Часть 1

— Здесь только одна кровать, — прозвучал голос Гермионы в крошечной комнате. Кровать, шкаф, стол, стул, окно и побитая батарея под ним. Больше ничего, комната рассчитана на одного. — Ну... — начала миссис Коул, входя в комнату. Она схватила подушку, лежавшую на кровати, и скомканное там же одеяло. Затем она бросила их на пол рядом с нерабочей батареей. — Проблема решена. Риддл, объясни девушке, как у нас здесь все работает, и про работу тоже — она будет с тобой, под твоим присмотром. Мне нужно идти, я оставила малышей одних. Женщина исчезла в коридоре, а Риддл только кивнул, проходя в свою комнату и открывая свой чемодан, и начал укладывать вещи с помощью беспалочковой магии, а потом тем же способом вернул подушку и одеяло на свое законное место. Впечатляет. Гермиона все еще стояла в дверях и думала о том, как она здесь оказалась. Все из-за этого человека, что стоит теперь перед ней. ____________________________________________ Ведь это он создал Пожирателей Смерти. Тех самых Пожирателей Смерти, которые каким-то проклятием повредили ее Маховик и заставили перенестись в 1943 год. Он решил открыть Тайную Комнату снова, в свой последний год в школе, и в итоге окаменел еще один ребенок, что насторожило власти, а те решили закрыть школу на весь декабрь, январь и февраль, дабы провести тщательное расследование. Гермиона изо всех сил старалась избегать его с первого сентября, когда прибыла в Хогвартс, но, похоже, все ее усилия пошли прахом. И раз она была еще одним ребенком, оставшимся без родителей и опекунов, директор Диппет предложил (приказал) ей поехать вместе с Риддлом в приют Вул. Они не обменялись ни словом с тех пор, как им сообщили об этом. В слизеринском купе воцарилось молчание с того момента, как туда ступила ее нога. Торос Нотт помог ей с багажом, а Абраксас Малфой предложил присесть и угостил сладостями. Когда в половину десятого вечера они прибыли на вокзал, Риддл закрыл книгу, схватил оба их чемодана и вышел, даже не попрощавшись с однокурсниками. Как только они оказались на маггловском вокзале, он обернулся, чтобы посмотреть на нее — убедиться, что она следует за ним, — и вышел на улицу. Лондон сороковых годов был совсем другим: чувствовалось, что город пострадал от войны, а до современности было еще очень далеко. Таксист укладывал чемоданы, а Том ждал, приоткрыв дверь, чтобы она могла сесть. — В сиротский приют Вул между Фэйрилэнд Авеню и Гроув Роуд, пожалуйста, — это было первое, что услышала Гермиона от него. ____________________________________________ И вот теперь она застряла здесь с ним. Том был единственным воспитанником, имевшим свою собственную комнату, и их совместного возвращения было достаточно, чтобы миссис Коул заставила их жить в одной спальне, в приюте, который почти разрывался от огромного количества детей. Кто бы только мог подумать, что сиротский дом будет переполнен в разгар войны? Точно не Диппет, конечно же. Первая ночь была самой странной: оба учились в Хогвартсе, но за эти три месяца не обменялись ни словом, так что теперь было очень неловко решать, как они будут уживаться и спать. Когда они разложили свои вещи, а Гермиона оказалась зажата между стеной и парнем, сидящим рядом с ней на постели, он решил рассказать о том, о чем ранее упомянула миссис Коул. — Мы проснемся завтра в половину пятого. Потом завтрак, пятнадцать минут на то, чтобы переодеться и сходить в душ, если нужно. Мы отправляемся на фабрику в пять, чтобы к шести быть уже там. К твоему несчастью, я прикреплен к металлургическому предприятию. Главное, не трогай расплавленную сталь и старайся держаться подальше от печей, — он остановился на секунду, слегка повернувшись, чтобы убедиться, что она его слушает, затем вернул взгляд на стену перед собой. — Возвращаемся в четыре, иногда чуть раньше — зависит от конкретного дня. Ужин с половины восьмого до девяти, в восемь я принимаю душ и ложусь спать. Советую поступать так же, если хочешь хоть немного высыпаться, — он закончил и отвернулся, показав ей свою огромную спину. Неужели монстр, который всю жизнь мучил ее лучшего друга и ее саму, только что дал ей хороший совет? Наверное, она устала больше, чем ожидала, или, может быть, у нее галлюцинации. Сон пришел очень быстро после того, как она согласилась с его "условиями". Спать с Томом Риддлом было... приятно. Его тело большое и теплое, что очень уместно в разгар зимы в холодной комнате. Как он вообще помещался в эту постель даже один? На протяжении всего времени пребывания в этом месте Гермиона просыпалась от того, что его руки обхватывали и сжимали ее, а большая часть ее тела находилась поверх его — а она была довольно худенькой, — так что можно представить, насколько "большой" была кровать. Неважно, насколько неудобной была ситуация, они оба не особо хотели спать на полу или на улице. ____________________________________________ Тому Риддлу не нравились девушки. Или парни. Люди в целом были отвратительны. В конце концов, он возненавидел эту ведьму за то, что она спала и ерзала рядом с ним, потому что гребаная эрекция. Она не хотела спать на полу, а он еще меньше, так что теперь ему предстояло возиться с маленькой шалуньей всю ночь, пока они не вернутся в Хогвартс. Он снова просчитался с Тайной Комнатой, и теперь ему приходилось мириться с последствиями. Они всегда засыпали спина к спине, Гермиона прижавшись к стене, а Том — на краю кровати. Но каждый раз, когда он открывал глаза в четыре часа утра, то обнаруживал, что ночью взял ее и прижал к себе. Ее теплое тело пробуждало в нем те ощущения, которые он всегда подавлял. Он хотел трахнуть ее и убить. Именно в этом порядке, желательно. Гермиона совершенно не обращала внимания на маленькие проблемы Тома. Как только ее голова касалась подушки, она засыпала и не просыпалась до тех пор, пока он не вставал с постели лишь через полчаса после пробуждения, чтобы дать себе возможность успокоиться. Работа на фабрике отнимала у нее всю энергию, поэтому после ужина и душа она наглухо отключалась. Оказалось, что Том знал толк в оружии. Если она ничего не путала, Том все лето работал в металлургии, с тех пор как в 1939 году начался конфликт. В связи с войной и сиротским статусом "подзащитных государства" все воспитанники детского дома были вынуждены "сотрудничать" с этим самым государством в свободное от учебы время, мол, таким образом они делали свой вклад и помогали в "трудные времена". Одни шли на заводы, другие — в госпитали, а те, кому исполнилось семнадцать лет, и кто не учился, шли в армию. С первого дня своей практики он прошел все этапы сборки оружия, от его тестирования до создания деталей. Винтовки, револьверы, пули — он знал об этом все. Гермионе было поручено собирать детали, как только они остывают, обеспечивать надлежащее функционирование и встраивание каждой детали. Том терпеть не мог находиться рядом с печами, но никто — даже он сам — не мог отрицать, что у него это чертовски здорово получалось. Белая рубашка с закатанными рукавами прилипала к его мышцам от пота. Коричневый берет чудесным образом оставался на его голове, а рабочие брюки держались на подтяжках, спускавшихся по его сильным плечам и спине. Черные ботинки наступали на пролитую воду, чтобы остудить ноги. Он отходил от плавильного котла с лопатой, сгребал немного расплавленного металла и вливал его в формы — от веса и жара он потел и мочил рубашку, пока ему не приходилось снимать ее, демонстрируя майку-безрукавку, которая открывала его обнаженные руки и выставляла напоказ мускулы. Лорд Волдеморт был горяч, этого Гермиона не могла отрицать. Монстр был чертовски красив, и видеть, как он пашет, словно крестьянин, доставляло ей ни с чем не сравнимое удовольствие и удовлетворение от того, что она будет проводить все свое время, наблюдая за ним. Только поэтому, никаких других причин. ____________________________________________ Жить в сороковые годы было на самом деле не так уж трудно для несовершеннолетней девушки-сироты. Гермиона просыпалась, умывалась, мыла лицо и чистила зубы, переодевалась. Затем завтракала, садилась на автобус, ехала на работу и возвращалась. После работы на ней была помощь смотрительницам с самыми маленькими детьми, а дальше она ужинала, наконец