Глава 1-3

«Спасибо, мамаша, за хлеб и за соль Души корешок, а тело — ботва Весёлое время наступает, братва Весенний дождик поливал гастроном Музыкант Селиванов удавился шарфом Никто не знал, что будет смешно Никто не знал, что всем так будет смешно Маленький мальчик нашёл пулемёт Так получилось, что он больше не живёт На кухне он намазал маслом кусок Прожевал, запил и подставил висок А пока он ел и пил из стакана Поэт Башлачёв упал-убился из окна Ой-йо, сработал капкан Ещё один зверёк был предан нашим рукам Мир пробудился от тяжелого сна И вот наступила ещё большая весна Под тяжестью тел застонала кровать Такое веселье просто ёб твою мать От своей авторучки я сломал колпачок По дороге на встречу шёл мёртвый мужичок Завтрак, ужин и обед Мужичок мёртв, а мы ещё нет» И.Ф.Летов, «Вершки и корешки» Глава 1 «Мне теперь не страшно! Действие 1.» Липкая, густая ночь покрыла великий континент. Темные, кровожадные облака, подобно алчному змею, жаждущему аппетитное яйцо – луну, обволакивали небесный свод ледяными, разноцветными, металлическими клубами. Никакой сигнал не мог пробиться сквозь эти толстые туши, тела которых уже полностью поглотили Хель, осыпав этот некогда прекрасный город бременем, что хуже смерти. Капельки звонко падали на грубую, красную, гранитную улицу, заползая в каждую трещину, щель, низменность образуя красные лужи. А дома – молчаливые, серые гиганты, подобные ролсвалейподам, тысячами и тысячами глаз смотрели за всем. Их линзы – окна с деревянной рамой - за частую были разбиты, а деревянные покрывали рубцы, волдыри и прочая весьма диковинная коррозия. Фонари в мирной, но траурной агонии своей миганиями, даруя последние крупицы света, со страшным скрежетом умирали. Иногда они гнулись, подобно приморским соснам, даже тяжелые металлические столбы под воздействием дождя становились податливыми как пластилин, заставляя промозглому, бесцеремонному ветру менять их форму как заблагорассудится. Кое-где начал пробиваться красный налет. Пакость появлялась на мягких балках, тротуарах, стенах и даже деревьях. Он быстро разрастался, захватывая все больше места, подобно муравьиному рою. Что это такое? Кристаллы «Красной смерти». Что же касается деревьев… Они были расплавлены. Некогда сухая, иногда рыхлая плоть просто вытекала из багровеющей от вышеупомянутой «красной смерти» коры. Статные растения превратились в бочки со студенистой некогда древесиной, облезлой листвой. А что случилось с людьми…. Лишь вскользь упомяну, потому как, то, что с ними стало по истине ужасно. Интеллигенты, знать, рабочие, дети, старики, женщины и девушки, мужчины, животные, все желеобразной субстанцией стекали по каменистой мостовой либо в реку, либо в алые, заполненные дождем лужи. Ноги, руки, лица, языки, тела, органы смешались в едином потоке и в тщетной безвольности своей, пытаясь биться, но не осознавая этого. Кости осотин и курийцев устилали могильник, отделив от себя плоть и покрывшись налетом. Но самое страшное то, что вся эта каша была жива. Она чувствовала, осознавала себя (по большей части). Каждый миллиметр, каждая царапина приносила им то несравненное страдание, наибольшее страдание, кое мог испытать человек. Ручьи пульсировали. Ручьи кричали. Ручьи бились. Это ничего не поменяет. Исход один. Исход один. Исход один. Исход один. Пара гулких шагов раздалась из-за угла. А затем еще. И еще. Это неуловимое, липкое напряжение, однако такое желанное и томящее, красно-розовое тянулось словно тысячелетие в секунде. Наконец на желтый свет почти потухшего малого маячка спеша, но так спокойно, уверенно, но легко, будто летя опустился белый как свет божий сапог. И тьму разрезал яркий образ. Стройная, не высокая, но статная фигура в белоснежном, пластинчатом обмундировании со странным орудием в руках и не менее необычной ношей за спиной, а также в герметичном, но изящном противогазе с тонированными стеклами и красным крестом на лбу, подобно стальной звезде (зен) лишь одним своим присутствием внушало счастье, смирение и покой. Ровно подогнанные под женский размер, легкие, перчатки скрывали от газа нежные, хрупкие руки. Следом за ней