Часть 1

Чайльд открывает глаза и видит яркий белый свет. Всё такое белое, что можно подумать, будто он уже вознёсся в Селестию. Но он знает, что если ему и суждено куда деться с Тэйвата, то разве только провалиться в бездну. Да и тянущая знакомая боль по всему телу свидетельствует о том, что он ещё жив. Чайльд поднимает голову, оглядываясь, и неясный свет принимает очертания стерильной белой комнаты с кушеткой в углу, на которой он лежит. — Ой-ой, очнулся наконец! — над ним склоняется скалящееся в жуткой улыбке лицо одного из клонов небезызвестного Второго предвестника. Этот клон, помнится, отвечает за подлечивание тяжело раненых, если им, конечно, повезёт, и он будет в настроении именно лечить. — А можно я ему вколю одну экспериментальную… — Нет! — отрезает хрипловатый голос снизу, и Чайльд, нагнувшись, замечает устроившегося на табуретке Пульчинеллу. Тот ловко спрыгивает со своего места и подходит к кушетке. — Тарталья, мальчик мой, все за тебя страшно волновались. Надо умудриться получить такие раны, даже Делец согласился выделить средства на оплачиваемый отпуск и твое лечение. Чайльд мысленно закатывает глаза. Если кому и было до него дело, разве что Пульчинелле, вложившему в него слишком много. Доктора не корми хлебом, дай «полечить» кого-нибудь живого и несопротивляющегося, а Панталоне наверняка сдался под влиянием Шута, который не привык разбрасываться предвестниками. Кому-то еще надо было мотаться на миссии в соседние регионы. Скрипит дверь, и по гладкому полу цокает пара каблуков. Арлекино, надменно взглянув, слегка склоняет голову над ним. — Живой. И даже ничего полезного не сделал для получения сердца бога Гидро архонта. Не дёргайся, гнозис уже у Шута. А это тебе просила передать Путешественница. Рядом с Чайльдом падает что-то круглое и тяжелое, и он узнает собственный глаз бога. Вот так, он отдал дорогую для себя вещь самому дорогому человеку, а она просто вернула через посредника, не передав ни слова. Обида жжёт грудь. Чайльд задумывается. Конечно, именно благодаря ей отчасти он выбрался из этой выматывающей битвы живым. И, кажется, спас заодно кучку населения Фонтейна от Всепожирающего нарвала, так, мелочи. Не то чтобы он надеялся, что Люмин лично навестит его в Снежной, но… Она действительно сохранила вверенную вещь. Чайльд проваливается в сон. В стерильной палате до невозможности скучно, а раны заживают привычно быстро, как на собаке. Чайльд еще чувствует периодическую боль в местах ран, но не чувствует сил оставаться тут дольше. У него есть глаз бога и глаз порчи, и он способен немного размяться. Было бы хорошо найти Люмин… А еще остались должки перед тем высокомерным судьей и Всепожирающим нарвалом, но это, пожалуй, позже — он не в том состоянии, чтобы всерьез рассчитывать на победу над такими соперниками. Подумав, Чайльд решает сперва держать путь на юг, в Ли Юэ и испытать силы в бою с сородичем так нелестно принявших его фонтейнцев. Битва с океанидой, поселившейся под склоном Уван, кажется, всегда прибавляла ему немного сил. Чайльд легко сбегает через окно, прихватив немного вещей, и быстро покидает столицу, но потом… что-то мешает ему идти прямо намеченной дорогой. Родители, братья и сестрёнка итак получили слишком много дурных вестей за последнее время. Не хватало ещё той, что он вновь бесследно пропал. Чайльд делает крюк, чтобы заглянуть в свою деревню в ранних сумерках. Он собирается оставить короткое письмо, просто сообщить, что с ним всё хорошо. Как бы ни хотелось погостить хотя бы ночь в родительском доме, сейчас не время, их громкая забота привлечет слишком много внимания. Ощущая, как странно щемит в груди, он смотрит на скрытый ветвями дом на окраине, устроившись на опушке прилегающего к деревне леса и быстро набрасывая строки на колене. Вдруг в затылок больно прилетает камень. Чайльд оборачивается и еле успевает уклониться от следующего меткого выстрела. Шапка с длинными ушами выскакивает из-за заснеженного куста, а следом за ней и весь укутанный в тулуп мальчик с рогаткой. — Получай, шпион! Я не боюсь тебя! Чайльд вздыхает, чувствуя досаду и сильную радость. — Тевкр!.. Ты почему гуляешь так поздно? Мальчишка смотрит растерянно несколько секунд, наконец узнает и громко кричит: — Бра-а-ти-и-ик!!! — маленький ураган набрасывается на Чайльда и валит их обоих в сугроб. — Мама и папа так волновались за тебя в последнее время, а я говорил им, что не нужно, и знал, что ты обязательно скоро приедешь в гости! С тобой точно не может случиться ничего плохого, ведь ты самый лучший продавец игрушек во всем мире! Пойдём скорее домой, все так обрадуются! Чайльд смеется и вытряхивает из слетевшей ушанки снег, натягивая ее обратно на голову брата. — Конечно, ты прав, со мной точно ничего не случится. А еще я прямо сейчас хочу посвятить тебя в большую тайну, только между нами, — он подмигивает, и Тевкр воодушевленно распахивает глаза. — На самом деле то, что я здесь, это секрет. Начальство… игрушечной фабрики будет против, но мне срочно нужно продать… одну игрушку. А ты должен передать маме с папой вот это письмо, чтобы они больше не волновались, и Тоня снова прочитает его перед всеми. Только скажи, что нашел письмо в почтовом ящике! Тевкр грустно всхлипывает, забирая наспех заклеенный конверт. — Ты не останешься даже на денёк? — Ну-ну, сейчас сопли замёрзнут, — Чайльд треплет вылезшие из-под шапки рыжие волосы. — Обещаю, я приеду погостить очень скоро и привезу много подарков! Если ты хорошо выполнишь мое поручение. — Тогда хорошо. Только обязательно приезжай! Тевкр налетает с удушающими объятиями, от которых Чайльд морщится, стараясь не выдать, как болят сдавленные раны, и наконец убегает в сторону деревни. Суровые морозы Снежной сменяются более мягким климатом, вскоре Чайльд уже видит перед собой знакомые каменистые вершины региона Гео архонта. Руки чешутся и разгорается азарт. Он убивает по дороге несколько хиличурлов и одну попрыгунью, но в остальном, пожалуй, путешествие слишком спокойное. Наконец его встречает туманное болото на склоне Уван. Далеко внизу бушуют смертоносные волны, и Чайльд радостно бросается со скалы, расправив планер. Родия взлетает, поднимая вихри водяной пены. Не удивительно, что это бешеное существо даже не стало человеком. Огромный водяной мимик стремится сбить Чайльда с ног. Применять глаз бога его стихии против них бесполезно, и Чайльд выпускает несколько стрел. Они проходят сквозь воду, но все же останавливают элементальное существо. Чайльд отступает и натягивает маску. Самое время прибегнуть к глазу порчи — посмотрим, как эти твари выдержат электро! Не то чтобы он в лучшем состоянии для его использования, но… Резкая вспышка озаряет туманную муть, и платформа немного дрожит. В мимика врезается несколько острых дендро клинков, и Чайльд видит промелькнувшее перед собой белое платье и золотистые волосы. Он не верит своим глазам. Люмин… Надоедливая летающая спутница проносится мимо и смотрит на него удивленными глазками. — Эй, Путешественница, посмотри-ка кто здесь! — Как всегда неожиданная встреча! — Чайльд ослепительно улыбается обернувшейся девушке и едва успевает уклониться от плевка мимика-жабы. — Леди, кажется, вы позарились на мою добычу. — Разделим пополам, — отвечает Люмин, отбиваясь очередным дендро клинком. — До меня доходили слухи, что ты ранен. Кроме того, как ты собираешься использовать свою стихию против них? — Хах, мой глаз порчи прекрасно справится! Чайльд наконец призывает потрескивающий от разрядов электро хлыст и ставит метку на очередном мимике. Но резкая боль под ребрами выбивает дух. Сконцентрировать силу снова не выходит. — Мне нужна помощь твоего лука, — Люмин перекрикивает бушующую воду. — Подстрели тех орлов! Мой меч не достанет. Ему