Глава 1. Смерть – лишь начало

Хэллоуин. Сегодня Хэллоуин, билась в голове единственная мысль. Это был день, когда моя обычная жизнь перевернулась. Я ворвался в мир взрослых игр, и теперь молодому волшебнику Рону Уизли предстояло понять, кто он, чего стоит и сможет ли добиться уважения в этом взрослом мире. Я стоял в тени. Прохладный ветер обдувал лицо. Кроны деревьев прорезали последние закатные лучи. Солнце пряталось за горизонтом, и опушку покидало все тепло. И вместе с ним в закат уходила старая эпоха. Здесь и сейчас будто образовалась линия перемен, точка невозврата, за которой наступит что-то новое. Не уверен, что хорошее, но точно новое. Падет ли Хогвартс, смогу ли я занять достойное место в новом мире? Кожу на предплечье жгло и неприятно тянуло. Рука ужасно чесалась. Солнечный диск практически скрылся, раскрасив дымку над линией леса во все оттенки красного, от блекло-рыжего до ярко-алого цвета артериальной крови. Сзади раздался мучительный женский вопль. Я вздрогнул. Почесал предплечье сквозь рукав мантии. Девушка прошептала, давясь слезами: – Нет, пожалуйста… прошу-у, не-е-ет!.. – и сорвалась на крик. Визг стал громче. Куда еще громче? Как будто ее резали заживо. Впрочем, почему «как будто»? Мучительный высокий вопль, смешанный с отчаянными рыданиями, неприятным чувством отдавался внутри, и хотелось заткнуть его. – Ты мне все расскажешь… – послышался вкрадчивый шепот, и другой девичий голос пропел сладко: – Поговорим как девчонка с девчонкой! – Умоляю… умоля-я-а-а-а!.. И снова вскрик боли. Я развернулся и шагнул на широкую поляну. В Запретном лесу сгущались сумерки, по ногам тянуло едва заметным туманом. У деревьев жались люди в черных плащах и масках, наблюдая за сценой в центре поляны. На земле, раскинув руки, распласталась девушка в порванной одежде. Каштановые волосы слиплись от грязи и крови. Из носа и разбитой губы сочилась кровь, лицо измазалось слезами и грязью. Она засучила ногами в синих джинсах и истошно взвыла, когда моя рыжеволосая сестрица склонилась над ней. Джинни выпрямилась и закинула мешающиеся волосы за спину, и стало видно, что происходит. Сестра разрезала ткань футболки на груди девушки. Я шагнул ближе и разглядел на белой коже множественные порезы и кровавые буквы: Mudblood. Грязнокровка. Что ж, ею и была Грейнджер. Маленький изящный стилет порхал в ладошке Джинни. – Что ты, солнышко, не плачь, – пропела Джинни, склонилась к девушке и засосала в губы. Грейнджер не могла отнять от земли руки, частично парализованная заклятьем. Джинни вскрикнула и отшатнулась, сплевывая кровь из прокушенной губы. – Ах ты дрянь! – взъярилась Джинни и ударила наотмашь по лицу. Голова Грейнджер мотнулась, она всхлипнула и задрожала, глотая слезы. Кто-то из Пожирателей Смерти хохотнул. Я смерил наблюдателей неприязненным взглядом. Джинни поудобнее устроилась на бедрах пленницы и снова прильнула прямо к лицу. Стилет скользнул по щеке, Грейнджер изо всех сил вжалась в мягкую землю, лезвие нежно прошлось по тонкой шее. Из пореза выступила капелька крови, и Джинни тут же слизнула. – Хочешь поиграть, малышка?.. – зашептала сестра и призналась: – Знаешь, мне нравятся девушки. И ты мне всегда чем-то нравилась, Гермиона. Я не прочь поиграть с тобой. Жаль, ты грязнокровка, Гермиона… – разочаровано протянула она. Стилет переместился ниже, отогнул разрезанную футболку. – Впрочем, для чего еще нужны грязнокровки? Сестра распорола оставшуюся часть футболки. Тонкие пальчики нежно пробежались по ребрам, скользнули по вжавшемуся животу, замерли у пуговицы джинсов. Джинни поддела пояс и потянула на себя. – Развлечемся? Грейнджер мотала головой, крепко зажмурившись, и тихо подвывала: – Прошу… хватит… Джинни прильнула к ней и кольнула стилетом под ключицу. – Хватит? – Лезвие начало вырезать что-то на коже, пленница задергалась и закричала. – Хватит?! Я только начала! Я отвернулся. Настроение было паршивым. Что уж говорить, довольно неприятно – быть самым младшим и слабым братом в такой семье. Еще противнее, когда обходит даже младшая сестра. Не успела темная метка остыть, как талант Джинни проявился. Все чистокровные волшебники владеют талантами. У кого-то бестолковые. У