Часть 1

Просыпаться с чувством тяжести и никуда не пропадающей усталости вошло в неприятную привычку. Приходилось заставлять себя подниматься с места, переваливаясь на бок и помогая руками, при этом шумно и ограниченно дыша, будто собственное тело было не больше, чем тяжелым мешком. Восемнадцать целых и тридцать две сотых процента — значение, встретившее их сегодняшним утром. Позаботиться о том, чтобы показатель содержания кислорода в жилых помещениях выводился из общей системы сразу на личные устройства, было хорошей идеей. Иначе нужно было заставлять себя перебарывать стягивающий голову грузный обруч и скребущуюся в виски боль только для того, чтобы дотащиться до настенной информационной панели и узнать, позволено ли им пережить наступивший день. Без спешки, но с неизменным внутренним стоном Оля свесила безвольные ноги с края своего спального места и сгорбилась, упираясь руками о края койки. Помедитировав пару минут на головную боль и собрав в кучу вяло шевелящиеся мысли, она зачесала волосы пальцами, отводя назад, и только после этого поднялась, скидывая легкую простынь, заменяющую одеяло. Что Валя, что Лена еще спали, и за это она не могла судить никого из них. А вот место Дамира Дмитриевича ожидаемо пустовало. Во второй раз и уже более осознанно взглянув на наручный коммуникатор, Оля открыла входящие в общедоступных служебных сообщениях. Пусто. Значит, снова занят пустым переучетом или проверкой, вздохнула она про себя. Дамир Дмитриевич был из технического обслуживания, единственным среди тех, кому не повезло оказаться запертыми завалом, перекрывшим выход. Тоннель был одним, а это крыло — частично законсервированным за ненадобностью. Жилые комнаты и половина складов давно не открывались, использовались лишь лаборатория и серверная, но это не значит, что оборудование в них пребывало в идеальном состоянии. Сложно было представить, чтобы та же порода просела и обрушила основной тоннель ближе к центру комплекса. Сетуя на этот факт, их техник каждый день проводил за проверками и мелким ремонтом приборов, ни один из которых, честно, не нужен был им в нынешней ситуации. Это оставалось пустой тратой времени, и Оля не была уверена, знает ли об этом сам Дамир Дмитриевич. Слишком упорно он в свободное время, фактически при любом случае, сбегал к своему делу. Препятствовать ему было бессмысленно, уж это все вынужденные сожители успели выучить. Не пытаться же насильно удержать кого-то в компании и на одном месте. Но даже зная прекрасно, что ее ждет, Оля в первую очередь направилась на свой собственный обход. Наверное, это был их своеобразный утренний ритуал. У мужчины — уходить к своей технике, у Оли — сначала пытаться отыскать того, не обращаясь к системе наблюдения, перебрасываться несколькими однотипными фразами, а уже затем возвращаться к остальным. В отсеченном крыле жарко. Один и тот же воздух не сильно прогоняется по кругу. Пока она проходит несколько помещений, от тяжелого дыхания успевает появиться легкая испарина у линии волос на лбу и над верхней губой. Мазнув тыльной стороной ладони, Оля идет на шум. В крыле, где нет никого кроме их четверых, еще и тихо. Легко отличить шум, издаваемый человеком, от механического. В этот раз Дамир Дмитриевич обнаруживается довольно быстро, стоит для самого начала заглянуть на склад химической лаборатории. Изначальных реактивов-то там уже нет, зато есть защита от утечек в виде герметичных дверей и несвязанной с общей системы вентиляции. Именно там находится главная ценность — закаченный в баллоны кислород, понемногу стравливающийся и мешающийся с воздухом в оставленных доступными комнатах, чтобы стабильно поддерживать минимально возможный уровень концентрации — ни больше, ни меньше. Оля, ощущая легкое, но