.

Осви подцепляет острым носом туфли подбородок Джима. — Хочешь сказать что-то? Лицо Джима будто застыло маской годы назад. На первом курсе. Когда он был светел и верил в лучшее. Верил, что он здесь зачем-то. Зачем-то, кроме как удержать город от разрушения до основания. Зачем-то, кроме как рухнуть, рассыпавшись до корней, возложив на свои плечи ответственность за Готэм. Будто человек вообще был на это способен. Осви легко тычет шпилькой в скулу Джима. Алая ссадина расцвечивает серость в комнате. Джим даже не шипит. Он смотрит только вниз, стоящий на коленях, связанный по рукам и ногам. Осви интересно: а если он захочет выбраться, он сможет? Впрочем, к чёрту любопытство; Джим не захочет. Он приходит сюда не ради спасения. Осви никогда не встаёт с кресла. Она научилась повелевать преступным миром в этой своей короткой кожаной мини, в корсете, которому нечего ужимать, ведь она тощая и жалкая. Пока не бьёт в полную силу. Она не стыдится хромоты, худобы, крючковатого носа и бледных синих вен на открытых руках. Но с Джимом она всегда сидит. Непозволительно высокие каблуки, будто она отдаёт дань уважения. Джим не может пошевелиться. В этих туфлях? Осви не сумеет даже встать. Осви разводит ноги и щёлкает стеком по холодному кафелю в кабинете. Она знает, как холод пропитывает кости, выламывает суставы. Она знает, что Джиму не привыкать. Ещё щелчок — и Джим коротко, медленно приближается, быстро и неаккуратно переступая коленями. Откуда сильному крепкому парню знать, как хрупко человеческое тело. Как важно его беречь. Осви закидывает ногу на его плечо, и мышцы под коленом напрягаются так отчаянно, будто Джим пытается порвать верёвку и перехватить узкую лодыжку, потянуть к себе. Осви в настроении поиграть, но пустить его дальше белья? Это вряд ли. Она отводит в сторону напитанное влагой кружево, разводя шире колени. Она всегда мокрая рядом с Джимом; они оба знают вкус. Осви отрежет ему язык, если Джим посмеет заговорить об этом вслух. Она даже не пожалеет о том, как один только Джим умеет самым кончиком касаться капюшона, чертить замысловатые узоры. Прикусывать губы, пить Осви. Такой благодарный, лишь в редкие моменты наедине он становится самим собой. Осви кладёт ладонь на затылок Джима, давит, вынуждая его жадно толкнуться языком между складок, собрать больше влаги, прежде чем Осви позволит себя довести. Если утром Джим попадётся ей на глаза — она прикажет Бутчу свернуть тому шею. Или нет. Осви пока не определилась.