кого-то склонность к определенной магии. У старых семей таланты особые… Метка – воистину уникальное творение темного гения Лорда. Если есть талант, она ускоряет пробуждение и усиливает. Там, где в обычных условиях на развитие уходят годы, метка позволяет достичь результата в несколько раз быстрее. Катализатор. А у меня ничего. Все пока не смотрят косо, но это вопрос времени. Джинни спустилась ниже по ногам пленницы. Тонкое жало заговоренного стилета вспороло пояс джинсов, словно бумагу. Гермиона задергалась. – Н-нет… п-прошу… Но умолять сестру бесполезно. Страх и боль питали ее талант. И подобно только подсевшему наркоману она распалялась, пожирала их и не могла остановиться. И все же, несмотря ни на что, Джинни оставалась младшей сестрой в семье и пока еще иногда слушалась меня, поэтому я шагнул вперед и сказал: – Довольно! И никаких проблем не возникло. Сестра убрала стилет от надрезанной штанины и отодвинулась. – В чем дело? – спросила она недовольно. – У нас нет времени. Стоит поспешить. Она поморщилась и склонилась над распростертой на земле девушкой, нежно провела пальчиком по грязной щеке. – Она еще не созрела, Рон. Да, дорогая? Мы должны закончить нашу игру. – Мы должны просто вытянуть из нее все, что она знает, не время играться, – отрезал я. – Отойди, я все сделаю. – С чего бы вдруг? – вскинулась она. Я бросил взгляд на замерших у деревьев Пожирателей. – Мы должны выполнить приказ Лорда. – И в чем он заключается, позволь спросить? – Ты знаешь, – сказал я многозначительно. – Отойди! Джинни зыркнула зло и слезла с пленницы, демонстративно покрутила стилет в ладошке и отошла в сторону. Я навис над лежащей девушкой. Карие глаза смотрели с мольбой и страхом. Хогвартс – крепость. А эта девочка – мой шанс взломать эту крепость. – Будешь пытать ее? – ревниво спросила Джинни. – Лучше. Я достал из кармашка маленький флакончик бесцветной жидкости. Джинни надула губы. – Так неинтересно! Откуда он у тебя? – Не важно. Грейнджер тоже догадалась, что это, и задергалась, когда поднес флакон к ее губам. Пришлось ухватить другой рукой за челюсть и с силой надавить пальцами на щеки. Несколько капель упали в открывшийся рот. – Не переборщи, – заволновалась Джинни. – Не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Я поморщился. Грейнджер замычала и попыталась сплюнуть, но я крепко зажал рот, дожидаясь пока зелье всосется. Убрал руку и спросил: – Твое имя? – Гермиона Грейнджер. – Гарри Поттер, он в Хогвартсе? – Да. – Дамблдор в Хогвартсе? – Да. – Как они собираются эвакуировать учеников? – Я не знаю. – Как попасть в замок? – Я не знаю… Я сформулировал точнее: – В замок ведет какой-нибудь тайный ход? – Да. Я спросил быстро: – Где?! – В Сладком королевстве в Хогсмиде. На меня смотрели полные слез глаза, губы девушки дрожали. – За ним наблюдают? – уточнил я. – Нет. – Как в него попасть? Расскажи про этот ход! – Он в подвале Сладкого королевства. Люк в полу возле лестницы. Я расплылся в довольной улыбке и посмотрел на сестру. – Но сейчас он завален, – произнесла Грейнджер монотонно. – Черт возьми! – выругался я. – Еще есть ходы? – Есть ход под Дракучей Ивой. – Тоже завален? – Да. – Есть ходы в Хогвартс, по которым можно пройти? – Нет, все, что я знаю, перекрыли. Я выдохнул и опустился на землю. Джинни тут же вклинилась: – Что тебе известно о Выручай-комнате? – Это комната-по-желанию или комната так-и-сяк… – Ее контролируют? – перебила Джинни, лихорадочно блестя глазами. – Нет, насколько мне известно… – выдавила Грейнджер, пытаясь сопротивляться сыворотке, но тщетно. Все тщетно. Веритасерум не подводит. Джинни расплылась в довольной улыбке и кокетливо спросила: – Я тебе нравлюсь? Гермиона испуганно замотала головой. По щекам текли слезы. – Какая незадача, – надула губки сестра. – Развлекаетесь? – раздался сзади спокойный голос. На поляну вышел Уильям Уизли. Как всегда, одетый с иголочки, в идеально пошитой мантии, с небрежно повязанным шейным платком. Волосы собраны в хвост, аккуратная бородка. Франт! Сестра тут же просияла. – Что узнали? – спросил он. Я коротко поведал. – Понятно, – сказал он. Мазнул взглядом по пленнице. – Блэки в замке? – Да… – выдавила Грейнджер. – Лестрейнджи? – Да. Уильям