А в Снежной всё снег идёт

Поистине странная, удивительная и невообразимая ночь. Арлекино вместо спокойного и заслуженного отдыха позволяет голубке развлекаться со своими щеками, своим лицом и своей внешностью. Неизвестно конкретно что желает фантазия Коломбины сделать следующим, однако это никогда не заканчивается чем-то, что обрадует Слугу. Её любовь слишком странна, она избирает чемпионов своего сердца, отдавая им все лавры и любовь, однако неизвестно чем руководствуется сиё сердце. И никогда известно не станет. Никогда.

И эта ночь вновь доказывает всю странноту их отношений, словно они лишь никчёмная условность, либо что-то действительно искреннее, однако выглядящие то ли неестественно, то ли… сложно сказать однозначно и понятно, вообщем даже они не как у людей.

Однако, возможно, вы ожидаете пояснений что же ещё было той ночью, но хочу вас расстроить: ничего. Ничего кроме движений и разговоров абсолютно пустых, не наполненных истинным и живым смыслом. Однако всё-таки ближе к утру Арлекино поспешила покинуть этакие покои Коломбины, уходя обратно в свой приют дабы со своими любимыми детьми встретить это однообразное и ничем не отличающиееся от других утро. Для Лини же вся ночь прошла в волнениях и беспокойствах, ему снился кошмар, словно тысячи мёртвых людей винили его в смерти своей, звали с собой в могилу и в мир, где ни королей ни господ, где лишь семь вечных кругов человечьих. И именно поэтому Лини проснулся ранним утром в холодном полу, буквально вскакивая с кровати, осматриваясь и тяжело дыша. Ему понадобилось несколько минут чтобы успокоиться и осознать что всё хорошо, что он в любимом «доме» и что рядом его самые близкие и драгоценные люди. Правда вот лечь обратно он не мог, ведь в скором времени его ждёт работа, причем крайне уж серьёзная, либо ему так просто казалось и на деле всё будет не слишком сложно и страшно.

Буря, что словно бич божий покарает неверных, что не чтут и не верят в идеи чужие, скоро родится в Тейвате, и превратит землю обетованную в жестокий порядок, а после и в обломки самовластных идей. Прошёл целый час с того момента как Лини проснулся, и больше никто, совсем никто в приюте так и не шолохнулся. И только его страх о кошмарах терзал, затмевал его, казалось бы, абсолютно чистую и светлую душу. Однако не всё так просто как кажется всегда, даже светлый на вид человек окажется тёмным в душе или в деяниях своих. Но это мы узнаем потом.

А Лини уже был готов идти и совершать «подвиги», правда дождаться нужно было ещё и «Отца» ибо без него Лини вообще никуда не пустят, поэтому паренёк отошёл в проходную комнату, которая ещё нередко играла роль гостиной и своеобразной игровой для детей младше. Там Лини сел на диван, тяжело вздыхая и закрывая глаза. Нет, мысли о кошмарах ему не дают покоя, удивительно это, ибо обычно он даже самые яркие сны может очень и очень быстро забыть, но не чёрт возьми сейчас! Когда тебя неизвестно кто во сне обвиняет в смерти, то это естественным образом напрягает и пугает до дрожи в коленях. Лини попытался перестать думать про это, отвлекаясь на что угодно, вот, за окном снег как всегда метёт и падает хлопьями, но почему же в Снежной вообще всегда идёт снег? Должна же быть какая-то логическая на то причина, не могли же прошлые крио архонты взять, и просто так устроить в регионе этом огромные снегопады забавы ради? Всему и всегда было логические объяснение и причина. Однако как бы Лини не стремился найти причину, её всё не было и не было, возможно ему просто не хватает познаний в некоторых областях наук, да, скорее всего так оно и есть. Лучше признать это, чем то, что ты просто не думаешь своим мозгом дойти до вывода. Однако Лини отвлекла матушка Арлекино, которая вышла из своего кабинета, подозвав его к себе рукой. Парень даже задерживаться не посмел, он подошёл к ней и встал, вытянувшись. — Лини, собирайся, нам уже пора идти на службу. Насчёт завтрака прошу тебя не беспокоится, ибо наесться сможем мы по пути в наш персональный ад.

Ну чтож, а пока те двое идут, стоит сказать и о других важных людях, что вскоре построят кошмар. И речь идёт о Пьеро с Царицей, об этих двух «влюбленных», однако сама Архонт любви едва имела власть над этой то любовью, нет, она плесала под дудку самого сильного из всех Предвестников — Пьеро, и плесала сама того не желая. Она давно уж утеряла мнение своё на всё, что творится в Тейвате. Она лишь верила словам Педролино — Архонты нелюди и кровопийцы, а люди других регионов едва ли отличны от упырей. Ведь именно страхом Пьеро правил не только Царицей, но и всей Снежной тем самым. Однако то лишь было удостоверение амбиций своих, и память о древних обидах и прошлом, что казалось бы, пора уж забыть. И главным врагом видел он чёртов Мондштад, те люди скорее умрут, чем потеряют свободу мнения и взглядов.