принимала душ и шла спать. У нее было немного времени, чтобы сбежать в комнату, трансфигурировать кресло в пуф и начать читать все книги, которые она привезла с собой. В основном они были о путешествиях во времени. Том всегда был в их комнате, читал или колдовал без палочки, так что иногда они даже разговаривали. О Хогвартсе, о книгах, которые читали. Гермиона поймала себя на том, что даже ждет этого времени. В любом случае, пока она сохраняет маску глупой неопытной девчонки, окружающие ее не трогают. Единственная проблема заключалась в том, что люди — в основном мужчины — относились к ней так, словно она была несравненно тупой. Один раз в автобус сел мужчина и совершенно не мог держать свои руки при себе. Сначала он якобы случайно касался руки Гермионы, потом схватил за плечо, когда автобус резко въехал в поворот. Но когда он начал водить пальцами между ее бедер, она сжала челюсти и повернулась, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Извините, сэр, сделайте мне одолжение и держите это подальше от моих бедер, пожалуйста, — взяв его за руку, Гермиона подняла ее на уровень их лиц, и говорила четко и громко, чтобы слышали все пассажиры. От нее не укрылось, что Том оторвал голову от газеты, чтобы посмотреть на нее и этого мужчину. И медленно закрыл ее. — О чем ты говоришь, милая? Я не прикасался к тебе, просто автобус знатно тряхнуло. Прежде чем она успела послать его к черту и засунуть его руку туда, куда ни один солнечный луч никогда не попадет, Том отодвинул ее в сторону со свернутой газетой в руке. Придурок попытался выпрямиться и задрать подбородок, чтобы казаться выше нависающего ним парня, но, к несчастью для него, Том Риддл был чертовски высоким: он выше Гермионы, а она, ради бога, была ростом почти 180 сантиметров. Оглядев его с ног до головы, Риддл открыл рот. — Не разговаривай с ней, — это было единственное, что слетело с его губ, прежде чем он повернулся и обнял ее за плечи. — Послушай, дружище, я не хотел обидеть твою девушку. Красотка просто стояла рядом со мной, и я случайно дотронулся до нее, я... Парень не смог закончить. Том схватил его за шею и повалил на пол — остальные пассажиры отодвинулись в сторону. — Не прикасайся к ней. Не разговаривай с ней. Не смотри на нее. Даже не дыши в ее сторону, — прошептал Риддл красному задыхающемуся мужчине. Водитель автобуса остановился, когда услышал шум, Гермиона заставила своего соседа по комнате сесть обратно и прошла к водителю. Том лишь услышал, как с ее губ сорвалось "Империо", и увидел, как глаза обоих мужчин стали стеклянными. Она только что наложила Империо на двух человек одновременно и без палочки? — Он домогался меня. Заставьте его выйти из этого автобуса, чтобы мы все могли спокойно добраться до работы. Когда поездка продолжилась, Том и Гермиона перекрестили взгляды. Ничего такого не случилось. Они обменялись улыбками, к удивлению обоих. ____________________________________________ Было пять часов вечера, когда погас свет. Они обсуждали коммунизм больше часа. "Манифест Коммунистической партии" Маркса был раскрыт и брошен на пол, двое стояли и смотрели друг на друга — невысказанные слова вертелись на языках. Гермиона стала искать ключ от щитка, а Том открыл окно и высунул голову. Попытки пощелкать выключателем не помогли. — Бесполезно, тут десять кварталов без света, — оповестил ее Том. — Без света? Когда же его вернут? Мне нужно поскорее закончить читать свою книгу, — Гермиона понимала, что ноет, как капризный ребенок, но ей оставалось дочитать всего пять глав, и она была уверена, что именно эта книга поможет ей вернуться в свое время. — О, мне так жаль, Mea Regina. Конечно, ты должна читать свою книгу, и неважно, что в Лондоне нет электричества. Mea Domina должна дочитать свою книгу. Скажи, я похож на человека, который может что-то с этим сделать? Или на того, кто знает, что делать? — с сарказмом сказал Том. Схватив лежавшую на полу книгу, он спрятал ее в чемодан. Он повернулся, чтобы продолжить досаждать ей, когда громкий, визгливый шум заполнил комнату. Гермиона почувствовала, как волосы на руках и затылке встали дыбом. Она узнала этот звук. Любой, кто хоть когда-то смотрел фильмы о войне, узнал бы этот звук. — Акцио, — сказал Том, левой словив свою палочку, а правой — ее. Гермиона успела схватить только покрывало. Они побежали на второй этаж, Том вел ее за собой. Он положил палочки в карманы брюк, и они вместе вошли в детскую. Миссис Коул уже взяла на руки двух малышей, две девочки постарше взяли, кого смогли, а в кроватках лежали еще трое. Гермиона, не раздумывая, взяла светловолосого ребенка к себе, а Том последовал ее примеру и схватил двух других. Это происходило уже не в первый раз. У детей уже был опыт эвакуации, размышляла Гермиона. Лишь она одна не знала, что делать. — Мы идем к метро, станция в двух кварталах отсюда. Нам нужно под землю, там мы будем в безопасности, — кричал Том. Самолеты сбрасывали бомбы, и от взрывов и криков людей она не слышала даже собственных мыслей. Это был самый страшный момент в ее жизни. Она, конечно, участвовала в магической войне, но в этом и заключалась разница. Здесь все зависело от Бога, им было запрещено заниматься магией за пределами Хогвартса. Диппет позаботился о том, чтобы она ясно эту мысль усвоила. Станция метро была полна людей, спрыгивающих с платформы на рельсы. Приют Вул занял правую сторону, все дети шли за миссис Коул, а впереди Том и она сама. Он один из старших воспитанников, если не самый старший, вспомнила Гермиона. — Риддл, Грейнджер, — позвала их миссис Коул. Остальные дети уже сели на пол и устраивались поудобнее. Отвернувшись от сирот, смотрительница загнала их в угол, прежде чем вытащить нож. — Делайте все, что должны, — сказала она, забирая одного из двух детей, которых держал Том, и вернулась к остальным. Гермиона видела, как летит пыль, чувствовала, как туннель вибрирует. Только красная аварийная лампочка освещала это место. Том пристроил ребенка поудобнее и поднял нож. — Не окажет ли Mea Dea честь помочь мне? — прошептал он, отдавая ей нож и протягивая свою руку. Она крепко взялась за большую ладонь, чтобы вонзить в нее нож. Из плоти вытекла темная жидкость. — Это должно было быть больно? — усмехнулся Том. Он посмотрел на ее лицо, беспокойство и страх отразились на ее чертах. — Я просто... Гермиона перебила его, порезав собственную ладонь. С губ сорвался слабый стон. Том заметил, как чистый порез начал кровоточить. Багрянец окрасил ее руку и свитер, он переплел их окровавленные руки, смешивая свою кровь и ее. В голове у него начали копошиться очень темные мысли. — Хорошо, дети, у нас все в порядке. Давайте помолимся. Закройте глаза, — и, сложив руки, она слегка кивнула Тому. Pater noster, qui es in cælis Sanctificétur nomen tuum Advéniat regnum tuum Fiat volúntas tua Sicut in cælo, et in terra Panem nostrum quotidiánum da nobis hódie Том действовал быстро, а Гермиона не была идиоткой. Ритуал на крови. Они защищали детей Вул с помощью ритуала на крови. И вместо того, чтобы использовать только кровь Тома, ее кровью они тоже пожертвовали. Размазав жидкость по стенам туннеля, они создали идеальный неприкосновенный прямоугольник. Они не могли пользоваться своими волшебными палочками, но у них были другие виды магии. Et dimítte nobis débita nostra Sicut et nos dimíttimus debitóribus nostris Et ne nos indúcas in tentatiónem Sed líbera nos a malo Amen Когда остальные дети открыли глаза, они уже закончили. С ними все будет в порядке. ____________________________________________ Пять часов. Пять долгих часов в темноте и голоде, пока какой-то британский солдат не сказал им, что они могут выйти. Миссис Коул изо всех сил старалась не начать биться головой о стену. Руководить шестьюдесятью тремя скучающими и голодными детьми было действительно тяжело. И то, что двое из них обсуждали коммунизм и что-то о том, что "волшебные палочки — это капиталистический инструмент для одурачивания волшебников", усложняло задачу. Почему она не могла найти мужчину, который не возражал бы против того, что она бесплодна? — Ты же знаешь, что я не это имел в виду, верно? Когда я назвал тебя Mea Regina, это был сарказм. Совершенно очевидно, что ты никогда не сможешь управлять