кивнул и посмотрел на меня. – Темный Лорд приказал выдвигаться. Эта честь выпала нашей семье, – сообщил он и махнул рукой на пленницу. – Так что заканчивайте с… этим. В лесу сгустились сумерки, Пожиратели Смерти зажгли палочки, и поляну заливал холодный синеватый свет. Я перевел взгляд на Грейнджер. Ее лицо казалось мертвенно бледным, а глаза – темными омутами, блестящими от слез. Щеки, покрытые грязью, прочертили мокрые дорожки. Футболка пропиталась кровью из множества мелких порезов. – Можно мне ее оставить? – заканючила Джинни. – Мы с ней не доиграли. Уильям Уизли, казалось, даже задумался. Будто речь шла о грязном уличном книзле, которого младшая сестра где-то подобрала, как бывало в детстве. И вроде мелочь – и в дом тащить неохота. Не успел он ответить, как из-за дерева показался здоровенный детина, под два метра ростом, с зачесанными назад длинными волосами, в небрежно расстегнутой на груди рубахе. Он неловко поклонился Джинни. – Миледи. – Перевел взгляд на Уильяма: – Милорд. Мои люди готовы. Потом посмотрел на распластанную на земле пленницу. Глаза Джинни хитро блеснули. – Сивый, не хочешь поиграть с девчонкой? Оборотень оскалил крупные желтые зубы. Гермиона задергалась. – Нет!.. Прошу вас!.. – выдавила она сквозь истерические всхлипы. – Пожалуйста, что угодно… – Заткнись!! – взвизгнула Джинни и тут же наклонилась к девушке, прошептала заботливо: – Знаешь, Гермиона, тебе это пойдет на пользу. – Пожалуйста… Джинни вздохнула и протянула мечтательно: – Очень хочется посмотреть на тебя после того, как тебя попользует стая оборотней. В школе ты была гордая грязнокровка... Мнила из себя не пойми что. Доказывала что-то… Интересно, какой ты будешь после?.. Поймешь наконец, где твое место? Джинни приложила пальчик к губе и задумалась. – Джинни… – прошептала пленница. – Джинни… пожалуйста… Сестра посмотрела на нее и склонилась. – Ладно, Гермиона, ладно. Я пошутила, извини. Не хочешь к ним? Не хочешь, да? Джинни опустилась рядом с девушкой и нежно погладила по щеке. – Тссс, милая, тише, – ее голос стал ласковым, успокаивающим. – Ты правда подумала, что отдам тебя оборотням? Что за глупости… Грейнджер крепко зажмурилась, губы дрожали, а ладошка Джинни продолжала гладить щеку. А потом со свистом дернулась. Резкий звонкий удар, Гермиона вскрикнула. Джинни подскочила. – Сучка! Как ты смеешь просить меня о чем-то?! И Джинни с размаха ударила ее тонким носком сапожек в ребра. Потом опустилась вплотную к лицу всхлипывающей девушки. – Умоляешь? – прошептала она. – На что ты готова пойти, Грейнджер? Чем ты готова пожертвовать, чтобы остаться со мной? Уильям Уизли взирал со скучающей миной, дожидаясь, когда сестра наиграется. Также он смотрел в детстве, когда сестра издевалась над котенком, а потом небрежным взмахом палочки испепелял мертвого зверька и развеивал пепел. – Готова ли ты пойти на все, малышка? – продолжала ворковать Джинни. – Готова переступить через себя? – Да-а… Да! Что угодно! Джинни обрадованно подскочила. Я закатал рукав мантии и глянул на часы. Поморщился, вытянул палочку из рукава и сплюнул: – Хватит этого цирка! Противно смотреть, как ты возишься с этой девчонкой и попусту тратишь наше время. Джинни возмущенно открыла рот, но я просто вскинул палочку и произнес: – Авада Кедавра. Зеленая вспышка осветила лица присутствующих. Смертельное проклятие убивает быстро и без мучений, но поговаривают, что перед смертью человек испытывает ужасную боль отрываемой от тела души. Карие глаза девушки потухли и остекленели. Джинни ошеломленно захлопнула рот. Я поморщился. – Все, идем. Время не ждет, – отрезал я и встретился с пронзительным взглядом старшего брата. По спине пробежали мурашки. Я не выдержал и отвел взгляд, тут же пожалел, но смотреть обратно показалось еще худшим решением. В воздухе повисли несказанные слова. Брат молча развернулся и зашагал через лес. – Так что с девчонкой делать-то? – озадаченно спросил оборотень, скребя ногтями щеку. – Пошел вон! – рявкнула Джинни, взмахнула волосами и последовала за братом. Я направился следом. Перед глазами стояло мертвое лицо девушки. Бывшей сокурсницы. Уж лучше так. Лучше ли? Я старался об этом не думать.