показался более высокий, коренастый силуэт, в таких же латах, менее подогнанных по размеру, а вместо креста там красовался знак «Крестный сегмент», знак элитных Хельских войск. В руках он держал нечто, похожее на огнемет. Кивнув тому, девушка двинулась вдоль улицы. Сказать про это место что-то особого нельзя. Обычные, некогда затхлые от грязи пятиэтажки тянулись во тьму, казалось, нескончаемой сетью и неожиданно плавно переходя в хвойный, дремучий, лес. В целом тут тоже были гнутые, издыхающие фонари, бочкоподобные, текучие деревья, красные лужи, в прошлом зоркие, теперь разбитые окна, проростки «красной смерти» и телесные6 реки в завершение. Однако было тут нечто странное. Тягучее чувство конца. Его концентрат – пространство меж домов, такое черное, вязкое, тягучее, вяжущее и мягкое, но при этом холодное и статичное, пожирало душу, выплевывая куски не прожевав. Темп нервно рос. Размеренный, экономный шаг в начале, стал скоротечен, приобретя какую-то выразительность. Метр за метром. Дома редеют. Все растворяется. Пустота поглощает окружающее пространство. И лишь один лучик света в беспросветной мгле. Но это ложь. А что такое безумие? Поглощенный мир? Вечный траур? Может это место? Место для ничего? И в правду. Округа представляла собой однородную массу. И сознание девушки входило туда. Она была счастлива. Счастье? Это и есть единство с местом? Единство с ничем? Счастье - это безумие? Наконец двое были поглощены беспросветной мглой. Дома давно закончились, фонари вышли из строя, а асфальт ушёл под красную от конденсата землю. Однако это не имело значения. -Странное чувство. – Коротко и робко начала девушка. Вообще любое ее слово было очень редко. Так еще и она начала разговор по голосовому передатчику сама. - Да, соглашусь. Зря мы сюда пошли. Виноч как всегда какую-то пургу нес. Зачем спасать гражданских. Это бессмысленно, они бы и так сдохли все тут. Даже если бы это дрянное облако бы не спустили. Да хоть если бы они артиллерийский расчет подогнали и по этому тухлому крысиному рассаднику бы шмаляли! Или разбомбили вы к чертям собачьим! Ну всем им сдохнуть! Тьфу! Только обученных человек тратить на поиски мяса. А их же потом лечить. Ладно. Приказ есть приказ. – Вовремя одернул себя мужчина. На это соратница ничего не ответила. Судорожно тот включил не большой, но крайне мощный налобный фонарик, разорвав лучом не большей клок сырого пространства, малую часть от той калии, что раскинулась у них под ногами. Сделав наивно уверенный шаг глина дала понять, что так просто поисковая группа не пройдёт – сапог солдата утонул в слизевидной почве по колено. Самое страшное, что могло с ним случится было впереди. Медленно эта холодная трясина начала затягивать. Жидкость плавно обхватывая ногу, погружая солдата в на удивление однородную массу. Действовать надо не медленно. Осмотревшись в спешке поисковик не нашёл ничего кроме толстой ветки в полутора метрах. В бессилии прыгнул, однако он обломился и жидкость брызнула на него. Точно. Есть же огнемёт. И выстрел сжатого воздуха освободил конечность. Завязший подорвался с места и кинулся по "болоту" в неизвестную сторону. Был виден лишь огонёк от него. -Побежала! - Резко, громко и хладнокровно крикнул спутнице, не останавливаясь. Ту в свою очередь, как ошпарило. Сломя голову, кинулась за проводником. Мгла, которая, казалось, уже полностью захватила окружающий бор лишь густела, неторопливо остывая, запечатывая в этом "желе" тот ужас. Ту грязь. Подвергая такой случай, казалось вечному забвению. Вот грязь на удивление под мощными ударами подошв не раскупались, а наоборот отвергала, выталкивая. Сколько пара бежала? 