Давай вечером с тобой встретимся...

Метель. На улице уже было темно, видны были только вокруг фонарей быстро падающие снежинки. На белоснежном покрывале зимы можно было разглядеть чужие следы, с веток деревьев в порыве ветра слетал снег, а в нос ударял жгучий холод. Долгожданная зима казалась не такой атмосферной и хорошей, как хотелось бы. Карина плелась в общий подвал, что парни обустроили под своеобразный зал с оборудованием для тренировок. Девушка спешила забрать оттуда свою сумку с вещами, которую оставила тут ещё днем когда были сборы. Она надеялась просто по быстрому взять своё и уйти спокойно домой, но уже внутри поняла, что не одна тут. — Кто здесь? Банальный вопрос. Из темноты выходит Турбо в одних только спортивках. Почему он тут так поздно было непонятно. Пересекаться с ним Карине не особо хотелось после того раза, как он попользовался ей и кинул. От одного взгляда на него становится плохо. Настроение падает до нуля, а обида так и распирает. Делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы выровнять дыхание, расслабляет плечи и старается принять спокойный вид. — Че пришла? — За сумкой, — Кидает мимолетный взгляд и пытается как можно скорее пройти в дальнюю комнату, чтобы взять своё. В проходе стоит парень и не даёт ей пройти. — Пропусти меня. — Кого ты из себя строишь? Пробивается внутрь и хватает сумку, собирается покинуть подвал, но Турбо останавливает её. Зачем? Этот вопрос её явно сейчас волновал. — Никого я из себя не строю. Дай мне пройти уже наконец. — Не, так не пойдет, — Рукой слегка толкает в грудь, заставляя сесть на диван, стоящий здесь. — Ходишь с недовольной рожей уже который день, как-будто ты ожидала чего-то большего? Его четкие слова режут слух. А ведь Карина и сама знала, как Валера играет девушками направо и налево. Буквально пользовался ими чуть ли не каждый божий день. По нему и не скажешь, что он любит поиграться и бросить. По прежнему пропускает мимо ушей всё сказанное, не слыша ничего, кроме сумасшедшего стука собственного сердца. — Че ты молчишь? Правда глаза режет? Карина сжимает в руках сумку. Её раздражает происходящее. Невинные чистые глаза встречаются с его практически разъярёнными и ледяными. Она изо всех сил старалась не поднимать на него взгляд, потому что злости не было предела. — Для чего ты это сейчас говоришь? Тебе дело есть до меня? — Лицо проще своё сделай, тогда не будет никаких вопросов к тебе. — Тут уже явно не мои проблемы, что ты у нас бабник на всю улицу. После сказанного ей хотелось убежать куда подальше. Уж все знают Турбо в гневе. В его глазах блестит оттенок ненависти и агрессии. Крепкие руки сжимаются в кулаки. В сознании будто ядовитый газ, распространяется гнев. Уверенно делает шаг навстречу, а та подскакивает и отходит дальше к стене, прижавшись вплотную к ней спиной. — Не советую тебе раскидываться словами. — Парень хмыкнул, смерив жертву насмешливым взглядом. — А то что? Разве не правду говорю? Кому из нас еще правда глаза режет, Валерка. — Рот свой закрой, сука ты конченая. Хищный взгляд въедается в кожу. Его напряжение выдавали двигающиеся на лице скулы от сжимающейся челюсти. Сильнее сжимает кулаки, пытаясь сдержаться. — Подойди сюда, если смелая. — Да пошёл ты. Я на это больше не ведусь. Толкает его, бежит к выходу, но болючая хватка на запястье приковывает к прежнему месту. Мелкий вскрик и смена эмоций на лице. — Мне ничего не мешает тебя тут на колени поставить. Противиться сил не хватит, дура. — Какой же ты мерзкий блять. — А ты не мерзкая? – Он оказывается за её спиной, наклоняется ближе к её уху и снизив тон голоса, сладко тянет, да так, чтобы дошло: — Потерять девственость с кем попало в какой-то подсобке на дискотеке — это по твоему не мерзко? Она молчит, лишь часто дышит. Её бросает в мелкую дрожь. Ответить нечего, потому что правду говорит. Мерзость это. Отвратительно. Слёзы обжигают щеки, губы подрагивают в тихой истерике, накатившей волной на девушку. — Бедная Карина, ну что ты, не плачь. Ты же сука такая, бесчувственная, а? Она больше не противится, просто стоит и слушает его шепот. Голос крутил ей голову, туманил сознание. Он весь был словно еще одно чудо света. Если бы не его похабное отношение к девушкам, Карина бы давно вступила с ним в отношения. — И ведь не за сумкой ты сюда пришла, признайся самой себе. Берет миниатюрную вещь из хрупких рук и убирает куда-то в угол. Фальшиво, но