страной с такими идеалами. — Мои идеалы? ТЫ говоришь о МОИХ идеалах? О, гребаный ты боже, где я нахожусь? Я не могу в это поверить. НЕТ, НЕТ, не перебивай меня, палочки необходимы для того, чтобы направлять наше магическое ядро в нужное русло. — Это метод контроля... — И он необходим... Фу, они уже вели себя, как супружеская пара. Если бы ребенок, которого Гермиона держала на руках, не был белокурым, миссис Коул могла бы поклясться, что это их ребенок. — Риддл, Грейнджер, хватит. Боже милостивый, посмотрите на время, вы не одни. Люди пытаются уснуть, и я советую вам сделать то же самое, — они обменялись взглядами, а затем перевели их на нее. Пресвятая богородица, они выглядели ужасно устрашающе вместе. К счастью, они послушались ее и сели рядом друг с другом. Девочка подхватила двух младенцев, в то время как Том накрыл их четверых бежевым покрывалом. Она заметила, что Гермиона протянула руку в ее сторону, прежде чем почувствовала, как теплый воздух коснулся ее лица. Какая хорошая девочка, может быть, Том сможет чему-нибудь у нее научиться. Она пыталась найти ей комнату, жаль, что такая молодая леди пятнает свою репутацию, проживая в одной комнате с мужчиной. Но она знала, что Том не воспользуется ею. Теперь миссис Коул знала, что все в порядке. ____________________________________________ Это длилось всего секунду. Всего лишь секунду. В которую его разум решил предать его. В детстве он время от времени думал об этом. Каково это — иметь семью. Свою собственную семью. И увидел спящую на своем плече Гермиону с ребенком на руках. И еще один ребенок у него. Это казалось правильным. Но потом он заметил, что у ребенка были светлые волосы. Он не мог подавить отвращение и ярость, которые появились у него в животе. Мысль о том, что у нее будет ребенок от другого. Нет. Он просто... Нет. Он не будет этого объяснять. Просто нет. ____________________________________________ Было три часа ночи, когда появился тот самый солдат. Он заверил, что теперь все под контролем и они могут вернуться в свои дома. Конечно, некоторые из этих домов уже не существовали, поэтому, если это так, — а для многих так и было, — они должны были перебраться в указанные общественные здания. Убедившись, что все прислушались к его словам, он подошел к тому месту, где находились воспитанники приюта. На его лице появилась улыбка. На мгновение Гермиона вспомнила свою бабушку, которая в юности говорила ей, что единственное, по чему она скучает из этого времени — это по униформам. Теперь она понимала, почему. Солдат, который сейчас разговаривал с миссис Коул, не был самым симпатичным мужчиной, которого Гермиона когда-либо знала — в конце концов, рядом с ней стоял Том Риддл, — но военная зеленая форма, может быть, оружие... В нем было что-то, и не только она одна заметила это — женское хихиканье раздавалось по всему помещению. Несколько слов с миссис Коул, и вот он уже идет туда, где стояла она. Посмотрел на Тома. — Томми! Так приятно видеть тебя снова, да еще и в хорошей компании, — его харизматичная улыбка вызвала лишь раздраженное выражение лица и приподнятые дугой брови. — Как дела в школе? Вы знаете, мэм, что наш малыш ходит в частную и избранную школу? Он всегда был лучше, чем все мы... — Да, я знаю, — Гермиона прервала его монолог, полный очевидной зависти. — Я хожу в ту же школу. Мы одноклассники. — Значит, ты еще одна особенная девочка, да? Я уверен, что у тебя должно быть хотя бы что-то интересное, чтобы поддерживать интерес Томми, — его глаза наполнились веселостью и похотью. О, бабуля, неважно, насколько хороша форма, если мужчина мудак. — Да, но это точно не то, о чем вы когда-нибудь сможете узнать. А сейчас, если позволите, я бы очень хотела принять душ, — Гермиона закончила разговор и отвернулась. — А я бы очень хотел посмотреть, — прошептал Билли Стаббс. Шлеп. — Ай, почему ты всегда такой жестокий? Затем она услышала, как Том идет позади нее. — Постарайся держаться подальше от Билли. Его невежество заразно. Гермиона только рассмеялась, прежде чем Том помог ей запрыгнуть на платформу. ____________________________________________ Возвращение в Вул было странным, тишина раздражала ее. Место, которое всего несколько часов назад было наполнено криками, взрывами и истерикой, теперь было таким тихим. Она видела тела, людей, которые не смогли убежать и спрятаться. Одни были раздавлены обломками зданий, другие потеряли конечности, третьи были изрешечены пулями. Лишь красный цвет объединял всю картину. И она вспомнила свою собственную красную кровь. И его красную кровь. То, как она смешивалась на руках. Их кровь и кровь трупов. Тот же цвет, тот же запах. Почему же он тогда?.. Гермиона вздохнула, пересекая те самые два квартала обратно к приюту, который, к счастью, все еще существовал. Принять душ, поспать, и все будет в порядке. Она пыталась убедить себя в этом, но какая-то часть ее сознания уже знала правду. ____________________________________________ До Рождества оставалась лишь неделя, когда на фабрике произошел несчастный случай. — Это я винова... — начала Гермиона, но ее прервали. — Это моя вина, я думал, что она справится с этим заданием. Моя ошибка. Гермиона посмотрела на Тома, а затем на их босса, который пришел в момент аварии. Все случилось из-за двух маленьких девочек лет восьми. Им было поручено сложить холодные формы в коробки и отнести их Гермионе. К сожалению, одна из них споткнулась, и произошло столкновение с Томом, который в эту секунду доставал из печи расплавленную сталь. Хорошо, что, сплав пролился на коробку, и никто не пострадал. Но босс думал иначе, для него существовал лишь факт того, что материал был израсходован впустую, а формы были испорчены. Он потерял деньги и хотел, чтобы ему возместили потерю. — Это же всего лишь дети. Их вообще не должно быть здесь, вы не можете заставить ее платить за это, — ответила Гермиона, пряча за спиной плачущих испуганных девочек. — Нет, это не просто дети. Как только они ступили сюда, они перестали быть детьми и стали рабочими, так что даже не пытайся их оправдать. Они рабочие, и они должны возместить мне убыток. Вот почему я не могу допустить, чтобы здесь работали женщины: они настолько глупы, что не могут выполнить элементарную работу, но вечно суют свой нос, куда попало. А теперь, дорогая, шевели своей милой попкой и возвращайся к работе, тебе здесь делать нечего. Сукин сын. Том подошел к мужчине, остальные сотрудники просто наблюдали за ними. Все понимали, что с Риддлом связываться не стоит, но и с боссом портить отношения не хотелось. — Я же сказал, что это моя вина. Разбирайся со мной. Еще раз так с ней заговоришь, и я позабочусь о том, чтобы сталь попала в какое-нибудь другое место, и обещаю, что тебе мой выбор формы для разлива не понравится. Том защищал ее и детей? Она что, в параллельной реальности? Гермиона не заметила, что он защищал только ее. — Кто ты такой чтобы указывать мне, как разговаривать с моей сотрудницей? Я буду говорить с ней так, как хочу. А теперь, поскольку вы двое так хотите отвечать за чужие проступки, я снижу зарплату всем вам четверым до тех пор, пока вы все не компенсируете, — мистер Клейсон пристально смотрел на Риддла, но вдруг его глаза потемнели, и он повернул голову, чтобы взглянуть на Гермиону. Вверх и вниз. — Хотя мы, конечно, можем сойтись и на другом решении. — Эм... — Что? Это же твоя девчонка, Риддл? Защищаешь ее честь? Не ревнуй, я не сделаю ничего такого, что ей не понравится. А теперь двигайся, я хочу поговорить с этой маленькой вздорной крошкой, которую ты так охраняешь. Костяшки на кулаках Тома побелели. Гермиона была уверена, что он ударит Клейсона. Этот засранец не посмеет больше подойти. Он исчезнет. Том позаботится об этом. Повернувшись, Том схватил Гермиону и девочку за руки и произнес: — Мы уходим. Никто не посмел ему возразить, остальные десять воспитанников тоже покинули свои места. Том и Гермиона посмотрели друг на друга. И снова разделили улыбку на двоих. ____________________________________________ Они, очевидно, были обязаны вернуться. На следующий день после Рождества — хотя Гермиона не могла поверить, что им придется работать в такой день, в таком климате — они были на месте. Снег не дал автобусу проехать весь маршрут до конца, поэтому они прошли пешком около пяти километров, впервые благодарные за то, что печи уже были включены. Гермиона задумалась, разные мысли занимали ее сознание. Почти четыре месяца в сороковых. Могло быть и хуже Ей нужно что-то дарить Тому? Что именно? Денег у нее не было. Может быть, она могла бы попробовать поискать свою бабушку. Дедушка в это время должен быть во Франции. Или он уже уехал в Нигерию? В этой запчасти не до конца пропилились отверстия, придется переплавлять. Если она купит что-нибудь Тому, значит, остальным тоже надо будет дарить подарки. Ее внимание переключилось на мужчину, который занимал все ее мысли. Том снова снял свитер и рубашку, только майка не давала ей полностью увидеть его тело. Боже, не смей смотреть на Лорда Волдеморта. Она смотрела на Лорда Волдеморта. Часы показывали два часа пополудни. Может, они пойдут пообедают... Свет пропал. Машины тоже перестали работать. Время замедлилось. Гермиона застыла, только руки вспотели и дрожали. Ее волосы начали электризоваться. Открыв рот, она пересохшими губами пыталась дышать. Воздух не доходил до ее легких. В глазах стояли слезы. Потом — сирены. Самолеты. Бомбы. Рабочие покидали свои рабочие места, выбегая за пределы завода в поисках укрытия. Одни хватали свои вещи, другие — детей. Большинство просто убегало. Гермиона сама присоединилась к тем, кто забирал детей. Мэри и Энн — так звали маленьких девочек, которые были в ее секторе. Том сказал ей, что туннели метро — самое надежное место, куда можно пойти, но за все то время, сколько она была в этой эпохе, она ни разу не видела входа. Поэтому она поступила так, как поступил бы любой здравомыслящий человек. Пошла за стадом. Один из ее коллег подхватил Мэри и Энн, и в тот самый момент, когда он взял их, она заметила его. Том. Гермиона побежала еще быстрее, ее юбка задралась выше колен, колготки порвались. Черные туфли на каблуках были давно потеряны на бегу. А он смеялся. И смех этот был мрачным. Тот самый смех, который заставил ее понять, что между ним и Томом нет никакой разницы. Том держал лопату, а мистер Клейсон лежал на полу. Кричал. Его бедро было покрыто расплавленной сталью и прилеплено к полу. Том поднял лопату, острие которой было острее и горячее, чем когда-либо, и приблизил ее к шее босса. — Том, — она знала, что он собирается сделать. Не было никаких сомнений ни в его глазах, ни в движении рук. Он собирался убить этого человека после того, как помучил его, а она все еще не могла дышать... — Обливиэйт, — прошептала Гермиона, и ее магия устранила воспоминания мистера Клейсона. Она услышала, как Том отбросил лопату, наблюдая за ней. Она все еще не могла вдохнуть... Гермиона еще раз подняла руку в направлении Тома, и тот напрягся. Только через три секунды он заметил, что она лишь протягивает руку, а не нападает на него. Он дотянулся своей ладонью до ее и побежал на улицу. На улице было пусто, только шум самолетов и река, проплывающая перед ними. Облака закрывали небо, и когда Том с Гермионой увидели летящий немецкий самолет, то поняли, что он летел очень низко. Он либо падал, либо собрался бомбардировать с воздуха. Том нырнул влево, потянув Гермиону за руку, а потом толкнул ее к воде. И она задышала... Холодная вода мешала воспринимать любые звуки, образы и мысли. Она почувствовала, как руки обхватили ее за талию и вытащили на какую-то почву, под мост. Обернувшись, Гермиона успела только заметить, что фабрики уже нет, как Риддл ее поцеловал. Грейнджер открыла рот, чувствуя его исследующий язык в нем. Она сделала несколько шагов назад, пока не уперлась спиной в стену. Одна мужская рука на шее, другая — в мокрых волосах. Затем почувствовала металлический привкус — кровь. Он укусил ее. Сильно. Стон боли застрял в горле. Она не могла дышать... Снова. Том отстранился, глядя на ее губы. Его большой палец коснулся ее окровавленной губы, размазывая ставшую красной слюну, а затем Риддл взял его в рот. Она могла поклясться, что его глаза были красными. И разрыдалась. Ее тело больше не реагировало, она сползла по стене и не упала на пол лишь потому, что Риддл держал ее. Она дрожала, может быть, потому, что замерзла. Может быть, из-за поцелуя. Может быть, из-за того, на чей поцелуй ответила. — Я хочу домой, — громко сказала она, запнувшись из-за рыданий. — Как пожелаешь, Mea Dea, — ответил Том, думая о своем первом поцелуе. Он никак не мог знать, что Гермиона говорила совсем не о приюте. ____________________________________________ Нет. Нет. Нет. Она не будет терять сознание. Гермиона потеряла сознание. Проснулась в своей (их) комнате, в окно проникал солнечный свет. — Ты что, краснеешь? — спросил мужской голос рядом с ней, и, конечно же, она покраснела. Она упала в обморок, как девица в беде, перед лордом Волдемортом после приступа паники/поцелуя. Она, ГЕРОИНЯ ВОЙНЫ. Ее топил стыд. — Нет, не краснею. Что случилось? Который час? — Гермиона решила избегать его взгляда, глядя в потолок, пытаясь взять себя в руки. — Ну, после того как ты упала в обморок, я поднял тебя и нашел офицера полиции, который любезно доставил нас сюда. Ты и часа не проспала, — Гермиона услышала, как Том пошевелился, положив что-то на стол, а затем сел на кровать. Он схватил ее за подбородок и заставил посмотреть на него, приближался, пока она не почувствовала его дыхание на своем лице. — Знаешь, я думал, что поцелуи должны пробуждать принцесс, а не усыплять их. Думаешь, это еще один мой дар? Что-то вроде поцелуя смерти, — закончил Том, и на его губах заиграла ухмылка. Зеленые глаза стали почти черными. А потом Гермиона чихнула ему в лицо. — Могла бы и рот прикрыть, — сказал Том, вытирая слюну со своего лица рубашкой. — Еще гребаный грипп подхватить не хватало, — прошептала она, поднявшись, чтобы поискать салфетки в тумбе. Если она и подхватит грипп, то только из-за холодной воды. Неважно, в любом случае, это Том виноват. К сожалению, они оба действительно заболели. ____________________________________________ Миссис Коул вошла в холодную комнату, из окна было видно, как падают хлопья снега. Она несла поднос с двумя таблетками аспирина, влажными полотенцами и куриным бульоном. Фигуры на кровати спали и горели в лихорадке. Пот и дрожь пробегали по их телам, Том обнимал девушку сзади, спрятав лицо в изгибе ее шеи. Так продолжалось три дня с тех пор, как эти двое прибыли совершенно мокрыми вместе с полицейским после нападения на фабрику. В Лондоне царил полный хаос, и детям, которые раньше работали на этом предприятии, теперь приходилось ждать, пока министерство переведет их в какой-нибудь другой район. Сейчас у нее десять детей, бегающих по приюту, и двое из них больны. Фантастика. Разбудить их было труднее всего, миссис Коул никогда так не стыдилась того, что поместила этих двоих в одной комнате: да простит ее Бог, но у них действительно не было больше мест. Я могла бы договориться со Сьюзен, думала она, но нет, я решила пойти по самому легкому пути и сделала их грешниками. Очевидно, Тому было наплевать на то, что его считают грешником, а Гермиона была более непредубежденной, зная, что ничего особенного между ними не должно происходить только потому, что они спят в одной постели. Кроме того, то, что двое детей спали в одной постели во время болезни, не заставляло ее чувствовать себя менее виноватой в своем плохом обращении с ними. В любом случае, каждый раз, когда миссис Коул входила в эту комнату, она чувствовала себя ужасно, винила себя, и только убедившись, что они поели и приняли аспирин, сразу же чуть ли не убегала от греха подальше. ____________________________________________ Эта девчонка. Она управляла им. Вся его репутация, годы работы — все впустую. Он не мог спать. Он не мог есть. Он не мог работать. Все было разрушено из-за нее. Из-за нее и ее черных юбок-карандашей и белых рубашек. Из-за ее длинных ног. Этих вьющихся волос цвета карамели. Ее красных, накрашенных губ. Умных слов, слетевших с этих губ. Блядь. Он не мог выбросить ее из головы. Она сводила его с ума. Лихорадка легче не делала. Том открыл глаза, чувствуя удушающий жар и девичью голову у себя на плече, ее дыхание касалось мочки уха. Его руки были на ее заднице, а ее ноги раздвинуты, она прижималась своей промежностью к его члену, терлась о него и издавала тихие звуки, полные удовольствия. Да, он начинал привыкать к тому, что, просыпаясь, она почти лежала на нем, но в этом-то и был смысл. Почти. Это будет считаться изнасилованием? Гермиона спала, а Том нет, но это она двигалась на нем вот так. Том замер, чувствуя, как она прижимается бедрами к его бедрам, как учащается ее дыхание, учащаются всхлипы. Перестань сейчас же, убирайся отсюда, сказал ему мозг. Но как? Гермиона лежала на нем, как коала. Том спустил ногу с кровати, его ступни коснулись пола. — Ммм... Она... она что, только что застонала? В пизду. Том не мог думать. Он всегда старался избегать женщин, зная, насколько опасными они могут быть — его мать тому отличный пример, — но Гермиона… Он не мог устоять. Не мог. Медленно Том помог ей расположиться между его раздвинутых бедер, прижимая ее ближе. Одна его рука оторвалась от ее задницы, чтобы отвести кудрявые волосы в сторону, а другая забралась ей под трусики, чтобы аккуратно сжать ягодицу. Это неправильно... Но всего на секунду… — Ох, да, — прошептала Гермиона во сне, и, господи, ему оставалось только повиноваться ей и начать медленно толкаться к ней бедрами сквозь свои боксеры и ее ночную рубашку. Но через несколько секунд она решила пошевелить рукой в районе его паха. — Сделай это, — рука Тома замерла. — Пожалуйста, сделай это. Прикоснись ко мне. Я так долго хотела, пожалуйста, Том. Я умоляю тебя, прикоснись ко мне, — прошептала Гермиона ему на ухо, пытаясь двигаться быстрее. На мгновение он был шокирован, прежде чем осторожно взять ее за бедра, чтобы она двигалась на его члене. Трение стало намного вкуснее и ощутимее. Том лишь закрыл глаза, опьяненный стонами, которыми она обжигала его ухо. Он медленно скользнул рукой вниз по ее бедру, затем вверх, к заднице, под ночную рубашку, позволив своим пальцам едва коснуться внешней стороны ее трусиков. Немного повозившись с тканью, он слегка надавил на то, что, как он ожидал, было ее клитором, прежде чем отстраниться. Единственное, что действительно стояло на пути к удовольствию, — это тонкий слой хлопка. Том аккуратно просунул два пальца в ее трусики, обнаружив, что она уже готова к нему. Всего лишь малейшее прикосновение, и Гермиона промокла насквозь. Он медленно описывал круги пальцами по ее клитору, ощущая, как дыхание Гермионы слегка учащается, ровно настолько, чтобы заставить его остановиться и подождать, пока оно придет в норму. Затем он отодвинул ластовицу белья в сторону и начал медленно вводить в нее палец, добавив еще один, когда Гермиона издала тихий, непроизвольный стон. Раздвинув ее ноги пошире, Том почувствовал, как ее стенки начали сжиматься вокруг пальцев. Он наблюдал за тем, как учащается ее дыхание, и слушал, как стоны становятся громче, пока ее тело не содрогнулось, и Гермиона не кончила. Том вынул свои пальцы из ее нижнего белья, покрытые ее смазкой, и поднес их ко рту, пробуя на вкус. Отстраняясь, Гермиона высвободила большую, покрытую венами эрекцию, пока он снимал с нее трусы. Она несколько раз погладила член, прежде чем он перевернул их, оставив Гермиону лежать под ним с лицом, зарытым в подушку. Ее глаза закрылись, когда Том провел сильной рукой по ее подколенному сухожилию и крепко ухватился за задницу. Он потянул одну ягодицу вверх, заставляя Гермиону раздвинуть ноги. Почувствовав, что как ее половые губы раздвинулись, она застонала и выгнула спину еще больше. Риддл схватил ее за бедра и притянул к себе, прижав ее голову к своему плечу, а задницу к паху. Обхватил рукой ее живот, провел горячими пальцами по ее клитору, пытаясь прижать ее ближе к себе, и вошел внутрь. — Ох-х-х, — громко простонала Гермиона. Ее ноги задрожали, и она уперлась руками в подушку. Это было идеально. Том скользнул в нее дальше, не встречая особого сопротивления благодаря вытекавшей после предварительных ласк смазке. Он засунул свои пальцы ей в рот, желая поделиться с ней сладким вкусом ее возбуждения. Отстраняясь, он застонал от того, как легко скользил в ее тугом влагалище, а затем сделал безжалостный рывок внутрь. Его бедра крепко прижимались к ее заднице, комната наполнилась эротическими звуками их затаенных стонов и шлепков кожи о кожу. Гермиона прижалась к нему, с удовольствием выгибая к нему ягодицы, чтобы заставить его входить глубже. Член Тома буквально долбился в нее. Она чувствовала его в животе, чувствовала, как его твердые мышцы упираются в ее ноги, чувствовала сильную хватку на своих бедрах. И ей нравилось каждое мгновение. — Да, Том, да! — хрипло крикнула она. Она забыла, что это был лорд Волдеморт, или что она прыгнула на пятьдесят лет в прошлое, или что они трахались в сиротском приюте в разгар войны в четыре часа утра. Все, на чем она могла сосредоточиться, — это на мужчине, стоящем на коленях позади нее и дающем ее телу все, в чем оно нуждалось. Том запустил руку в ее волосы и откинул ее голову назад. Его действия заставили ее прогнуться назад, подставить горло под его губы, а грудь — под мозолистые руки. Одна из его ладоней с легкостью накрыла всю грудь разом. Тело дрожало от того, как соски терлись о мозоли. Том крепко сжал ее для опоры, затем согнул колени и снова вошел в ее влажный жар. Его губы впились в ее горло, посасывая и покусывая кожу так, что придется скрывать синяки магией. Гермиона прикусила губу и застонала, жадно принимая каждый его толчок. Мужские губы покинули ее шею, зубы прикусили чувствительный уголок за ухом, а язык успокаивающе поглаживал ранку. Затем он прошептал, жарко постанывая ей в ухо: — Ты такая тугая, Гермиона. — Том, Том... — скулила она, не в силах сложить слова в предложения, но отчаянно желая, чтобы он делал что угодно, только бы не останавливался. Его яйца шлепались о ноющий клитор. Гермиона чувствовала, как ее влагалище пульсирует вокруг члена, и делала глубокие вдохи, чтобы удержаться от оргазма. Каждый миг, когда она отказывала себе в этом, приводил к еще более великолепному финалу. — Том! — снова вскрикнула она. Он застонал в ответ и приподнял ее колено, заставляя раскрыться шире. Так каждый удар его толстого члена задевал ее точку G, а руки тряслись от усилий, которые она прилагала, пытаясь удержать позу. Том обхватил рукой ее согнутое колено и стал тереть ее клитор маленькими, быстрыми кругами. Его пальцы скользили от собравшегося там количества влаги, но этого было достаточно, чтобы подвести ее к краю. Как только он почувствовал, что ее клитор начинает пульсировать, а мышцы сжиматься, он медленно отступил назад, выскальзывая из лона, пока не дошел до середины, а потом опасно медленно вошел в нее, пока они снова не оказались полностью соединены, и стал ждать. Гермиона мрачно улыбнулась ему и громко застонала, сжимая его член до тех пор, пока ему не пришлось прервать зрительный контакт с ней и сжать ее бедра, чтобы не поддаться ощущениям. Он прислонился лбом к ее спине, не обращая внимания на то, как их пот смешивается и прилипает к его голове. Том застонал и отстранился. Он приподнял голову и вошел в нее одним мощным толчком, вырвав из ее рубиновых губ долгий, протяжный хрип. — Том, — Гермиона покачивала бедрами, пытаясь заставить его двигаться. Том шлепнул ее по ягодице, с удовлетворением ощущая, как она трепещет вокруг него еще мгновение. Как раз в тот момент, когда она снова стала просить его двигаться, Том ухмыльнулся и вошел в нее, давая ей именно то, что она хотела. — Боже, да! — закричала Гермиона, и Том зажал ей рот рукой, чтобы никто из обитателей приюта не услышал, как хорошо он ее трахает. Она стонала в его ладонь с каждым грубым толчком, который грозил вывести ее за грань. Боже, как хорошо, так хорошо, слишком хорошо. У Гермионы поджались пальцы ног, когда Том, используя ее тело, подвел их обоих к самому обрыву. Он накрыл ее собой, прижимаясь к ее спине всеми своими мускулами, твердыми, как камень. Ей нравилось ощущать каждый восхитительный дюйм его тела, затмевающего ее собственное своими размерами. Риддл обхватил ее другой рукой и проворными пальцами снова обвел ноющий клитор. Стон за стоном вырывался из ее горла в его ладонь, побуждая его трахать ее сильнее, быстрее, глубже, пока она не потеряет сознание от наслаждения. — Ты моя. Скажи это. Моя, только моя, — приказывал Том между вздохами. — Да, Том, возьми меня, я твоя, только твоя, Том... я... — она даже не успела ничего сделать, как сильный оргазм сотряс ее. Гермиона рухнула на кровать, сжимая изнутри Тома. Как по команде, Том вогнал свой член так глубоко, как смог, и кончил внутрь. Струя за струей густая горячая сперма изливалась в ее лоно. Ее было так много, что она начала вытекать наружу, несмотря на то что его член все еще находился внутри Гермионы. Том старался сделать так, чтобы каждая капля его спермы осталась в ней. Боже, он никогда не хотел с ней разлучаться после этого. Может быть, им удастся договориться. ____________________________________________ Гермиона почувствовала, как ее глаза медленно наполняются слезами. Жар вожделения исчезал, а жар болезни стал еще сильнее, чем прежде. Она зарылась лицом в подушку, захлебываясь слезами. — Mea Dea, — прошептал ей Том на ухо сзади, его рука гладила ее живот, а член все еще находился внутри нее. — Это мой подарок на день рождения? Он издевался над ней. А может, это делала Вселенная. Неважно. Гермиона не хотела и не могла слушать, что он говорит, — черные пятна застилали ей глаза. — Как ты думаешь, у меня есть такая способность к другим людям или только ты всегда будешь падать в обморок из-за меня? ____________________________________________ Гермиона Джин Грейнджер держала в руках открытую книгу, но не читала ее, ее взгляд был прикован к какому-то одному слову на странице. Дыхание было спокойным, но руки были напряжены. Если бы Гарри Джеймс Поттер был рядом, он бы уже взял Рона и Джинни Уизли и сбежал в Австралию, потому что Гермиона Грейнджер не злилась. Она была в холодной ярости. А в этом мире, да и в любом другом, не было более опасной вещи, чем разъяренная Гермиона. Но, конечно, Том Марволо Риддл не был ее почти братом, с которым они были вместе с одиннадцати лет. Он был всего лишь самовлюбленным потенциальным волшебником-террористом, который даже не подозревал, кого трахнул. В прямом и метафорическом смысле. И потому, что он не знал ее, он все еще сидел в той же комнате с книгой и улыбался сам себе. Совершенно не подозревая об опасности, которая сидела рядом с ним. Гермиона знала. Она знала, как работает мозг психопата. Она не была легиллиментом, но знала. Видела это в его глазах, слышала это в его словах. Он думал, что она его, и пытался сделать ее своей с помощью самого грязного трюка на свете. И это должно было сработать. Если он думал, что она будет принадлежать ему только благодаря этому трюку, значит, он был не так гениален, как считал. Гермиона позаботится о том, чтобы все было наоборот. Она сделает его своим. Она встала и, покинув маленькое помещение, которое в приюте считалось гостиной, вернулась в комнату, где ее поселили, чтобы принять решение. Гермиона Джин Грейнджер останется в сороковых. И она заставит Тома Марволо Риддла пожалеть о том, что вообще с ней связался. Она сидела на кровати, где свершился грех, сложив руки на животе. Будучи человеком начитанным, Гермиона понимала, что может пойти по одному из двух путей. Заклинание, повышающее фертильность, или какое-нибудь абортивное заклинание. И, возможно, второй вариант был бы самым правильным, самым лучшим, самым простым, самым трусливым. Но нет, она хотела играть в эту игру на перспективу. Пусть даже временная линия будет не такой, как та, которую она покинула, или души, принесенные в жертву, будут невосполнимы, но она попытается. По крайней мере, для этой линии времени и этих душ, и у нее все получится. — Принцеспс Фертилитас, — прошептала Гермиона, и зеленый свет наполнил комнату. Зеленый, как глаза Гарри. Как надежда. ____________________________________________ Не прошло и пяти дней после Нового Года, как миссис Коул вновь собрала всех за пределами приюта. Это был отчет о планировании на этот год, присланный британским Министерством по делам семьи. — Нас снова назначают, — сказал ей Том, глядя на то, как младшие дети собирают в мешок какие-то разноцветные палочки и бегут в свою группу. — Нас переназначают на предприятия каждые три года. Если к следующему назначению у тебя нет стабильного места, то тебя снова назначают. Наш завод был разрушен, поэтому выбирать приходится сейчас. Внезапно перед Гермионой оказался пакет, в нем было четыре цвета, и она достала зеленую палочку. О, ирония судьбы. — Тебе идет зеленый, может быть, в тебе есть немного от Слизерина. Гермиона расхохоталась, заметив, что он тоже выбрал зеленую палочку. О, ты даже не представляешь себе. — Ладно, зеленая группа, это очевидно, — миссис Коул начала, передавая отчет в руки Тома. — Военный завод. Том, ты за главного. Может быть, если ты объяснишь все мисс Грейнджер, она сможет тебе помочь. Итак, синяя группа, госпитали... Ее голос удалился от них, оставив их еще с десятью детьми — Мэри и Энн в том числе. Она услышала, как Том вздохнул и прочитал отчет, прежде чем передать его ей. Военные машины — танки, самолеты, грузовики, подводные лодки — занимали двенадцать позиций, которые делились на литейную зону, зону формовки, зону монтажа и зону проверки. Том уже говорил двум старшим мальчикам, что они пойдут с ним в литейную зону. Гермиона посмотрела на трех мальчишек помладше: они, вероятно, пойдут в зону проверки, а остальные девочки — в зону монтажа. Если к чему ей и предстояло привыкнуть, так это к женоненавистничеству и сексизму этого времени. ____________________________________________ Если днем все было хорошо, то по ночам возникали проблемы. После "ночи позора" они просыпались, шли на работу, ели черствый хлеб, снова шли на работу и возвращались в приют, где мылись и ложились спать. И в этом вся проблема, думала Гермиона, пока Том толкался в нее, и ее слова застревали в горле. Они ни разу не проспали ночь полностью с тех пор, как произошло "позорище", и Гермиона больше не могла продолжать так. — Том, пожалуйста... пожалуйста, мне нужно... я хочу... — она не могла закончить фразу, и казалось, что Тому все равно, что она хочет сказать. — Такая хорошая девочка, — легкомысленно похвалил он. Ее теплые карие глаза остекленели, когда он снова вошел в нее, с силой толкаясь в ее неподготовленное влагалище. Она хныкала, принимая с каждым разом все больше и больше, сантиметр за сантиметром. С рыком он крепко стиснул ее бедра, смакуя, и вошел в нее с такой силой, что она чуть не закричала. Ее тело содрогалось от его огромного размера, раздвигающего ее стенки и достигающего шейки матки. — Так туго. — Том... остановись! — закричала Гермиона, но ее мольбы остались без внимания. Он рвался в нее, как зверь, ударяясь о шейку матки, раздвигая ее чувствительные внутренности. Все ее тело сотрясалось от сильных толчков. Он почти полностью выходил из нее, а затем снова двигал бедрами, и снова, и снова, как безумец. Она всхлипнула, когда он полностью вошел в нее, растягивая стенки до предела. Его грудь вздымалась от того, насколько плотно он входил в нее. Она была намного теснее и горячее, чем он мог себе представить. — Ты чувствуешь это, Mea Dea? — пробормотал Том. — Ты чувствуешь мой член внутри? Когда Гермиона посмотрела на него слезящимися глазами, ее дыхание сбилось, и она непроизвольно сжалась вокруг него. — Блядь, — прорычал он. Это было очень грязно. Она принимала его целиком. Каждый дюйм, каждую вену и жилку на его пульсирующем стволе. — Том, пожалуйста, я... — хныкала она, глядя на него огромными глазами. Он наклонился и крепко поцеловал ее. Сначала Гермиона сопротивлялась, пытаясь заговорить, остановить его, но когда его пальцы коснулись маленького узелочка ее клитора, она застонала, впуская его в свой рот, и он провел языком по ее губам, заставив ее застонать еще громче. От этих сладких звуков его яйца напряглись. Пальцы попеременно давили на ее клитор. — Ты принадлежишь мне — рычал Том между сильными толчками, — ты вся принадлежишь мне, понимаешь? Гермиона только сильнее сжала его, и он потерял контроль над собой. Зарычал, не прекращая жестоких толчков ни на секунду. Мокрые, неряшливые, хлюпающие звуки эхом разносились по комнате. Ритмичные шлепки по потной коже, когда он входил и выходил. Удовольствие было пьянящим, как и ее слабые стоны. Не в силах больше сдерживаться, Том