Глава 1: а бездомный ли.

На город опускались сумерки. На деревьях уже приютились маленькие птички на ночлег. В центре города ещё бегали по магазинам те, кто вечно не успевает подготовить подарки заранее. Шумные компании уже гуляли, а из машин, пролетающих мимо, доносилась весёлая музыка. В серых многоэтажках, подальше от суеты торговых и развлекательных центров, в окнах мигали гирлянды и горел свет — все готовились к приближающемуся празднику. В этом районе не было тех, кто суетился или не планировал отмечать, уже готовились салаты и играла новогодняя музыка из радио или из колонки с умным браузером. На одной из улиц возле такой вот многоэтажки не горели фонари. Баба Люся шла аккуратно, так как в руках несла пакеты с продуктами, с боем вырванные из рук столь же непредусмотрительных людей, взявшихся за подготовку в последний день. Среди них были и яйца — продукт дефицитный и настолько драгоценный, что того гляди всю пенсию на него спускать начнёшь. На дороге к тому же было скользко даже с песочком, грязными разводами украсившим лёд и мокрый снег. — Говорила я , что солью надо, оно и лучше и красивше, — посетовала себе под нос женщина, качая головой, укутанной в тёплый платок. "Так модно" — объяснила ей внучка, что приехала праздновать в этот год без родителей, зато с младшим братом. Бабуля не стала спорить, в палатке было тепло и ходить приятно. А вот по темноте не совсем: баба Люся уже дважды подскользнулась, но сдержала равновесие, но её ждал коварный третий — припорошенный снегом. Баба Люся вскинула руки, но не так, чтобы из пакетов что-то вылетело наружу, затем помахала ими в воздухе, ловя равновесие, и наконец выравнялась на дороге. Перевела дух, сделала пару шажков вперёд и... — Очумел, старый? — посетовала старушка, наткнувшись на седовласого старика в потёмках. — Ты посмотри кудыть прёшь! Старик "никудыть не пёрся", а просто стоял, любуясь небом, на котором разгорались одна за другой звёздочки. Взгляд баб Люси скользнул по незнакомцу и наткнулся на босые ступни, выглядывающие из-под тёмного полезлого полушубка. Белые пальцы игриво поджались и разжались, и бабуля охнула, прижав свободную руку к груди. — Бездомный! — удивлённо-жалостливо выдохнула она вместе с паром тёплого воздуха. А затем шустро вынула из пакета пакет сосисок и мандарин. — На-ка, угостись. С НоВым Годом! И деловито зашагала дальше, сетуя на экономику, безработицу и надежды на будущее, себе под нос. Старик посмотрел осоловело, руками прижимая полученные сосиски и мандарин к груди. Женщина скрылась в соседнем подъезде, а затем её голос раздался из квартиры со второго этажа, где на балконе была открыта дверь — там заметался подросток, туша сигарету и развеивая руками дым. Старик вздохнул, отворачиваясь, когда этот ребёнок выскочил в квартиру. Достал свиток из-за пазухи своего полушубка, а следом палочку с графитом, неспеша развернул его, пробегаясь по написанному взглядом, и твёрдо зачеркнул последнее имя. После чего направился впрочь из города. Благо, идти до лесных посадок было недолго. Корочун и сам не знал как до такого докатился. Казалось, ещё совсем недавно люди боялись его, чуть ли не боготворили, оставляя своих же в жертву (бессмысленную, но всё же). Упрашивали, чтобы не трогал посевы, путников... А теперь вот повесили обязанность приносить подарки послушным детям. Не Корочуном, а Дедом Морозом кличут, ко всему прочему, всю силу из-за этого растерял. И как так вышло? Из-за угла дома показались деревья. Лес вот так просто начинался, не отходя далеко от городской местности. Летом люди совершенно не боясь шастали туда за ландышами, земляникой, грибами, просто погулять. Сильно изменилась ситуация. Корочун добрел, оглянулся по сторонам, так, на всякий случай, и подхватил из-за ближайшего дерева палку. Два удара о землю, да таких, что снег взметнулся, обнажая на секунду слой листьев под собой. Два удара — и вот палка уже и не палка, а блестящий белоснежный посох, витой, с самоцветов на верхушке, горящим словно Рождественская звезда в тёмном небе, а сам Корочун уже и не бездомный в дранном полушубке с запутанной грязной бородой. Тёмно-синяя шуба с морозными узорами — Мороз расправил плечи, становясь выше, а чисто-белые волосы слегка закрутились на концах, пусть и Дед, но теперь он выглядел статно, волшебно. Достал шапку из широкого кармана, глянул на босые ступни и ухмыльнулся в бороду. Не может он ноги отморозить! Противоестественно это. Свистнул в чащу, сложив два пальца в рот. Белоснежные волки в упряжке уже давно перебирали лапами и только и ждали его знака, срываясь с места. Быстрые и сильные, у Мороза мурашки по коже бежали от удовольствия всякий раз как он их видел. Вскочить на сани позади упряжки, что неслась без остановки — плёвое дело. Даже для такого старика как он. В первую очередь для него. Волки бежали вперёд — на Север. Туда, где кончаются леса, где всё меньше животных и больше снежных равнин и льда. Туда, где день и ночь длятся по полгода и никто не желает надолго задерживаться. Туда, где царит мороз. Мороз отряхнул бороду, спустя час волчьего бега. Снег из-под мощных лап летел мимо, но изредка влетал ему в лицо. Его это уже не раздражало, привык. Он думал о людях. Вот они выросли культурно, отказавшись от своего страха перед стихией. Вот назначили ему новую роль в из повседневной жизни, ведь ожидание чуда никогда не было чуждым для них. Они даже придумали ему спутницу — Снегурку. Вот только никакой Снегурочки и в помине не было в его владениях. Та Снегурочка давно стала человеком, покинув родные морозные края и больше не боясь растаять от весенней оттепели. Мороз как был, так и остался один. С вьюгой, волками, да снежными человечками, работающими на фабрике игрушек. Их за личности Мороз не считал. Слишком мелкие, слишком надоедливые. Спасибо, что трудяги, но в жизни с мелкотой водится он отказывался. Над головой его разноцветно засияло завораживающее Северное сияние. Волки ускорились, чуя дом поблизости, а Мороз нахохлился, снова уменьшаясь в размере. Вспомнил бабулю и её внуков, что бросились помогать, как только она вернулась. И сотни детей, которых перевидал за последние сутки, чтобы удостовериться, что они действительно хорошие и послушные ребята. Ему вдруг стало тоскливо. Новый год ведь праздник? Так почему к нему не приезжает родня, не собирается вкусный стол?... Он перехватил руками дугу, ощутив как тепло за пазухой от сосисок и мандарина. Выкинуть первые за последние века дары у него рука не поднялась. Как и поругать старушку, что обозвала его, прежде чем одарить. Волки затормозили. Снежная фабрика, в которой и жил Дед Мороз, возникла как из ниоткуда, возвышаясь над снежной равниной высотой в двадцать метров. Небольшая, по сравнению с людскими небоскрёбами. Но изящная, светлая и уютная, в отличие от них. Морозпрвел рукой, распахивая ворота и волки нырнули в туманную дыру за ними.