлеты. — Нет, — ответила Янина. Глубоко вдохнула, глядя в окно. — По крайней мере до тех пор, пока сама не пойму, что думаю по этому поводу. Саша хмыкнула и, подхватив свою кружку с чаем, тоже уставилась в окно. — Что об этом думает Давид? — Удивлен. Темные глаза Саши скользнули по силуэту Янины. — Скучаешь по нему? — спросила она, поднося кружку к губам. Янина кивнула в ответ. Ее взгляд стал пустым, кончики пальцев свело от тоски по коже Давида. — Очень, — тихо призналась она. Саша улыбнулась, делая глоток давно остывшего чая. — Кажется, твои мальчики возвращаются, — заметила Янина. — Быстро они сегодня, — отозвалась Саша. — Надо отложить тебе котлет с собой, чтобы они не смели все. Янина улыбнулась. Через полчаса она покинула квартиру Саши, унося с собой контейнер с теплыми котлетами. Села в такси и назвала адрес Давида. Каждый раз возвращаясь в его квартиру, она с удивлением осознавала, что теперь они живут вместе. Подъезжая к дому, Янина подняла взгляд на окна его квартиры, сама не до конца понимая, что ожидала увидеть. Свет, означающий, что Давид вернулся раньше оговоренного срока? Окна на седьмом этаже были черны, зато на шестом этаже кухонное окно источало яркий теплый свет. Неожиданно голову Янины прострелила идея. Оказавшись в лифте, она нажала цифру «6». Вышла и, набравшись храбрости, постучала в дверь. Вскоре щелкнул засов, и перед Яниной появилась миниатюрная пожилая женщина в цветастой жилетке. — Добрый вечер, — поздоровалась она, вытирая руки полотенцем. — Что вам нужно? — Добрый вечер! Я ваша соседка сверху. Давид говорил… — У Давида появилась женщина? — ахнула соседка. — Идрис! — крикнула она в глубину квартиры. — У Давида появилась женщина! — Наконец-то! — ответил ей из глубины дома старческий мужской голос. — Это довольно неловко… — признала Янина. — Да все свои, — отмахнулась женщина. — Проходи. Чем могу помочь? — Вы Римма Гафаровна? — Да. — Научите меня готовить азу, пожалуйста. Римма Гафаровна несколько раз по совиному моргнула. Затем окинула Янину оценивающим взглядом. — Прости, что говорю это, но ты не похожа на женщину, которая стоит у плиты. — Вы правы, — согласилась Янина. — Я даже суп сварить нормально не могу, но Давид говорил, что ваш азу лучший. Я хочу его порадовать. Римма Гафаровна широко улыбнулась, морщины расчертили ее лицо. — Приходи в субботу в десять. Нет, лучше в половину десятого. Поедем на рынок за продуктами. Первое правило хорошего азу — свежие продукты. Янина удивленно вскинула брови, но быстро взяла себя в руки и кивнула. — Спасибо, — произнесла она, отходя к дверям. — До субботы, — улыбнулась пожилая соседка. — А на счет чая он ничего не говорил? — Сказал, что ему не нужно, — улыбнулась Янина. *** Поздним вечером, стоя перед зеркалом, Янина наносила на кончики волос масло. Мысли лениво кружили вокруг совещания, назначенного на утро следующего дня и конференции в начале октября, в которой она должна будет выступить в качестве спикера. Закончив с маслом, Янина приготовила образ на утро — водолазка изумрудного цвета и широкие твидовые брюки. Взглянула на часы. Начало двенадцатого. В это время Давид обычно выходил из душа, принося с собой свежий запах уходовых средств, и звал ее ложиться спать. Достав телефон, Янина набрала сообщение. «Я хочу, чтобы ты обнял меня. Уткнуться тебе в грудь и остаться лежать так минут сорок». *** — Отлично выглядите, Янина Львовна, — сообщила Галка, оглядев Янину с ног до головы. — Спасибо. Марк Савельевич не звонил? — Нет. Совещание в десять, переносов не было. Элла Эдуардовна