явное беспокойство, поглядывает на металлические емкости, на отходящие в сторону трубы и через плечо вставшего спиной мужчины — на портативный экран, считывающий показатели смешанного газа. — Дамир Дмитрич, вы же знаете, вряд ли что-то изменилось за ночь, — подает она голос, к облегчению не увидев ничего страшного и чуть отстраняясь в сторону. Она не лучше, в самом деле. Слова словами, но не бояться в нынешней ситуации малейшей поломки не получается, даже зная, что при малейшей угрозе динамики зайдутся сигналом тревоги. — Мы не в том положении, чтобы пренебрегать порядком. Если вовремя не заметить появившуюся утечку или новую нестабильность в породе… — с долей монотонности отзывается мужчина, смахивая сведения с экрана и обращаясь уже к механическим манометрам, вмонтированным в баллоны. — Сейсмические приборы контролируются системой безопасности — как общей, так и крыла, — а любое отклонение в давлении и концентрации в смесях или воздухе сразу засечется. Мы же сами устанавливали дополнительные индикаторы для оповещения. — Любой прибор может выйти из строя, любая связь с оповещением — нарушиться. Вы же младший научный сотрудник, Ольга, где ваша дотошность? — Моя дотошность осталась за завалом, — ворчливо обронила та и вздохнула. — Дамир Дмитрич, ну хоть раз придите на общий завтрак. — Я прекрасно могу поесть и отдельно. Послушайте, я не собираюсь менять свой распорядок. Идите лучше, займитесь ребенком, чем зря переводить воздух. Оля недовольно поджала губы и нахмурилась, но ничего не возразила — в самом деле, что со стеной говорить, пытаясь доказать, что даже бетону иногда нужна компания. Но, раз ежедневное обязательство было выполнено, она могла возвращаться с чистой совестью. В общем зале, где все они расстелились после изоляции обычных спальных и откачки оттуда воздуха, спящих уже не осталось. На сбитой постели восседала, завернувшись в простынь, как в накидку, растрепанная со сна Лена, а на полу перед ней, спиной к краю раскладной койки, сгорбившись и подставив голову, — Валя. Лена пыталась заплести тому косичку, но выходило криво — жесткие маслянистые кудри все норовили выскользнуть из прически, а отдельные пряди так и топорщились во все стороны. — Разве не должно быть наоборот? — поинтересовалась Оля, подходя ближе. — Тебя ждем. Ты знаешь, я могу собрать только хвост, это вы у нас умельцы-мастерицы, — откликнулся Валя и тут же заáукал на сильно потянутые пряди под упорное сопение Лены. — Полегче, принцесса, а то оставишь меня с залысиной раньше срока, — шутливо возмутился он, но продолжил сидеть на месте, и не думая прерывать добровольно принятую пытку. — Почти все… Готово! — наконец отстала от чужой шевелюры Лена, намертво перетянув самый конец короткой косицы своей розовой резинкой. — Ну и как? Красиво? — хмыкнул Валя, крутя головой в разные стороны перед девчонками. В тугую косицу из недлинных волос попало все, до чего смогла достать Лена, и обычно пышные кудри превратились в непривычно приплюснутый вид со стянутыми висками и оставив внизу короткие волосы. — Вполне… неплохо, — вытянула из себя Оля. Не говорить же Лене, что ее стараниями Валя стал похож на прилизанную лабораторную крыску. Тот со вздохом поднялся на ноги, оттряхивая хлопками штаны. — Вот и хорошо. Давайте, теперь черед принцессы. Оля устроилась рядом с Леной на поскрипывающей постели, садясь той за спиной, и взяла в руки расческу, принимаясь за дело. — Как ты себя сегодня чувствуешь? Снилось что-нибудь интересное? — осторожно поинтересовалась она. — Голова болит. И я устала. — Она сжалась, чуть не утыкаясь лицом в притянутые к груди коленки, и сильнее сжимая в объятиях единственную свою игрушку — мягкого кота. В голосе у нее проскочили жалостливо-просящие нотки: — Можно я еще посплю? Оля поджала губы, мысленно подбирая причину отказа. Позволять ей спать еще дольше было не слишком хорошей идеей. Лучше вряд ли станет, а вот хуже — возможно. Как назло, на ум ничего не шло. Но вместо нее заговорит Валя: — Не стоит, — как можно мягче откликнулся он, пока Оле осталось лишь молчаливо перебирать светлые пряди и постараться хотя бы легче вести расческой. — Тебе ведь не снилось ничего плохого? — Вообще ничего, — мотнула Лена головой. — Видишь, значит, твой кот отогнал все кошмары. Но ему тоже нужно отдыхать. Ты лучше не обращай внимания на боль, она обидится и уйдет. А мы пойдем и съедим на завтрак витаминки, и тебе сразу станет получше, — заверил девочку Валя. — И будем потом смотреть мультики? — Конечно. Ты, я и кот. Может, даже Оля захочет посмотреть вместе в нами. Закрепив получившиеся косы в пучке, Оля отпустила уже более оживленную Лену, которая ухватила за руку Валю и потянула того в сторону столовой, словно и не жаловалась пару минут назад на плохое состояние. — А переодеться? — крикнула ей вслед Оля. — Потом! Валя обещал мне витаминки. Оля так и осела обратно, до этого приподнявшись на постели. Что ж, ей опять оставалось заправлять чужую кровать. Порядка добиться от Лены было сложно, да и самой ей было всего-то шесть или семь. Уже чудо, что та была послушной и не унывала совсем, хотя что-то да наверняка понимала, даже если они старались не говорить при ней напрямую о далеко не радостном своем положении. Оля и в общем не совсем представляла, как стоит обращаться с детьми. Она была лаборантом, бога ради, а не воспитателем. Радовало лишь, что хоть Валя мог найти подход. У него были свои младшие — там, за завалом. А Оля — у нее только Женя, стажирующийся на управлении, и то — не парень, не друг, а даже не понятно, кто. Лена уже сидела за своим любимым столом, болтая ногами со слишком высокого стула, и уплетала кашу яростно-зеленого цвета. — Что ты туда намешал? — шепотом спросила она, садясь напротив Ленки и рядом с Валей, получая от него тарелку со своей точно такой же порцией. — Это обычная манка. Крупа, порошковое молоко, вода, сахар-соль. Ну, и небольшой эксперимент с картриджами вкусовых добавок. Лен, скажи Оле, вкусно ведь? — Мм-хм, — протянула та с набитым ртом и вздутыми щеками, подняв голову от тарелки. — Ешь, здесь нечем травиться. Еще спасибо скажешь, что сегодня я нам завтрак синтезировал, — хмыкнул парень, и Оля все же решилась проглотить ложку, отдающую на вкус то ли яблочным пюре, то ли банановым кремом. Лене такая сладость определенно нравилась, Вале, наверное, тоже. Но, увы, не ей. На какие-то секунды она пожалела, что не взяла вовремя пример с Дамира Дмитриевича и не стала завтракать отдельно. Валя с Леной вполне справился бы и без нее. Когда каша подошла к концу, Оля открыла стоящую рядом с солонкой баночку. Внутри пахло сладкими фруктовыми ароматизаторами, а сами добавки были в виде животных. Иногда ей казалось, что Лене больше всего нравился как раз-таки последний факт. — Какую хочешь витаминку? — поинтересовалась Оля, насыпая себе целую горсть. — Со слоником. — Тебе ведь нравятся котики. Лена посильнее прижала к себе своего кота и глянула укоризненно на Олю. — Нравятся. — Зачем ей есть котиков? — вмешался Валя с таким видом, будто говоря очевидную вещь, и явно не собираясь пояснять дальше. Вместо этого сам высыпал из банки оставшиеся витаминки на стол и стал выбирать из них рыжие — тех самых «котиков». Довольно быстро образовалась отдельная кучка. Набралось тех не мало. Парень заговорщески улыбнулся Лене, слегка пододвигая витаминки в ее сторону. Девочка, до этого наблюдавшая за чужими действиями, накрыла котов ладошкой и сгребла ближе к себе, начав раскладывать перед собой в нестройный ряд. Валя тихо хмыкнул и выбрал из оставшейся разноцветной кучки серую витаминку. — И тут появляется слон! — негромко воскликнул он, цокая твердой таблеткой по столу, будто та пошла своим ходом. Лена прервалась и какие-то секунды просто наблюдала за игрой взрослого парня и разгуливающим туда-сюда слоном, а потом взяла одного из своих котов и тоже пошла им рядом. — Мяу, мяу. Большой слон. — А ты такой маленький! Да я раздавлю тебя и не замечу, у-у! — витаминка грозно возвысилась над рыжей, поднятая пальцами. — Нет. Котики тебя покусают! — Лена взяла сразу несколько котов и насыпала их сверху на Валиного слона. Тот в долгу не остался и стал изображать ужасный муки. — А-а, мой хобот! Его покусали! — Кусь, кусь! — А я возьму, затрублю и залью водой всю вашу шерсть! — Нет! Котики, вперед! — Кто же их спасет, неужели не будет управы на слона?.. О нет. тут же великая мать котов! Слон полетел петлями по воздуху, и Лена почти сразу понятливо раскрыла рот, хватая витаминку. — Вот и кончилась история слона, — подвел итог Валя. — Теперь — мультики? — Мультики! — Иди пока, выбирай. Мы с Олей приберемся и придем. Лена быстро соскочила с места. И перед уходом не забыла сгрести все рыжие витаминки со стола к себе в карман, только после этого скрывшись в коридоре-переходе. — И зачем они ей? — вздохнула Оля, смирившись с тем, что по назначению таблетки явно уже не уйдут — не без боя и недовольных взглядов. — У нее мало игрушек, — пожал плечами Валя, прибирая тарелки. — И — ей нравятся котики. По-моему, так все логично. Спустя четыре часа Лена успела переодеться, насмотреться мультиков, построить из витаминок свое мини-государство, объявив его федерацией и назначив несколько генералов с отколотым ухом и царапинами на мордах, провести голосование и решением большинства поставить во главе организованной федерации кота-игрушку, с которым успел посоревноваться Валя, за которого, в свою очередь, даже отдали голоса несколько витаминок. Потом они снова смотрели мультики, а Валя принес всем обед прямо в зал, наплевав на правило пищевой безопасности и устроив подносы прямо на полу, среди одеял. Лена так и заснула, свернувшись в смятой простыне перед работающим экраном, с мягким котом под подбородком и своей рыжей федерацией на самом краю одеяла. — Что делать будем? — негромко спросил Валя, когда они ушли прибирать посуду в смежный со столовой кухонный уголок. — О чем ты? — Что они могли сделать? Только ждать и надеяться, что с той стороны проведут верные расчеты и разберут завал так, чтобы не спровоцировать обвал дальше, раньше, чем они в один прекрасный день задохнутся во сне. Валя грустно улыбнулся, явно видя все мысли, отразившиеся у нее на лице. — Я о празднике. Новый год через несколько дней. — И что с того? Будто сейчас время… — Оль. Нам достаточно и одного хмурого мужика в нашей компании. Не становись копией Дамир Дмитрича. Глянь на Ленку. Ладно мы, но ты же знаешь, как должно быть вредно находиться ребенку в подобных условиях. Неужели так плохо хоть на один день выпустить все из-под контроля, чуть прибавить кислорода — всего на один день — перевернуть склады, наготовить еды больше, чем сможем осилить, и отдохнуть. — Не плохо, конечно, — поспешила вставить слово Оля, — но… Что, если мы украдем у себя день, именно тот, последний, нужный? Что, если когда они доберутся… — Эй. А что если мы украдем у себя день — именно тот, который бы могли потратить на праздник? Последний, может, праздник в жизни. Что, если завал так и не успеют разобрать? В таком ключе ты не думала? Оля замолчала на долгую минуту, пока Валя со спокойным видом загружал тарелки мыться и смешивал себе какой-то вырвиглазного оттенка напиток из семи составляющих через экран синтезатора. — