Сигарета

      Месяц. Два. Пять...сегодня ровно пять месяцев с её смерти. Я пытался опустить, пытался смириться, но было больно, тяжело. Хотя я старался для сына, ему было не менее тяжело, чем мне. Терять родителя очень болезненно, сам на опыте знаю, вспоминаю, какого было, когда умерла мама. Стоило войне окончиться, как её нервы очень пошатнулись, она не пережила угроз для нашей семьи. Отец впал в глубокую депрессию, а я старался не появляться дома, всё пахло мамой, везде чувствовалось её присутствие, а грустный отец, стареющийся уверить меня в лучшем будущем добивал. К счастью, в моей жизни тогда появился лучик света, Астория. С ней мы знакомы были со школы, но я больше общался с её сестрой, а после похорон мамы я заметил Гринграсс на кладбище. Она подошла ближе и сочувственно погладила по плечу, позже мы просто молча ходили по кладбищу, лишь иногда рассказывая о наших печалях. Она тоже теряла мать, но она была сильно младше. Мы нашли общую боль в тот день и зацепились не только руками, но и душами...                    *** 25 мая 1999г – Мои соболезнования, Драко... — я молчу, еле заметно киваю. Стараюсь держаться ровно при виде старой знакомой, но ком застревает в горле и слëзы подступают. Она гладит меня по плечу и легко приобнимает, чуть приподнимаясь на носочках, это чуть умиляет. – Пройдёмся? — спрашиваю я и не дожидаясь её ответа ухожу от могилы матери. Сердце слишком медленно стучит на этом месте, кажется что вовсе вот-вот и остановится. На секунду оборачиваюсь взглянуть на отца и вижу, как мисс Забини просит его поехать домой, она с мамой были лучшими подругами и в этот день Риккарда стала подругой Люциусу, зная, что один он не вытянет. Я киваю ей и ухожу прочь. Астория всё молчит, но стоит нам пройти половину пути она застывает на месте, останавливаюсь и сам, как только перестаю слышать стук каблуков по асфальту. Я оборачиваюсь назад и вижу её, такую печальную и спокойную, она приобнимает себя руками и опускает ресницы вниз вздыхая. Я подхожу ближе и смотрю на крест:       « Элизабет Гринграсс        1960 – 1987 гг. »       Резко сердце пробивает удар и уже я с сочувствием смотрю на спутницу. Она лишь мягко осматривает могилу. – Ему казалось, что и креста достаточно... — я не понимающе оглядываю её — Отец. — поясняет она. – Мы с Даф очень хотим поставить ей памятник, она много работает ради этого, жду когда и я смогу пойти работать. – Сколько тебе было? — спрашиваю я и мысленно ударяю себя по лицу, ведь знаю какого года она родилась и когда умерла её мать, но она не обратила внимания на это, спокойно отвечая. – Пять...почти, она умерла за месяц. — слишком резко прикрываю рот рукой в жесте шока — Все умирают, Драко, это не плохо, хоть и больно. Дай маме уйти в мир покоя, иначе ей не легко будет, пока вы держите её здесь.       Я задумываюсь и вздыхаю, аккуратно протягивая ей руку, она хлопает глазами и как-то смущённо кладёт свою ладонь в мою. – Спасибо, Астория. Она улыбается и как-то неловко опускает взгляд: – Ты главное не забывай её, не держи, но помни...Просто, это тяжело, когда помнишь о близком человеке лишь с фоток... – Верю, у тебя такая ситуация? – Я была маленькой, дети часто забывают, как выглядят родители. Мне всё равно стыдно за то, что даже не помню её цвет глаз, Дафна говорит, что мы очень похожи, это делает ситуацию чуть легче. Я мягко улыбаюсь: – Значит, она очень красивая... Гринграсс тихо усмехается и отводит взгляд, я сжимаю её руку крепче и мы вместе уходим в сторону выхода с кладбища.                                     ***       Тогда она очень помогла мне справиться со смертью матери, через полгода умер и папа, сердце не справилось, Астория снова была рядом. Главное, мы не общались очень часто, но она каким-то образом появлялась в моей жизни, когда у меня были проблемы. Словно ангел хранитель. В какой-то момент мне показалось, что нужно прекращать это, я не отпустил её, попросил видеться и общаться чаще. В тот день в её глазах я видел скромное счастье, это грело душу. Мне хватило двух месяцев, чтобы быть уверенным, она та девушка, которой я готов всего себя отдать и которую я готов любить и оберегать. С её сестрой я общался много, как минимум, потому что она была девушкой моего лучшего друга Блейза. И Дафна не раз говорила, что надо признаться Астории в чувствах, но я боялся, искал момент и однажды нашёл. Через две недели должна была быть Радоница и я знал, как сделать ей приятно, а там может и признание последует...                                     *** Я сидел возле могилы родителей, было легче, когда остался хоть отец, но сейчас и вовсе больно здесь находиться, вряд ли боль когда-нибудь утихнет. Долго грустить не вышло, я заметил Гринграсс и Забини рядом, которые проходили через могилы к нужной. Я встал и направился к ним, ребята стояли возле могилы Элизабет Гринграсс и хлопали глазами, Блейз первый заметил меня и мягко улыбнулся. Дафна следом за парнем повернулась ко мне и недоумевающе взглянула. Я показал жестом быть тихо и медленно подошёл за спину к Астории, положив руки на её плечи. Она не обернулась, но совру если скажу, что не ощутил её дрога. – Спасибо... — тихо говорит она и смотрит на памятник своей матери. – Я люблю тебя. — говорю я и мои руки начинают трястись, Дафна и Блейз ожидающе смотрят на чересчур спокойную Асторию, а она лишь мягко улыбается и потирает глаза от накопившихся слëз. – А я тебя — она поворачивается и кладёт голову мне на грудь, я весь пылаю, сердце колотит, возможно я уже умер. Дафна и Блейз тихо усмехаются и с гордостью смотрят на нас, а моё хрупкое сердце трепещет, когда Гринграсс берёт меня за руку...Спасибо Астория.                                     ***       С того дня всё поменялось, я снова начал жить, не только существуя. Она зажгла во мне огонь, который растопил мой лёд. С каждым днём я готов был клясться ей в любви, каждый день я готов был целовать её прекрасное лицо и красивые руки. Никого я не любил так как её, разве что после рождения Скорпиуса мне пришлось умещать их на одном месте, потому что выбирать было слишком тяжело. Она была прекрасной женой, прекрасной мамой и главное прекрасным человеком. Она смогла изменить меня и позволила моему сыну вырасти в любящей семье, в которой когда-то рос и я. Чем чаще я вспоминаю о том счастье так и хочется взять эту чёртову маггловскую сигарету и втянуть в себя едкий дым. После войны я часто баловался ими, о них мне рассказал Тео и сказал, что курение успокаивает, он любил баловаться маггловской ерундой. Астория тоже любила их штучки, но она ненавидела сигареты, её передёргивало от любой нотки запаха. Ради любимой пришлось бросить курить, что сначала давалось тяжело, но хоть были срывы при Астории курить не смел, да и при ребёнке тоже. Сейчас моя милая Тори была бы зла на меня, она покинула этот мир и забрала с собой моё сердце, жить стало тяжелее, хоть я и старался для сына быть хорошим отцом и не показывать сильную боль, но когда я оставался один приходило осознание, что больше во мне нет жизни. Я спал с девушками, но ни с одной из них не получал удовольствие, я занимался своими хобби, но больше они не доставляли счастья и даже времяпровождение с сыном и друзьями не могло заставить снова дышать свободно. Она стала мне самой вредной сигаретой, без которой я не могу жить и из-за которой я схожу с ума, поэтому чтобы стереть мысли о ней я достаю другую сигарету, поджигаю заклинанием и вдыхаю табак, который тоже уже никогда не принесёт удовольствие, но может хоть на мгновение облегчит мою душу...             Прости, Астория...