Пьеро постучался в дверь покоев «жены» и, не дожидаясь ответа, открыл дверь и внутрь зашёл. Царица не смотря на ужасы взглядов и убеждений была прекрасной на вид, так девственна и молода, её щёчки былы и румяны слегка, а стан её был прекрасен. А груди, а ножки, ах, эти милые ножки, они прекраснее всех ног на свете этом. Она всегда скрывала их под платьем своим, однако было лишь их показать, как все замирали и слова сказать не могли, настолько сильной и завораживающей они были красоты. А личико, а глаза, о боже ты мой, таких прекрасных глаз не увидит в жизни никто, одного лишь долго взгляда в её чудесные глаза хватит чтоб можно было влюбиться и не любить больше никого в этой жизни. И потому Царица часто носила «ширмочку» на глазах, чтоб никто и прав не имел видеть их кроме Пьеро. Отвлёкся я слегка, вернёмся к делу. Пьеро заходит в комнату Царицы, заставая её опечаленной чем-то, сидящей за столом своим столом и склонившей голову вниз. Педролино подходит к ней, касаясь плеча её своей мощной и могучей рукой. И Царица, не смотря на то что знала кто пришёл к ней, кажется испугалась сильно ибо вздрогнула, но дело было не в том что она не ожидала прикосновения к себе, дело было в том, что она, кажется… что-то осознавала другое, словно внутренний голос ей молвил порой о всей неправильности тех слов и убеждений, что твердили ей постоянно. Она еле слышно, но тяжело и слегка обеспокоенно задышала, нотки любви, приятных воспоминаний о старых друзьях и гуманизма к людям жили в ней постоянно, создавая волю к сопротивлению тому, кто давит её волю и мнение своим влиянием и силой. Но ей нужно было взять себя в руки, она ведь не хочет чтобы он понял о том, что она всё ещё «прошлым живёт» и что она любит «старый Тейват», а потому она быстро попыталась успокоить дыхание своё, и это, кажется начало получаться ибо глаза её наполнились вечным холодом, а дыханье стало стабильным.

— что тебе нужно, Пьеро, кажется с утра некрасиво беспокоить даму своими делами, даже если дама является вашей женой. — прошу прощения, ваше величество, однако я решил узнать как спали этой ночью вы, но меня волнует то, что беспокоит и волнует вас сейчас.

Царица честно всё могла сказать, она могла сказать что её беспокоит возможно неправильность действий Снежан и Фатуи, однако она знала что ничем хорошим не кончится это, она вновь почувствует боль и физическую и душевную, а потому иногда лучше соврать во благо людей и себя, чем говорить истину и правду, возможно, обрекая всех на ещё больший ужас и страх.

— ах, право, ты про это. Я всё печалюсь и волнуюсь, что мои старые друзья вдруг стали такими…ужасными на характер и взгляды, мне казалось всегда они были добры и к людям и к друг другу, но… — вы опять всё песню свою поёте, Царица? Сколько нужно вам говорить: ваши друзья ненавидят людей, они алчны и злы на всё живое, а потому что это из-за их естественной природы архонтов. Вам уже хватит жить старым миром и убеждениями теми, что не верны сейчас. — и Педролино с силой сжимает руку, которое держало плечо крио архонты. И вновь Царица чувствует ужасный страх, он словно в крови уже её существует, или, словно, сам страх стал кровью её. — прости, прости меня, я слишком часто думаю о том, как всё было раньше. Я больше не буду, прости, я не забуду как эти кровопийцы ужасные истребляли целый народ и регион, я не забуду. — и Пьеро отпускает плечо Царицы, уходя обратно в коридоры заполярного дворца, кажется, он пришёл дабы приподать урок Царицей, иначе его действия невозможно описать или под логику подвести чью-то.

А в это же время Лини и Арлекино сидели молча в кафе, что работало специально для тех, кому на работу нужно идти очень рано. Парень смотрел порой на «Отца» и диалог он хотел завести, да вот только не знал о чём именно он желает общаться, да только Арлекино первой нарушила покой и тишину.

— тьма сгущается, Лини, над Снежной, и будет она сгущаться так долго и вечно, пока нас всех не поглотит, и меня с тобой тоже. — о чём вы, «Отец», нам же говорят и говорили что мы идём к светлому будущему и у нас всё хорошо… — скоро ты сам всё увидишь, Лини, очень скоро. Но обещай мне что ты будешь стойким и в счастье и в невзгоду, что ты не оставишь семью свою умирать. И обещай мне, Лини, что будешь думать только своей головой и умом, не поддаваясь под влияние чужое, и не будешь смотреть на чин и титул чужой, ты личность, и ты должен сам выбирать что хорошого, а что плохо, клянись мне кровью своей. — я…я клянусь, «Отец», я обещаю что я… — не стоит повторять за мной, ведь ты уже оказался под влиянием моим, тебе предстоит многое повидать и узнать, и многому нужно будет научиться.