просила после обеда зайти в бухгалтерию, обсудить план на следующий квартал по нашему отделу. И… — Галка перетасовала документы на своем столе. — Я подготовила приказ о продлении командировки Давида Назаровича в связи с производственной необходимостью. Вам нужно будет его подписать. Янина рвано выдохнула, вспоминая ответ Давида, который получила утром. «Подожди меня еще немного». — Насколько продлили? — Согласно служебной записке Давида Назаровича на пять дней, — отчиталась Галка. — Я поменяла обратный билет на следующую среду. — Спасибо, — Янина приняла документы из рук помощницы и скрылась в своем кабинете. Опустившись в кресло, Янина подписала приказ о продлении командировки Давида. *** Янина отложила протокол утреннего совещания и устало потерла глаза. Солнце за окном неумолимо близилось к горизонту. Шумно выдохнув, она глянула на часы. Почти семь. Янина откинула голову на спинку кресла и уставилась в потолок, позволяя мыслям отвлечься от работы. Лениво перебирая в голове планы на выходные — встреча с Риммой Гафаровной, химчистка, массаж, Янина пришла к выводу, что не торопится домой. В квартиру Давида, где его не было почти две недели. Отношения с Давидом меняли ее. Выворачивали наизнанку, заставляли пересматривать каждый аспект своей жизни и мировоззрения. Сталкивали ее принципы с желаниями, не давая возможности выбрать нейтралитет. Стиснув зубы, Янина шумно выдохнула. На столе завибрировал телефон. Опустив взгляд, она уставилась на экран входящего видеозвонка. Янина не была к нему готова, но рука дрогнула, нажав на зеленый значок. — Привет, — произнес Давид, улыбнувшись уголком губ. Его голос был искажен передачей, помехи не давали разглядеть блеск в глазах, но Янина все равно жадно выхватывала изменения, которые произошли с Давидом за две недели. Его щетина стала больше походить на короткую бороду, а волосы влажно блестели после душа. — Привет, — уронила она и прикусила губу, словно боялась, что не сдержится и расскажет Давиду, как скучает по нему. — Ты на работе, — не спрашивал Давид. — Как прошло совещание? — Саксаганский подписал договор на поставку немецких химикатов. Тодоренко похвалил твой отчет. Есть вероятность, что откроем еще один канал поставок. В Монголию. — Все-таки согласились? — Переговоры идут хорошо, — поддержала Янина. — Как твои дела? — Осталось дождаться заключения из лаборатории по грунтам и последнюю редакцию эмиссий. — Судя по отчету, экологи почти закончили проверку? — Да, — Давид устало потер лицо. Несколько прядей упали ему на лоб. — Не забудь взять оригинал заключения, — глядя на эти пряди, напомнила Янина. — Еще нужно заказать радиологию. Они потребуют ее при начале строительства. — Я знаю, — улыбнулся Давид. — Уже заказал. Как дела с Тодоренко? — Натянуто, — ответила Янина. — Мы подчеркнуто игнорируем друг друга. — Ты можешь написать в профсоюз, — предложил Давид. — Думаю, это в их компетенции. Янина сжала челюсти и глубоко вдохнула. — Я знаю, но… Не уверена, что на его месте поступила бы по-другому. — Ты бы тоже списала женщину со счетов только из-за фертильности? — Да, — ответила Янина, опустив глаза в стол. — Я видела множество случаев, когда… Дела не доводились до конца. — Звучит так, будто ты на стороне Тодоренко в этом вопросе, — улыбнулся Давид. — Я… Не уверена. — Почему ты до сих пор на работе? — Поехать в квартиру, чтобы поспать и переодеться, я всегда успею. — Не самый здоровый подход, ты же понимаешь? — Да… — Янина, — позвал Давид, заставив Янину снова взглянуть на экран телефона. — Езжай