по доброму улыбается ей. У неё все обиды отошли на второй план. Было уже совсем не до ругани с ним. От легкого и мимолетного осознания мгновенно начинало покалывать сердце, словно с каждой секундой грудную клетку пробивают множество маленьких иголок. Как можно чувствовать что-то к такому человеку? Усаживается на диван, буквально откинувшись назад расслаблено. Тянет на себя девушку, заставляя сесть к нему на колени. Аккуратными движениями освобождает её от куртки. Карина не пытается прикрыть верх. Белая майка на тонких бретелях обтягивает упругую грудь, слегка просвечиваются два маленьких соска. Замок на женских белых джинсах расходится и в следующую минуту она остается в кружевных трусиках. В упор смотрит в глаза парня. Пытается доказать, что не стесняется или что, было не ясно. — Какая хорошая девочка. Турбо хватает ту за подбородок и притянул поближе к себе, впиваясь в пухлые губы жарким поцелуем. Взгляды горели пламеной жаждой, а их губы смыкаются в бурном поцелуе. Всё остальное исчезло, они ощущали только друг друга, сладость и энергию их слияния. Руки зарываются в рыжие волосы, сжимая их у корней. Каждый новый рывок в поцелуе был более жгучим. Оба отдавались этому омуту страсти полностью, наслаждаясь моментом и бесконечным желанием. Турбо чувствует жар, сопровождающий возбуждение, хватает и силой срывает эту чертову майку с Карины. Получает вновь своё. В их столкнувшихся взглядах отображается так много эмоций, что душа загорается ярким огнем. — Позволь... Карина спускается на пол, усаживается на колени и наконец поднимает свой взгляд на Валеру. Тонкими пальчиками спускает ткань спортивок вниз. Прикрыв глазки, улыбается. Не медлит. Проводит языком вдоль полового органа. Окутывает его горячими губами. Помогает себе рукой, ощущая каждую вену, что так страстно пульсировала. Рыжеволосая продолжает обхватывать его ртом, с каждым разом заглатывая всё больше. Нежно двигается вверх вниз, вызывая тихие вздохи у парня, что так сильно ласкали слух Карине. Старший глядит на девчонку, растягивается в самодовольной усмешке, после чего отрывает её от своей работы. Чувствует, как напряжение внутри смешалось со сладким удовольствием, отдало в пах, заставляя продрогнуть. Сдерживаться больше не хотелось. Остатки одежды друг за другом приземляются на пол. Грубовато укладывает девушку на диван, а сам нависает сверху. Одну руку в качестве опоры ставит рядом с головой девушки, а второй сжимает ляжку Карины. Первый раз проникает медленно и как можно нежнее, мало ли завопит. Его шумный выдох на ухо почти оглушает. Слышит её сбитое дыхание и видит её эмоции. Проникает на этот раз глубже, заставляя простонать его имя. С каждым толчком буквально вдалбливает её тело в диван, сильнее растягивая скользящие стенки влагалища и принося еще больше удовольствия. Он брал её властно и грубо, наслаждаясь сладкими криками, что были словно услада для ушей. Рука смещается на слегка подпрыгивающую в такт движениям грудь. Сильно сдавливает, буквально до синяков на бледной коже. Встречаются взглядами. Его хитрая улыбка кажется ей кровожадной, но поделать с этим ничего не может. Упирается ему в грудь руками, слегка царапая. — Турбо! — Громче, дорогая. Стоны заполняют комнатку. Казалось, голос вот вот сорвет себе чертовка, но продолжала выкрикивать непонятные, но приятные слуху звуки. С раскрасневшихся губ порой срывалось имя парня, либо же всем известное погоняло. Кусает кожу где-то в районе груди, оставляя свой след на ней. Вновь вторгается в её тело бесстыдно, продолжая вколачиваться в неё, не чувствуя ни капли жалости. Карина выгибает спину точно грациозная кошка. Кладет свои руки на сильные мужские плечи, оставляет на них следы от ноготков. Точно чувствует его член. Ей хочется кричать еще громче, но просто уже некуда. Воздуха практически не хватает. Дыхание сбилось. Движения участились до невозможности. Волна наслаждения подкатывала всё ближе. Громкие стоны разносятся и дальше по всему помещению. Парень ускоряет темп, наполняя её более напористыми и резкими движениями. Толчок. Еще один. Вздох облегчения и дикого удовольствия проносится по темной, почти не освященной комнате. Оба позволяли накрыть оргазму их с головой, пуская по телу волну удовлетворённости. Несколько минут они восстанавливали сбитое дыхание и приводили себя в порядок. Напоследок перед уходом, Турбо бросил ей: — Плохо у тебя с выдержкой.