10 минут? Час? Два? Не важно. Итог был один - истощение сил, а затем холодный гроб трясины и отпевание звуками кровавого дождя. Но это было не правдой. Старые, влажные, гниющие и душные бараки нависли бардовой волной над путниками. Выбора в принципе не было. Взгляд вправо. Стремительный глаз нашёл в дверь и четыре ноги с грохотом вступили на бетонные, разваленные, с выступавшей арматурой, покрытые алыми мелкими кристаллами ступеньки, ведущие в вечный вниз. Снова послышалось что-то молящее мычание, раздирающее как горло владельца, так и помещение. Такое далёкое, тихое, но колющее, выбивающиеся из панихиды дождя, при этом равносильно смертонесущее. -Я думаю наш лучший выход теперь - пойти внутрь. Я не предполагаю, что мы сможем выжить. Хотя, я бы посмотрел, что такое издаёт этот шум. Возьми мой "Амбасадор02". У тебя в таком случае будет шанс умереть без мук. И ещё. Если со мной что-то случиться - застрели меня. - Просящим, счастливым и смирившимся тоном передал служивый. Напарница, словно не слыша друга многозначительно и безразлично кивнула. -Спускаемся. Капли монотонно бились о взбухший пол, снова, как в городе сбивались у лужи, ручьи. Хотя в отличие от Хеля вода быстро испарялась, устилая сухим, соляным остатком некогда влажные поверхности. Темно-зеленая краска быстро и с треском отлетала от мрачных стен, скоро растворялась в «красной смерти», меняя цвет осадка на коричневый. Коридор перед ними был прям, морозен и на удивление пуст. Теперь проход был не таким уж и темным, но менее жутким не перестал являться. Грузно вздохнув, мужчина медленно, показушно уверенно, подчеркивая свою мнимую смелость громким ударом стопы о взбугрившийся пол проследовал вглубь. Попутчица же скромно отправилась вслед за ним. - Это место… Кажется мне знакомым. – Ее тихий голос в очередной раз отрезал грань гробового. -Это… Постой. Я помню это место. – Встрепенулся и резко остановился, ожидая словно стены скажут ему ответ. И действительно. -Похоже мы далеко не в бараках. МЫ ОЧЕНЬ ДАЛЕКО ОТ БАРАКОВ. – Спутница лишь остановилась, наклонила и хоть это не было видно под противогазом, вопросительно посмотрела на товарища. -Ты же в курсе о событиях 1072 года? – Та медленно кивнула, ожидая продолжения. -Похоже не особо. Тогда я еще служил в 008 роте «Красной Крови» (элитной организации военной полиции). Хорошее время было. Стрелялись там, вылазки различные были, однако не про то речь. Распределили нас значит в новый лагерь, охранять «мученых», таких как ты. Да и не только их. Завезли нас в хату, примерно, как эта, да сказали стеречь. Да от кого стеречь? На пулю сколько не лай, мочить не перестанет. Ну это опосля было. Расфигачили этот цех как положено. Сначала ракеты, потом артиллерию подогнали. Да и поделом. Че тут творилось. Матушка, роди меня обратно. Я краешком глаза видел, как одному из живших тут бедолаг, который ходил в полосатой пижаме сделали такую приятную вещь. Занесли в операционную, там распяли, а затем достали кишки и туда поло…. – Но этот бред прервал нечеловеческий вой, пронесшийся неподалеку. -Вот засада. Лайра! – Прошептал вояка, стуча по газовому болону утяжеленного огнемета. Сломя голову тот кинулся в пучину тьмы. Однако Лайралия не последовала за ним, предпочтя рассматривать кольцевые трещины в потолке. Такие черные, влажные, глубокие, словно корни дерева раскинулись по монотонно-серой поверхности стен, пола и потолка. Опустив глаза с налобным фонариком вниз, обнаружила отсутствие командира. И снова тяжелый вздох, который не смягчал даже пол ее издавшей, разнесся по стенам стремительной волной. Ответ не заставил себя ждать. Рев, дерущий плоть вновь устремился к Лайре, ударив ту по мозгам так, что спотыкаясь, ловя ногами каждую щель, которые та недавно рассматривала, бросилась вперед по коридору, за беглецом. Внезапно развилка. Она что-то чувствует. Направо. Крик усиливается. Тут темнее. Еще развилка. Направо. Пробежав ее и войдя в проем беглянка очутилась в разрушенном проходе с бездной. Надо прыгать. Вой нарастает. Времени нет. Оттолкнувшись от края крошащегося бетона, она полетела. А затем вниз, в глубину. Глава 2 «Мне теперь не страшно! Действие 1.» Имя: Микоадо Лайралия Самерлиант Ан Пол: Женский Возраст: 23 Должность: преобразователь w09265M Статус: погиб(ла) в спасательной операции 1087 года после ВВ, в северо-восточной части г.Хеля. Именно это она подписала, когда шла на задание. Не долго и рука ее колебалась. Пустой взгляд быстро и четко усвоил все написанное, каждая строка была вдумчиво обработана и взвешена. Хотя, это наверное самое необычное, что можно увидеть от довольно привлекательной, выходящей из юношества девушки. Светло-русые волосы свисали на костлявые, анорексичные плечи, закрывали своей тенью бледную, почти белую кожу, а также розовые глаза. Также было странно, что при относительно болезненном виде они были густы, всегда расчёсаны и прямы. Без труда закрывая нос, большие как звезды и глубокие аки шахта драгоценных камней зрачки и пышные ресницы пряди падали вниз до середины маленькой груди, уже тогда облачённой в защитный костюм. Он скрывал ее исхудалое тело, ребра, выступающий скелет бедер, тонкие как спички ножки. Лайра и бухгалтерша стояли в озаренной ярким светом плиточной комнате. Поправив очки, та решила пошутить. - Не знала, что теперь кости в мясо записывают. – Ехидно, показушно и притворно мило улыбнулась. Микоадо услышав эти слова пару секунд молча постояла, а затем быстро вышла. «Зачем мне это? Мне же наплевать. Мне наплевать на этих людей. А почему вышестоящим нет? Почему я тут? Хороший вопрос. А вот это хороший плинтус. Ровно сбитый, серый, симметричный. Щель на стыке маленькая. Гвозди вбиты под углом в 45 градусов. Мне это нравится. Почему я не могу быть такой? Я хочу быть им. Таким гладким, нейтральным, точным плинтусом. Но я не могу. Почему? Странно. А может это и есть счастье? Я бы многое отдала чтобы стать такой. Точной математически, прекрасно вырезанной, без щелей и зазоров. А что такое счастье? Воспоминание о детстве, уходящее в небытие? Смыкание памяти и разума? Счастье это глупость? Тогда плинтус счастлив? Вот интересно. А чем я отличаюсь от него. Может у него есть сознание, но оно лежит в другом плане, в другом измерении, которое нам не постичь нашимти скудными методами? Нет. Нет. Лайра, сколько ты тут стоишь? 10 минут? Пол часа? Тихо. Молчать! Мама говорила: «Это все от гордости. Это все от ненависти. Ненависти от ночного пожара. Ненависти от звериной простоты. Неискупленный слог Моя безупречность Огнедышащее молчание И путеводная милость.»» Думала она, зависнув на 20 минут в угловом проходе. Поисковики, сидевшие за углом начали перешёптываться. -Ой, что же они сделали. Зачем начальство преобразователя с нами выслало. Вся миссия коту под хвост. Теперь мы будем только с ней, как с маленьким ребенком прыгать. – Собеседник сплетника одобрительны кивнул. -Знаешь что. Давай так. Как только мы выйдем из буркета, я не пожалею и разряжу ей картечь в рожу. – Злобно предложил тот. -Дроби не жалко? – Жалко. У пчелки в попе. Пожалуй, это будет заслуженная жертва. Я ничего не имею против этих отмороженных, но когда они там сидят мирно в своих пробирках и в них закачивают тонну дури. – -Посмотри на нее. – Кивнул в сторону девушки третий. -Она сто пудов хочет, чтоб мы все ласты склеили. Или она не поняла, что хочет этого. Зырь как отмороженная на эту хрень сизую смотрит. Сейчас оторвет и на нас накинется. – И это частично было правдой. Вдруг прозвучал оповестительный сигнал, приказывающий всей этой шайке надеть противогазы и спуститься к выходу «А04». Нехотя, волоча выданное им снаряжение люди выходили к бронетранспортеру, уже черному. Помещение выхода было обустроено по последнему слову техники. Металлические листы, заклепанные меж собой защищали стены от химикатов, газов и чего-либо еще. Бетонный пол, уходящий вглубь словно до ядра был ровен и блестел от чистоты. Синеватый свет, вместе с какой-то дымкой залил ангар до краев. Сделав вышеперечисленное, поисковики построились перед полным мужчиной средних лет. Его хмурое лицо засветил крупный блик от лысой головы, синяя жилетка поверх слегка голубой рубашки, галстук и темные штаны похожего цвета дополняли образ. Вытащив из кармана брюк пачку сигарет он раскурился и стал давать указания, которые Лайра не услышала. Да и слышать она не хотела, предпочитая важным словам треск ламп, их легкое, еле уловимое покачивание, растворение легкого тумана в прохладном воздухе. -Все понятно? – -Так точно! – Именно эта фраза вывела Лайру из состояния транца. Построившись в очередь, те попарно начали грузится в транспортер. Девушка в забвении продолжила стоять, пока сзади ее не подтолкнул какой-то мужчина. -Не втыкай. Все ждут