хочется верить, что она не видела мгновение его слабости. Чайльд вскидывает лук, выпуская несколько прицельных стрел в надоедливых водяных птиц. Дендро ядра с треском взрываются, разрывая вместе с собой последнего мимика-зяблика. Родия посылает им проклятия и скрывается под водой, небо над заливом ненадолго проясняется. Люмин, взъерошенная после битвы и осыпанная тысячей мелких брызг, кажется действительно красивой в этот момент… — Ты словно преследуешь нас! Как это ты тут оказался? — жужжит над ухом Паймон. — И Паймон заметила, как ты хватался за живот. Не рано ли тебя выпустили из больницы? Они идут вдоль тропинки над водопадом, прогуливаясь после сытного обеда в деревне Цинцэ, после того как Люмин предложила Паймон остаться и насладиться добавкой. Летающая малышка попробовала вредничать, но ровно до тех пор, пока её нос не уловил запах мясного пирога. — И всё-таки она согласилась отпустить тебя одну в обществе страшного злого предвестника, — хмыкает Чайльд. — Паймон вовсе не относится к тебе плохо. И она тоже волновалась за тебя, когда ты пропал. — Тоже? Значит, волновалась и ты? Щёки Люмин покрывает нежный румянец. — С твоим глазом бога всё в порядке? — она переводит тему. Чайльд подходит к выступу и усаживается на траву. Уютное место, скрытое тенью кустов. Люмин опускается рядом, поправляя платье. — Да, теперь он слушает меня также как и раньше. Спасибо… что сохранила его, — он заглядывает в золотистые глаза, надеясь дать понять, что благодарит далеко не только за это. И всё-таки решает, что слов маловато. — Спасибо, что искала меня. — Я помогаю всем, кто в этом нуждается. Ты же знаешь, — Люмин отводит взгляд. — Да… Тяжело стать кем-то особенным для прославленной Путешественницы, хах! — Может быть, ты стал… Она говорит совсем тихо, и непривычно видеть на воинственном, бесстрашном лице смущение. — Не смейся! — Люмин замечает его, должно быть, слишком широкую улыбку и брызгает водой из лужи. Грязной. — Пф! Чайльд перехватывает тонкое запястье и тянет к себе, мягко касается ее губ. Он просто не может не поцеловать Люмин после её слов. Она отвечает, она умеет быть удивительно нежной и податливой в такие моменты, и так удобно помещается в кольце его рук, пересаживается на его вытянутые ноги. Сердце быстро бьется в адреналине, их встречи яркие, но слишком короткие. Чайльд начинает думать о том, есть ли в Цинцэ гостиницы, и достаточно ли там толстые стены для недосягаемости ушей спящей Паймон. Но под рёбрами снова вспыхивает резкая боль. Он прижимает руку к животу и смотрит на следы крови из разошедшейся раны. — Ха-ха… Ничего страшного! Люмин быстро слезает с его колен, на ее белом платье небольшое красное пятно, и смотрит она так, что убьёт, вероятно, быстрее, чем десять Всепожирающих нарвалов. — И для чего ты полез в битву в таком состоянии?! Сиди здесь, я поищу, чем остановить кровь! Люмин роется в своём небольшом на вид рюкзаке, хотя Чайльду иногда кажется, что у неё там есть даже дрова и двести кочанов капусты. Она обрабатывает его рану каким-то заживляющим зельем и довольно умело накладывает повязку. — Сможешь идти? Вернемся в деревню, и я отправлюсь за доктором Бай Чжу. — Не стоит! — Чайльд вскидывается. — По правде говоря, мне следует вернуться в Снежную. Это путешествие было несколько… своевольным. — Тебе всё равно нужно восстановиться хотя бы несколько дней, — сдаётся Люмин. — И обратиться к местному лекарю. Я не смогу составить тебе компанию в дороге, но пожалуйста, не ввязывайся в слишком опасные приключения хоть в этот раз. — Я постараюсь. Ты итак много сделала, — Чайльд улыбается, охотно подставляясь нежным пальцам, осторожно затягивающим узелок на перевязи. — Раз уж так вышло, останешься на эти несколько дней со мной, звёздочка? Люмин смущённо поджимает губы в ответ на такое обращение. — Кажется, у меня сейчас нет срочных дел. Останусь…