домой. Прими ванну, выпей чай. Закажи доставку на завтрак. Ты завтракаешь? — Да, Галка делает мне кофе. — Мы уже говорили об этом. Кофе — не завтрак, — устало выдохнул Давид. — Я сам закажу доставку. На семь тридцать. Ты съешь все, что привезет курьер. — Но… — Никаких «но». Вставай, езжай домой. — Давид, мне надо вычитать протокол. — Ты итак была на этом совещании, — пресек Давид. — Поднимайся и езжай домой. Прямо сейчас, чтобы я видел. Янина удивленно уставилась на экран, пытаясь понять свои ощущения. — Меня трогает твоя забота, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Но мне не нравится, когда ты принимаешь решения за меня. — Ты никогда не читаешь протоколы совещаний, — голос Давида стал звучать четче. — Не задерживаешься на работе, если я увожу тебя домой. Со мной ты завтракаешь. Я не принимаю решения за тебя. Я компенсирую свое отсутствие. — Ты не обязан это делать. — Я хочу это делать. Янина облизнула губы и перевела взгляд в окно. — Хорошо, — сдалась она. — Пусть привезут омлет с овощами, гренки и сырники. Кофе я сварю сама. Давид улыбнулся. — Такси вызвать? — Нет, — Янина тоже улыбнулась. — Я скучаю по тебе. И… — И? — И это очень странное ощущение… — призналась Янина и перевела взгляд в окно. — Я тоже по тебе скучаю, — улыбнулся Давид. — Это нормально. *** — У Марка Савельевича занято? — спросила Янина, нависнув над столом миловидной секретарши в пятницу утром. — Да, но у него встреча через двадцать минут, — ответила девушка. Янина постучала и, услышав каркающее «входите», вошла. Директор, спустив на нос очки, читал газету. Увидев Янину, он удивленно вскинул брови и отодвинул прессу от себя. — Янина, — его голос дрогнул. — Мы можем поговорить? — спросила она, взглядом указав на гостевое кресло. — Да, присаживайся. Тодоренко, словно натуралист, с интересом наблюдал за каждым ее движением. Янина удобно расположилась и посмотрела в голубые глаза директора. — Я хочу прояснить кое-что, — начала она, тщательно подбирая слова. — Да, я встречаюсь с Карих. Да, это серьезно. Я не думала, что до этого дойдет. К шее подступала краска смущения, но Янина продолжала смотреть на директора. — Я не думала, что когда-либо буду обсуждать с вами свою личную жизнь, — продолжила она скорее для того, чтобы снизить уровень напряжения, чем просветить Марка Савельевича. — Нет, мои отношения с Карих не влияют на мою работоспособность и профессионализм. В рабочей среде у Карих нет дополнительных привилегий, кроме тех, которые оговорены с вами. Моя главная мысль — я намерена сохранить свою должность и соответствующие этой должности обязанности в полном объеме. Я ясно изложила свою точку зрения? В кабинете повисло молчание, разбавляемое звуками из открытого окна. Угол газеты шелестел от сквозняка. Марк Савельевич хмыкнул. — Более чем, — ответил он наконец. — Вы принимаете мои условия? Шумно вдохнув, директор поджал губы. Оглядел Янину насколько позволял разделяющий их дубовый стол. — Принимаю, — кивнул он. — С одним условием. Обо всех серьезных изменениях в своей жизни ты будешь сообщать мне за полгода. По рукам? Янина кивнула. Марк Савельевич облегченно улыбнулся. — Я рад, что мы поговорили, — признался он. — Наша размолвка тяготила меня. — Но вы слишком упрямы, чтобы начать разговор… — продолжила за него Янина. — Что есть, то есть, — не стал спорить директор. — Я знал, что ты быстрее меня найдешь нужные слова. — Как всегда, — улыбнулась Янина. — Как вы вообще сошлись? — подавшись вперед, спросил директор. — Ты же всегда придерживалась правила не заводить