тебя. Грузись скорее. – Спокойно, но не без легкого гнева в голосе подогнал мужчина сзади. Та молча кивнула и села на свободное место. Когда машина была загружена, внутри медленно, но уверенно начинало становится душно и жарко. Темные, жеромбовые своды, балки, зеленые уголки скрывались во тьме, не давая никому сделать хоть малейшего движения, но не Лайре из-за ее размера. От этого девушку стало ужасно. И как наяву, ее шею обхватили какие-то руки. Не и теплые, но не холодные. Пальцы от них начали обвивать шею, сливаясь превращались в плотный мешок. И вездесущая тьма. Но не пустая. Хитрая, медленная, слабая, слово чрево механической змеи, механизм начал поглощать ее. Ее сознание. Медленно «банка» начала подниматься вверх. Вдруг передатчик разразился не внятными речами, шепотами, возгласами, криками. Стоит ли говорить, что когда спасатели двинулись с места е Лайралие стало совсем плохо. Выключая микрофон, подняв ноги на сидение не моргая и прижав их груди она молча смотрела в одну точку. Скрип, треск, скрежет пронзили уши каждого. Все затихли. Затем гул. Ударная волна. Она расплющила машину, выкинув ее у одного из домов, раскидав группу по разным углам улицы. Кто-то убился, столкнувшись головой об камни. Кому-то пробило череп. Кто-то погребен под тонной металлолома, из которого некогда состояла великая машина. А Лайра упала на мягкий грунт. Прибор и аппараты не пострадали. Рядом с той приземлился какой-то смуглый осотин с повязкой на глазу. Мгновение и он схватился за лицо. Но было поздно. Плоть плавилась, а истошный крик пронзал окружающее пространство. Девушка неспешно и безразлично встала, и пошла к еще одному бедолаге, лежащему на траве. Тот тоже поднялся, но не спешил идти. Лайра, ты же знаешь, что случилось. Лайра, ты же знаешь, что случилось. Лайра, ты же знаешь, что случилось. А теперь она тут, в руинах концентрационного лагеря, окруженная «красной смертью» и штырями, колючей проволокой и извёсткой, липкой, вязкой, серой, бетонной грязью. И снова вопль. Как тогда перед крушением перевозчика. И сотни путей перед ней. Но она останется. Она ничего не сделает. Потому что не может. Медленно, подняв голову наверх она увидела…. Ничего? А справа? Там тоже? Да… И тут пусто. Может слева? Да-да слева! Отлично. Слева… Темнота. А сзади! Точно, сзади! Тут точно что-то будет, как можно про это забыть. А… Тут тоже самое. А внизу что? Камушки... Песочек…. Арматура. Земля. Это и ест смерть? Откуда-то послышался неразборчивый шум. Хлюпающий, мягкий, слизистый, влажный. И такой монотонный. Подобно шарику с водой, отскакивая от разрушенных стен, разбиваясь желейным комом об землю, все быстрее грохотал. Несомненно, оно приближалось. Все больше становилась какофония хриплого клича, мерзких шлепков, все ближе и ближе звучали они. Каждая минута. Для нас бы тянулась как тысячелетие, а для девушки это и было постоянное время. В секунду проживала всю эпоху. Разум же ее был как всегда наг и чист. Что-то различимое появилось в шуме. -Стоять! Лайра! – Кричало оно. Красная точка, бьющая силой тьму, прибивающая дорогу. Однако, она вызвала у Лайры чувство смятения. И какое-то знакомое было это пятно, завораживающие. Как огонь. Внезапно потерявшаяся упала. Топот был совсем близко. Их было двое. Один схватил девушку за плечо, не дав упасть и задохнутся в этом растворе. -Ну приветик. - Снова тот самый рев. Однако медлить времени не было. Незнакомец в мгновение взвалил ту на плечи и кинулся к разбитой стене, посередине которой проявилась не малых размеров брешь. Со скоростью стрелы пересек несущий руины, громко, но не разборчиво крикнув что-то второму. Метр за метр. Проход за проходом. Угол за углом. Ступень за ступенью. Винтовые лестницы сменяли друг друга, превращая их путь в какой-то бешеный, темный и, казалось, нескончаемый круговорот кошмара. А что-то приближалось к ним. Топоча как минимум 5-ю ногами, звонко и громогласно сопя, булькая и вопя. Недавно член поискового отряда просто мертвым грузом, почти не дыша лежала на плече. Сейчас она больше всего походила на мертвеца. Теперь она похолодела. Сердце билось очень медленно. Дума ее была пуста. Ничего не манило ее, как обычно. Тряска… Очередной подъем был пройден. Вдруг пред беглецами предстал цех. Хотя сейчас это было похоже на бассейн, который стоит в не тронутом виде около тысячи лет. Стен и потолка не было видно. Только пыльный, костно-белый осадок в красной воде. Вбежав туда, а затем пройдя до другого края и поняв, что бежать некуда те стали ждать. Что-то сверкнуло в дверном проеме. В ту же секунду раздался возглас «Получи! Вот – Эпоха Пик!». Теневой вихрь собрался там, а Затем озарил место белым сеянием взрыва. Глава 3 А затем волна. Она накрыла попаданцев, схватило и сильнейше откинуло к стенам. Хрупкие, подобно песчаным структуры были разрушены, а трое упали на белый ил. Дыхание было сбито. Жадно глотая воздух, пробуя подниматься от удара несущий и спутник глядели на разрушения. Это был обвал. Многотонная конструкция распласталась словно помятая скатерть по полу цеха, освободив проход наружу, показав пасмурное небо, которое к счастью уже не плакало «красной смертью». Те не ловко встали. Многозначительно кивнув друг другу, медленно и не очень уверенно, шаг за шагом приближались к упавшей «крыше». Ил под ногами забился между пальцев и стал натирать. Перед самим подъёмом повисла молчаливая, долгая и противная пауза. Эмоционально она была едина с этим местом. Сырая, мокрая, грязная, она заволокла разрушенную, опустошённую их комнату. Их цех себя. Один тяжело выдохнул и, неказисто и не ловко взбираясь, цепляясь за влажную траву и ветки взобрался наверх. Безусловно. Измазавши в глине ноги группа-таки выбралась из холодной ловушки. Тучи ушли. Их громоздкие, плотные тема угнал ветер, освободив настолько темный небосвод, тьму которого еле перебивали звезды, туманности и вспышки. И наконец скромно выползла белая, похожая на гладкий кварц луна. Она наполнила пространство светом, показав окружающее пространство – глубокий бор, где ни птице пролететь, ни зайцу проскочить. Но суглинистая тропа, уходившая колеёй вдаль, то и дело бликовала в глаза. Первый выдохнул. Но речь была все-еще непонятна из-за повязок на лице. Издав странное кряхтение и взвалив девушку, которая находилась в отключке. Именно он и принял решение первым утонуть по уши в мягком грунте. Чуть подумав у начала пути опустил ногу. Затем еще и еще. Злобно повернувшись он скрипучим голосом крикнул. -Опять кинуть решил? Вообще-то взять девку твое решение, а несу ее я! – В ответ товарищ лишь указал в сторону дорожки, медленно проходя. Ведущий оскалился наверное сорока острыми как у акулы зубами, пошел дальше более нервно и неразборчиво бухтя под нос, по и дело поправляя нижнюю часть маски. Сильнее удалялись люди от руин. И больше лес казался живым. Ночные птицы скакали с лапы на лупу, которая под светом казалась концентратом тени, ночные животные рвали тишь воем и криками. Ветер копошился в теплой хвое и редкой пожухлой траве, серых кустах, колыхал деревья, роняя капли воды. Наконец перед нами разверзся проход на не большую, но вполне проходимую поляну. Землю тут устилал приятный, бархатный на ощупь, цвета тусклой сиены мох, из которого местами вылезали стебельки с похожими на бусинки, фиолетовыми ягодками. На их какой-то дурманящий запах то и дело слетались мухи. В целом тут был лагерь - подкопанная лунка, выложенная серо-зеленым камнем с желтыми вкраплениями, в центре которых была мешанина из сырого угля и не менее сырой золы. Чуть поодаль стояла брезентовая палатка, слегка дырявая, промокшая, из не качественной ткани и наспех сделанная. Рядом был и родник. Несущий тяжело выдохнул, сняв со своей головы маску. Но не обычно было оно. Слегка овальной формы, не полное, скорее тощее, несколько царапин на щеках, висках и скулах, тонкие, бледные губы. Однако остальные черты были... Необычны. Нос отсутствовал - вместо него имелось две ноздри, слепо уходящие внутрь черепа, лукавые глаза цвета среднего между киноварью и красным вином, ресницы, если приглядеться, были похожи на деревья. Брови тоже. Вместо растительности на голове были каштанового цвета перья, полностью, густо покрывшие череп. Вытерев пот с лица, положив девушку в палатку и достав без преувеличения кучу сухих дров оттуда, котелок и кружки со странным порошком, подошёл к костру. Положив топливо домиком, растер руки. Шёпот. Шёпот донёсся от него, разжигая ладони до бела. Прикосновение. Конструкция тут же вспыхнула. Как и его лыба, больше похожая на дугу месяца. -Может сделаешь хоть что-то? Иди тогда хоть воды набери. Я тебе что, лошадь тягловая. - Сказал поджигатель. На что друг, которого было не видно за завесой тумана и ночи, ответил. -Нет. -Ну и прекрасно! Не пьешь чай значит! - Устало и с мелкой злобой выругался второй. Тут же пренебрежительно, показывая безразличие лёг на землю, подложив руки под голову и зевнув. -Ты знаешь, Стилл... а как нам теперь быть? Мы профукали эту тварь... Что теперь будет с Лантаном? - Вопрошающий сказал так, словно не хотел знать ответа на этот вопрос. Его взгляд стекленел, растворяясь в полотне неба. Да и собеседник ничего не ответил. -Ореон, сейчас вернусь. - Прирвя тягость молчания встал Стилл, направившись к раскидистому кусту. -Давай. Давай. - Тащивший девушку, чье имя было Ореон вплотную подкатился к костру и свернулся в позе эмбриона. -Холодает. - Лайра очнулась в каком-то сыром месте от удара капли о скафандр. Кап-кап. Падала одна за другой с дыры в ткани. Все теперь сочился изо всех щелей - озорно выглядывал из-под одеял, смотрел меж складок и в дыр холодными глазками. Но не сложилось девушке любоваться ими. Что-то тут было не комфортно. Чье знакомое присутствие так сильно тревожило её сознание, кто был там, за мелким слоем тряпки? Такой манящий и дурманящий дух опасностью своей и силой. Запотевшая маска была удалена с лица, положена куда-то вглубь, а выход распахнут. Ступор. Всё тело сковало. Только дыхание было тем, что отличало её от окружающих объектов. Глаза бегали от ветки к ветке, от ягодки к ягоде, от звезды к звезде. Сердце билось всё сильнее. И всё меньше контроля над телом. Наконец придремавший Ореон решил погреть спинку. Слегка проморгавшись и с некими звуками он уже было повернулся, как взгляд пал на спасённую. И у него не было ни движения. Он просто быстро моргал, в каком-то смятении хлопая глазами. -Ну... Привет? - После этих слов сощурился и медленно привстал. Машинально потащил руку к костру, откуда достал самую обгоревшую чурку и взял её в руку. А затем, медленно, крадясь и пригибаясь пошёл в сторону палатки. Приблизившись на 3 метра он начал. -Слушай, какое-то у тебя лицо знакомое... Мы не встречались раньше? - Задал вопрос спаситель. Но ей было как-то всё равно. Она просто уставилась на тлеющую палку. -Ты слышишь меня! - Более настойчиво продолжал. Отпустило Лайру только тогда, когда полено было у самого её носа. Она отшатнулась и теперь стала разглядывать лицо Ореона. -Лайралия? Ты что ли? Вот ничего себе! Я думал ты померла после лоботомии! - Вскрикнул тот, разводя руки, однако не учёл, что дубина была тяжела и велика. Обгорев, она упала ему на ногу. -Ау! - Собеседник схватился за ногу и стал прыгать на другой. -Да... Моё имя Лайра. Откуда тебе известно моё. - Машинным голосом выдавала она. -Ты что, забыла? Я Ореон! Микоадо Ореон Самерлиант Ли! Я твой двоюродный брат. Вот это совпадение! Просто счастье какое-то! А Стиль наслышан о тебе... Давай, садись к костру, расскажи про себя. Ореон также непринужденно валялся у костра, ожидая пока сестра заговорит. Наконец он не выдержал молчания и какой-то странно расслабленной физиономии вроде уже собеседника. -Ну что ты молчишь? Я по-моему нормально спросил, понятно. – Но отозвалось только холодное молчание, так сильно гармонизирующее с тусклой округой. -Ты меня слышишь? Речь понимаешь вообще? – Привстав с уже теплого налаженного подстилкой мха брат чуть наклонил пернатую голову и помахал когтистой лапой перед глазами той. -Я!? – Тихо, но очень резко повернулась Лайра. -Ну… Не знаю. --Эх... Скажи мне про себя. Как жизнь твоя? Ты очень сильно... Изменилась. - С некой настороженностью и более спокойным тоном продолжал собеседник. -Мне очень нравится огонь... Он такой мягкий и колючий. Моя жизнь не такая интересная. Дом - работа. Всё по накатанной. - Лайралия скорее хотела