О кошмарах.

Блондин стоял на кухне в полной тишине. Он замер, не желая видеть то, что он видел, но и не в силах отвернуться. Перед ним - ни что иное, как труп любимой. Крепкие мужские пальцы сжимали кухонный нож для мяса, покрытый багровой жидкостью. Изуродованное миниатюрное тело девушки бездыханно валялось на полу, покрытом брызгами крови. Это было тело его возлюбленной. Той, кто этим утром завтракала рядом с ним. Той, кто сегодня на уроке английского просила списать. Той, кто так счастливо улыбалась, идя с академии в их совместное жилище. ... Той, кто тридцать минут назад успокаивала любимого после трудного дня. И той, кто мгновение спустя молила о пощаде. ... Его дыхание стало прерывистым. Невыносимое зрелище, от которого невозможно оторвать взгляд. Кацуки совершенно беспомощен. Он ничего не сможет исправить. Это их конец. ... В голове, как на карусели, закружились воспоминания этого вечера. "Я просто хотела помочь, прости.". Зачем она сказала это? Нет, Кацуки, ты думаешь не верно.. Почему ты отреагировал на это так? "Прошу тебя, остановись, давай все обсудим!". Почему ты не послушал её? Почему бы тебе не послушать её хоть раз в жизни? ... Блондин запомнил всё. Он помнил, как свалил её на пол. Помнил, как, не дав опомниться, ударил её ногой по лицу, ещё раз и ещё раз, снова, снова, СНОВА. Как он, наклонившись, впился в её шею руками и душил, душил со всей силы, что есть в молодых руках. Он помнил, наконец, как оставил её на полу, её, такую беспомощную, а затем вернулся с ножом. Кацуки помнил каждый удар. Вот первый, он пришёлся в плечо, как и второй. Вот третий, четвёртый и пятый, терзающий нежную плоть в районе живота. А вот и последующие, что раскромсали тельце юной девы, которая любила своего убийцу нежной и верной любовью. ... На глаза навернулись слёзы. Слёзы отчаяния. Он не хотел этого. Сначала он потерял контроль, а после потерял и леди своего сердца, и своё будущее. ... Его глаза резко распахнулись. Кацуки привстал на локтях, тяжело дыша. Опять. Одно и то же. Каждую чёртову ночь. Он устал. Парень опустил глаза. Рядом встрепенулась маленькая девичья фигурка. — Кацуки, я здесь, - то был её нежнейший шёпот. Она почувствовала тревогу. - слышишь? Я здесь. Дыхание Кацуки замедлилось. Он положил руку на её спину и нежно сжал, все ещё в испуге и панике. — всё хорошо, Кацуки. Я живая. Ты чувствуешь моё тепло? Та положила его свободную руку на своё сердце. — я рядом. И буду рядом всегда. - тонкие пальчики сжали крепкую руку парня. Пульс Кацуки стал более редким, спокойствие вновь поселилось в его душе. Он прижал девушку к себе мёртвой хваткой, не причиняя боли. — я люблю тебя, Хацуэ. Слышишь? Очень люблю.