взорвался внутри нее с гортанным стоном, вызвав удивленный возглас. Он выливал в ее лоно струю за струей своей густой спермы. — Блядь. Как же в тебе хорошо, Mea Dea, — Том раскачивал бедра короткими, отрывистыми движениями, не останавливаясь, пока полностью не опустошил свои тяжелые яйца. Пока она не переполнилась его семенем. Его член болезненно пульсировал в ее влажном тепле. — Черт... — он откинулся на спинку кресла и уставился на ее растрепанный вид. Вынул член с влажным хлюпаньем и двинулся вниз по ее стройному телу, осыпая его поцелуями с открытым ртом. — Ты так хорошо принимала мой член. Такая хорошая девочка, моя милая, хорошая крошка, — пробормотал он. — Том... — пролепетала Гермиона, когда он поцеловал ее между ног. — Скажи мне, чего ты хочешь, — пробормотал он, прижимаясь к ее горячему телу. Он провел языком по нежной плоти и лизнул по всей длине промежности, а затем остановился на ее клиторе. Девичьи пальцы запутались в его волосах, и она застонала от удовольствия. — Я положу все к твоим ногам, — медленно введя палец на дюйм или около того в ее стенки, он стал поглаживать чувствительную точку на ее верхней стенке, заставляя ее скулить от удовольствия, — только скажи, и я дам тебе все. — Т-том, п-пожалуйста, — задыхалась Гермиона, когда он усилил давление. Добавив второй палец, он стал сильнее тереться о ее особое местечко. — Я подарю тебе весь мир, — пообещал он, — лишь попроси. Она была слишком далеко, чтобы понять, что он ей говорит, как безумно он звучит — именно то, чего она хотела. Когда он впился ртом в клитор, ее тело задергалось в конвульсиях, а влагалище судорожно сжалось вокруг его двух пальцев. Он изучал взглядом каждую деталь ее лица, движение каждого мускула, любое движение, вплоть до нервного подергивания. Гермиона раскраснелась, ее брови сошлись, губы раскрылись в истошном крике. Он ласкал ее набухший клитор, не переставая, пока ее отчаянные стоны не превратились в слабое хныканье. Гермиона несколько раз вяло моргнула, глядя на него с ошеломленным выражением лица. — Я... — ее глаза закрылись, а голова откинулась набок. Она была полностью истощена после нескольких часов наполнения ее лона его семенем. Риддл рухнул на нее, тоже обессиленный, положив голову ей на грудь и обняв руками ее бедра. Том никогда не задумывался о детях, просто потому что не допускал мысли о собственной смерти — этого просто не случится, но, глядя на Гермиону, плотское желание наполнить ее лоно своей спермой превозмогло все рациональные мысли. Ему хотелось трахать и изливаться в нее до тех пор, пока ее живот не наполнится его наследниками. С ней он восстановит род Слизерина, несмотря на ее никчемное происхождение. Она очернит чистую кровь, но ни один его ребенок не будет слабым. В худшем случае они будут полукровками, как и их отец. Ему просто нужно было убедиться, что он — единственный, кто ей нужен. ____________________________________________ После нескольких недель сна рядом с ним Гермиона научилась различать, когда он притворяется, а когда нет. Гермиона не могла пошевелиться, все тело устало и болело, но она подняла руки, поднеся их ближе к животу — над его головой — и прошептала заклинание. В темноте ночи появился белый свет, осветивший общежитие. Дело сделано. Он принадлежит ей. ____________________________________________ Четверг, 28 января 1943 года Малфой-мэнор. Сиротский приют Вул. Том Марволо Риддл, Как Вам, должно быть, известно, Франция оккупирована нацистами. К счастью, им пока не удалось найти ничего ценного, и даже если они решат потратить все свои ресурсы, им не удастся найти то, что они ищут... У них не хватит сил. Мы с Торосом пытались связаться с Вами, но эффективность почты в наши дни, по причине вмешательств, такая же, какой была в прошлом веке. Наши семьи переговаривались, просили как можно скорее отправить нас в школу. Очень жаль, что по какому-то недоразумению нас ограничили в пребывании в Хогвартсе. Отец Тороса в ярости от такого неуважения к правам его сына и собирается обратиться в Министерство. Как только появятся новости, мы снова свяжемся с Вами. Искренне, Абраксас И. Малфой. Сообщение было ясным: чистокровные семьи требовали от Министерства ускорить возвращение их детей в Хогвартс — война маглов и волшебников пугала родителей, желающих безопасности своим детям — и, поскольку самое безопасное место Европы было закрыто на время расследования, население волшебников впало в истерику по этому поводу. — Риддл, — произнес робкий голос, и за дверью показалась голова ребенка. — Миссис Коул просит вас срочно пройти в ее кабинет. Вот уж точно неожиданно, женщина обычно старалась избегать его, если только ей не нужен был полезный взрослый. А ребенок выглядел так, будто еще чуть-чуть, и расплачется, поэтому, выбрав очевидный вариант, Том встал и направился в ее кабинет. Первое, что он почувствовал, был запах, а затем давление. Он знал, что старуха была склонна топить свои проблемы в виски, но в этот раз все было иначе. Если бы он был глупцом и не заметил ее состояние по запаху, то бутылка, ударившаяся о стену, сказала бы ему об этом очень хорошо. В комнате воняло напитком, нитка четок плотно обвила ее руку, перекрывая кровообращение; все свидетельствовало о том, что Коул не в себе. Гермиона сидела прямо перед ней, решительно глядя на стол, за которым женщина пыталась утопиться в алкоголе. — Закрой дверь, Том Марволо Риддл, — прошелестел в воздухе ее голос, и Том понял, что что-то совсем неладно. За все годы его пребывания в приюте миссис Коул ни разу не называла его иначе, чем Том или Риддл. Она вдруг подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза — он впервые почувствовал что-то близкое к страху перед ней. По его спине пробежали мурашки. — В это воскресенье, мисс Грейнджер, мы с вами пойдем в церковь. Вы оба исповедуетесь в своих грехах, примете причастие и договоритесь о свадьбе на следующей мессе. Свадьба. Что за хрень? — С сегодняшнего дня мисс Грейнджер будет спать со мной до того момента, пока вы оба не соединитесь священным браком. Ты сделаешь ее честной женщиной. Я знаю, что я имею отношение ко всему этому — в конце концов, я не должна была позволять молодой женщине спать в одной комнате с мужчиной, — но я действительно верила вам, — в ее словах, затуманенных алкоголем, прозвучала удивительная для него ясность. — Я исправлю эту ошибку. Том просто молча смотрел на нее. За все годы пребывания в этом приюте он никогда не был так потрясен, как в этот момент. Ярость и безумие, нарастающие в его животе, вместе с мыслью о том, чтобы сделать Грейнджер своей... Нет. Это было великолепно. Она будет его, пока смерть не разлучит их. А смерть их не разлучит. Значит, навсегда. — Хорошо, мы сделаем, как вы скажете, но ей нет смысла спать с вами. Она уже месяц спит со мной и без брака. Она будет моей женой, так что нет необходимости разлучать нас сейчас. Это не обсуждалось, его жена будет продолжать спать с ним. Его жена. В этот момент Гермиона решила посмотреть на него. Мысль о том, что миссис Коул станет его вторым крестражем, пришла сразу же, как только Том увидел на нижней губе Гермионы красный цвет. ____________________________________________ Гермиона была встревожена: расписание Лондонской и Северо-Восточной железной дороги, похоже, не торопилось решать, с какой платформы отправится поезд в Йорк. В этот день она проснулась еще раньше, покинув объятия Тома, чтобы пройти на кухню, где миссис Коул готовила завтрак. Именно в этот момент ей нужно было привести в действие свои планы, начиная с самого простого. — Я беременна, — за этими словами последовало шокированное лицо, а затем пощечина, которая повалила ее на пол кухни. Слезы катились по ее щекам — она заслуживает "Оскара" за это выступление, правда. — Я... Том... Я не знаю... Мы были больны, и я все время... я все время без сознания... У меня слишком задержались месячные, и такого никогда раньше не было... и он единственный... Ну и дела, подумала она. Миссис Коул застыла перед ней, а Гермиона решила встать на колени на пол, чтобы продолжить акт. Она прекрасно понимала, что пожилая женщина чувствовала себя немного виноватой и стыдилась своего плохого обращения с ней, а теперь она намекала, что ее изнасиловал сосед, которого она ей назначила; давала ей пощечины за то, что было не в ее власти. — О Боже, дитя мое... Прости меня. Он... Я не ожидала от него такого... Он загладит свою вину перед тобой, я уверена. Не волнуйся, я позабочусь об этом. Он ответит за свои поступки и их последствия. Этот ребенок божье благословление. Чушь собачья, подумала Гермиона, ощущая металлический привкус на языке, но все же кивнула словам миссис Коул о том, что ребенок — это благословение. Это не имело значения, ей просто нужно было убедиться, что Том останется с ней. Держать его под своим контролем. Она должна была видеть, как эта женщина высасывает из себя жизнь, ожидая прихода Тома и сообщая ему новости. Гермиона также заметила, что его раздражала не идея жениться или стать отцом, а что-то другое. Она обнаружила это ещё до того, как локомотив въехал на платформу. — Никогда и никому не позволяй прикасаться к себе. Ты станешь моей женой. Только я могу заставить тебя истекать кровью, — прошептал Том ей на ухо, стоя позади нее. — Поняла? Она только кивнула, зная, что машина заглушит любые ее слова. Он поцеловал ее, посасывая засохшую кровь на нижней губе, и взял ее за руку, чтобы забраться в вагон. — Отлично. ____________________________________________ Они провели в вагоне три с половиной часа в молчании, Том держал ее за руку во время поездки, пока оба смотрели на малыша, который спал на руках у дамы перед ними, а потом встал. Йорк находился почти в четырех с половиной часах езды на поезде от Лондона, так что это, очевидно, была одна из промежуточных станций. Гермиона просто последовала за Риддлом. Как щенок, которым он и хотел ее видеть, шла за ним до тех пор, пока не сошла с поезда и не увидела табличку с названием города. Литтл Хэнглтон. Ее глаза, словно вспышка, устремились к его рукам. Ни на одном из его пальцев не было кольца. Когда до нее дошло, она подняла взгляд на холм, где стоял великолепный дом. Сукин... Она не взяла с собой волшебную палочку — как бы она объяснила кровь на своей одежде? Потому что если и было что-то, в чем Гермиона была уверена, так это то, что прольется... кровь. Но Том просто потянул ее за собой, прямо как когда выводил из кабинета миссис Коул и повез в деревню. Люди смотрели. Некоторые разевали рты, некоторые стояли с растерянным выражением лица, а некоторых парализовало его образом. Было всего несколько человек, которые заметили девушку, шедшую рядом с Томом. Все потому, что этот молодой человек был явно из Риддлов, в чем ни у кого не возникло сомнения. От кого? Может быть, двоюродный брат? Нет, он копия сэра Риддла. Незаконнорожденный? Хочешь сказать бастард? Гермиона наблюдала за мужчиной, идущим рядом с ней, пытаясь понять, что происходит у него на уме. Здесь слишком много свидетелей… Что-то не так, все отличается, подумала Гермиона, пытаясь вспомнить, что Гарри рассказывал ей о визите Тома к своей семье. Если они собирались убить Риддлов и Гонтов, то было неразумно показываться всем на глаза так открыто. Но Гермиона была уверена в одном, независимо от временной шкалы — Том Риддл не был глупцом. Может быть, он был чересчур самоуверенным, но у него всегда был план. Ей просто нужно было узнать его, чтобы быть уверенной, что ее собственный удался. ____________________________________________ Они возвращаются молча, но глядя друг другу в глаза. Золотое кольцо с черным камнем обернуто вокруг пальца Гермионы. Документы на особняк Риддлов легко легли в карман Тома, а титул наследника ждал в его особняке, пока он закончит школу, но сознание Гермионы было спокойно, на этот раз на их руках не было крови. Только несколько Круцио, Империо и Обливиэйтов, но ничего смертельного и оставляющего за ними след. // Зайти в дом к Гонтам было проще простого: обнаружив на кухне пьяного мужчину, Том просто ударил его и забрал кольцо, которое было у него на мизинце. Пока он рассматривал его, достав палочку и начав снимать с него различные проклятья, Гермиона начала осматриваться, обращая внимание на дом и его детали. Портрет старика в золотой раме и змеи, вырезанные на деревянных полах и дверях, были единственными напоминаниями о лучших временах этого дома. — Дай мне руку, — раздался в комнате голос ее жениха, который взял ее безымянный палец и надел на него кольцо с помощью магии. Воскрешающий камень. Второй крестраж. Гермиона улыбнулась ему и, повернувшись к потерявшему сознание мужчине на полу, коснулась его лба, прошептав "Обливиэйт". Это было легко. Единственная трудность возникла, когда они собрались уйти, чтобы вернуться в город, а им перегородил дорогу Морфин. Он кричал на французском и парселтанге, как предположила Гермиона. Казалось, что он был не в себе, пока бросал проклятия и заклинания, в частности, в Тома. — Круцио. И все, человек несколько секунд бился в конвульсиях на траве, а потом запели птицы. // Риддлы — совсем другое дело: потрясенная существованием внука, старуха была совершенно неподвижна, когда открыла дверь. Слезы заливали ее глаза, пока она приглашала их в прихожую, объясняя, что ее муж и сын в Лондоне – их забрали на войну. Затем она начала допрашивать Тома. Имя, возраст, адрес, даже его национальность, учится ли он или работает, где, что. Как он их нашел, что было раньше. Женщина хотела знать все о молодом человеке, появившемся у ее порога, и вздрогнула, когда он назвал свою мать — Меропа Гонт. Именно тогда ее взгляд упал на Гермиону, которая, спокойно слушая весь разговор, была готова к любому вопросу или даже агрессии, которую женщина могла на нее выплеснуть. — Гермиона Грейнджер – моя невеста, — прокомментировал Том, обратив особое внимание на реакцию бабушки. — Она причина, по которой я здесь сегодня, она убедила меня в том, как важны семейные ценности и, что, если у нас будет совместное будущее, я не смогу избежать своего прошлого. Пока он все это объяснял, на его лице висела фальшивая улыбка, словно он был самым счастливым человеком на свете. Старушка слегка нахмурилась, оглядев его с ног до головы, и подумала, что девчонка была похожа на шлюху, развратившую ее сына. И тут притворство спало — к сожалению, ее внук умел читать чужие мысли. — Империо, — доброта из его голоса вмиг испарилась. — Все равно уже становилось скучно. Теперь поговорим о том, зачем мы сюда пришли. ____________________________________________ — Ты хочешь какую-то определенную дату? — спросил Том, медленно переводя взгляд с кольца на ее глаза, затем на губы и снова на нее. — На самом деле нет, мне кажется, двух недель было бы достаточно для подготовки, — Гермиона ответила спокойно, хотя ее тело напряглось под пристальным взглядом охотника — она пыталась казаться добычей, которой должна была быть в его глазах. — Мне некого приглашать, поэтому дату назначай ты, чтобы твои гости смогли присутствовать. — Хорошо, но мы должны пожениться скорее — ты должна вернуться в Хогвартс в качестве моей жены, Mea Dea. О, об этой части она забыла. Ну, не совсем, как же она могла забыть такую важную деталь. Просто все ее мысли были сосредоточены на будущей свадьбе и рождении ребенка, и она не обращала внимания на последующие месяцы в Хогвартсе. — А мне можно будет пойти в школу? — честно говоря, даже если она хотела закончить школу в любом временном промежутке, будет лучше, если она сможет остаться за пределами Хогвартса. Вдали от Дамблдора и будущих Пожирателей Смерти, готовясь к появлению ребенка и управляя своим новым особняком. — Если я соглашусь, то до родов останется всего месяц или два... — Единственное, о чем ты должна думать — это о том, чтобы никогда меня не покидать, – почти в полночь, при свете ламп в коридоре, прошептал он, склонившись над ней, словно угрожал. — Стань моей женой и роди мне милого ребенка, а остальное — на мне. Гермиона кивнула и улыбнулась, исполняя свою роль, прежде чем прикоснуться губами к его губам. Вот и верь в это. ____________________________________________ Сэр Томас Риддл II приглашает на церемонию бракосочетания своего сына Тома Марволо Риддла и Гермионы Джин Грейнджер в Йоркском соборе, Дингейт Йорк в среду, третьего февраля тысяча девятьсот сорок третьего года в одиннадцать часов утра. Ответы должны быть направлены Леди Мэри Риддл, поместье Риддлов, Литтл-Хэнглтон.