отношений на работе. — Его слова сходились с действиями, — отозвалась Янина. — Как немного надо обеспеченной женщине… — хмыкнул директор. — Столько же, сколько и любому другому человеку, — отозвалась Янина, сделав ударение на последнем слове. — Есть еще кое-что… — Хорошо, — прервал ее Марк Савельевич. — Я больше не буду «хвастаться» вами, молодыми красивыми сотрудницами, на мероприятиях. — Спасибо. После разговора с директором, Янина ощутила облегчение. Казалось, что в грудной клетке появилось больше места для воздуха, а губы сами собой растянулись в улыбке. Рабочий день пролетел незаметно. Янина поужинала в вегетарианском ресторане и заказала такси до квартиры Давида, намереваясь заняться уборкой. *** В 9:29 Янина постучала в дверь Риммы Гафаровны. Уже знакомо щелкнул засов, и перед ней появилась старушка в длинном хлопковом платье и простой бархатной жилетке с кармами. — Ты на рынке раньше не бывала, да? — уточнила соседка, окинув Янину продолжительным взглядом. — Со времен школы, — признала Янина и представила себя со стороны. Высокая статная женщина в кашемировой водолазке, темных джинсах, с дизайнерской сумкой на плече и сережками из белого золота. — Тебе в таком виде втридорога втюхают самый старый кусок мяса, — заметила Римма Гафаровна. — У меня нет другой одежды… — Ладно, сегодня ты со мной, — отмахнулась соседка и крикнула в глубину квартиры, — Идрис, я пошла на рынок с женщиной Давида. — Хороших вам покупок, девочки, — сипло крикнул Идрис в ответ. Янина удивленно вскинула брови, ощущая что-то похожее на умиление. — Меня зовут Янина, — представилась она. — Будем знакомы, — улыбнулась Римма Гафаровна, захлопывая дверь. Они провели на рынке два часа. Римма Гафаровна беззастенчиво торговалась, сбивая цену иногда в два раза. Янина за все платила и шла следом, неся пакеты. Мясо, картошка, огромные пучки зелени, самые красивые помидоры. — Чуть чеснок не забыла! — спохватилась старушка. *** К тому моменту, когда они вернулись в квартиру Риммы Гафаровны, ее супруг уже ушел. — У них шахматный турнир скоро, — пояснила старушка. — Тренируются. Янина огляделась. Планировка квартиры была такой же, как у Давида, но совершенно отличалась наполнением. Обстановка изобиловала яркими красками, подушками на громоздкой мягкой мебели, фотографиями в рамках и чудовищного размера цветами. Откуда-то из глубины гостиной пели канарейки. Кухня была сработана из резного дерева, а в углу стоял огромный дутый холодильник со множеством магнитиков. — Мой руки, надевай фартук, — скомандовала Римма Гафаровна. — Начнем с мяса. А там можно будет и чай попить со сгущенкой. Они провели на кухне больше двух часов, за которые Янина узнала о продуктах и приготовлении еды больше, чем за всю свою жизнь. Она вела записи основных рекомендаций и с удивлением осознала, что они заняли три листа. — А теперь самое главное. Секретный ингредиент, — Римма Гафаровна встала рядом с Яниной и с заговорщическим видом протянула ей баночку с хлопьями красного перца. — Бросай столовую ложку с горкой. — Давид любит острое, — улыбнулась Янина. Опустила в банку столовую ложку и загребла перец. Аккуратно распределила его по казану. Римма Гафаровна одобрительно кивнула. — Теперь ты готова. *** Понедельник, вторник и среда пролетели, как один день. Янина была занята корректировкой мастер-плана по хабаровскому заводу, составлением договора на поставки в Монголию и отбивалась от вопросов Саксаганского, который хотел выжать из сделки с немецким химическим заводом максимум. Элла Эдуардовна дважды в день