отговорится нежели продолжать диалог. -А глядя на тебя так не скажешь. И не надо скрывать. Прошло всего 2 года. Что с тобой случилось? Из тебя вынули ду... - Девушка ответила резко, словно включила сознание. -Да. Можно сказать и так. - -Это всё... Лоботомия? - Сам того не ведая накалил обстановку. Он сел ближе к ней, обхватив руками колени. Та лишь покачала головой в знак отрицания, не спуская ледяных глаз с бушующего костра. -А что же это ещё? Хотя... Я думаю ты бы не отвечала мне в таком случае. - Хмуро усмехнулся Орен. -Нет. С тобой делали что-то ужаснее. Я вижу это по твоей бедолажной физиономии. - Резко вспрыгнул, качнулся взад-вперёд и горделиво, подобно орлу наклонился к её лицу. Признаться, честно в любых других случаях это было бы комично. Но не сейчас. -Отстань от неё. - Властный, грубый низкий голод донёсся из-за спины. Скорчив недовольное лицо, первый спаситель отошёл, а затем цыкнув, как мешок с картошкой упал вдали от костра. -Как ваше имя, мисс? - Этот кто-то положил свою холодную руку, будто оторванную гот мертвеца, на плече к новенькой. Тогда костёр вспыхнул, дав разглядеть кисть. Бледно серая, но при этом идеально чистая, с великолепно ухоженными ногтями и кожей, по ощущениям сходной по твёрдости с чешуёй глубоководной акулы. Сустав и предплечье же были покрыты чём-то странным. Как-будто с шишек зелёных шишек сняли кожуру и небрежно наклейки туда, однако поверхность тела была скрыта под пластинами. -Лайралия. - Для неё оставаться такое время оставаться вменяемой не фокусируясь на всякой мелочи был подвиг. Стоящий за спиной перевёл взгляд на другого. -Что? - С возмущением звучал голос Ореона. Товарищ лишь кивнул ему что-то, после обмена взглядами и богатыми жестами, вышедший из леса возобновил беседу. -Слава богу, что мы тебя спасли. Скажи мне, что ты делала в том бункере. - Бездумно и легко, обошёл Лайру, а затем, словно лист сёл рядом с ней. То, как вопрошал он, этот бархатный слог, вибрация, топящая глубина были мёдом и сладостью. Но слышались странные ноты. Меж строк читалась какая-то колкость, едкость и наигранность. Хотя это, как и в хорошем вине только вводило в транс, одновременно боя по лицу и обливая холодной водой. -Ну... Я просто шла за командиром. - Даже ни пыталась смотреть на лицо собеседника, намеренно отводила взгляд в сторону цветущих синих ягодок, висящих на сухих, хлипких палочках. -Ага... А кто это был, скажи пожалуйста. - Тон притворно смягчился. -Если честно, я видела его в первые. - Исповедалась та. Внезапно мужчина прицелился метку на её руке, рассмотрев её лукаво улыбнулся. -Слушай... Успокойся. Я наслышан про тебя от Ореона. Ты хорошая и я знаю это. И это знает он. Теперь нечего бояться. Ты ушла от собак из ПРТ, никто теперь тебя не тронет. - Но не дав закончить, девушка перебила. -Они не сделали мне ничего плохого. - -Разве? Психонафтическая группа... Колоссальное количество силы, в обмен на разум. Судьба быть съеденной, стать святым трупом для потерянных, для мух. Ты не достойна этого. - Опровергнул тот. -В-возможно. - Конечно не возможно. Лайра не верила, но в первые за столько лет ей сказали доброе слово. Дали надежду на защиту. Пускай это будет лож, но мгновения счастья, которые даёт слепая вера стоят рисков. Особенно в её случае. Девушка повернулась. И то, что она там увидела совершенно не ожидала увидеть. Серый гуманоид, лицом цвета золы, уши которого были скрыта за пластинами, ведущими от головы к спине, вниз к копчику. Нос также отсутствовал, а глаза прикрывали зелёные солнечные очки, цвета молодой хвои. Ореона тем временем устал без дела лежать и пялится в пускай и прекрасное небо. Кряхтя и издавая все возможные звуки он встал с пригретого лесного ковра, неуклюже направившись к палатке. Второй все также стоял за спиной, при чем бесшумно и неподвижно. -Ложись спать. - Стилл указал на место рядом с костром. Но не сдвинулась с него, продолжая утопать в языках пламени. Собеседник выдохнул и чуть оскалился. Что-то невнятно пробубнив под нос, он сам лег туда, куда показал, отвернувшись от той. Затем съёжился, обхватив руками колени, показывая роговые шипы на спине.