напоминала о том, что им нужно обсудить квартальный план, потому что на ее взгляд в нем не хватает данных. К вечеру вторника, когда Янина вышла из кабинета, Галка лежала на столе, уткнувшись лбом в папку с документами. Для таких случаев у Янины в сумке лежало несколько конфет «Рафаэлло». — Спасибо, Янина Львовна, — отозвалась Галка, тронутая заботой, и распаковала конфету. — У тебя остались какие-то дела? — многозначительно указав на наручные часы, уточнила Янина. — Нет, это был тяжелый день, — улыбнулась Галка. — И я жду Глеба. В кино идем. Янина понимающе кивнула и, пожелав Галке хорошего вечера, направилась к лифтам. На пороге ее ждало такси. Повторять подвиг с рынком Янина не планировала, поэтому заручившись рекомендациями Эллы Эдуардовны о лучших продуктовых магазинах района, отправилась в гастроном. Оказавшись дома, Янина переоделась, высоко собрала волосы и приступила к готовке. *** Осторожно сняв пробу, Янина удивилась. Получилось почти так же вкусно, как в субботу. В меру солено, в меру жирно и очень остро. — Получилось, — выдохнула Янина, не веря самой себе. Накрыла казанок крышкой и, взглянув на часы, покинула кухню. Приняв душ, она забралась в постель и почти сразу уснула. Она услышала шорох, но не смогла открыть глаз. Перевернулась на спину, откинув одеяло, и снова уснула. В следующий раз ее сон потревожил звук шагов. Затем рядом с ней прогнулась кровать. Воздух наполнился ароматом сигарет. Большие теплые руки обхватили ее вокруг ребер, на живот опустилась тяжелая голова. Жесткая щетина скользнула по голой коже. — Щекотно, — выдохнула Янина, запуская пальцы в волосы. — Потерпи, — прошептал Давид. — Я мечтал об этом три недели. Янина улыбнулась и, шумно вдохнув, положила вторую руку между его лопаток. — С возращением, — произнесла она. Она почувствовала улыбку Давида кожей, он крепче стиснул ее в своих объятиях. *** Утро застало Янину в объятиях Давида. Отключив будильник, она поцеловала его в плечо и выбралась из постели. Давид сонно хмыкнул, но не проснулся. Янина запустила кофеварку и отправилась в ванную. Закончив с утренними процедурами, она вошла на кухню и с удивлением увидела Давида у плиты. В одной руке он держал кружку с кофе, в другой крышку от казана. — Доброе утро, — произнесла Янина и приняла из рук Давида кружку. — Это ты приготовила? — осторожно уточнил он. — Да, — смущенно ответила она. — Попросила Римму Гафаровну меня научить. Брови Давида смешно взлетели на лоб, а на лице появилась светлая мальчишечья улыбка. Взяв Янину за руку, он притянул ее к себе и поцеловал в основание шеи. Она сжалась от щекотки, чуть не расплескав кофе. *** — Давид Назарович! — радостно воскликнула Галка, когда в пятницу утром, Давид вышел из лифта вместе с Яниной. — Давид Назарович, вы вернулись! — Привет, Гал, — улыбнулся он. — Доброе утро, Янина Львовна, — светясь от радости, произнесла Галка. — Отлично выглядите. — Спасибо, — отозвалась Янина. — Есть что-нибудь для меня? — Марк Савельевич просил вас обоих зайти. У него есть предложения по корректировке мастер-плана, — отчиталась помощница. Янина кивнула и, оставив сумку у стола Галки, направилась к директору. — Я сейчас подойду, — произнес Давид. Проводил ее взглядом и обратился к Галке. — Можешь сделать мне одолжение? — Все, что в моих силах и в рамках закона, — кивнула Галка. — Мне нужны два билета до Мале и обратно, приличный отель и два заявления на отпуск на конец декабря. Галка энергично закивала, с трудом сдерживая эмоции. — Спасибо, — улыбнулся ей Давид и отправился вслед за Яниной.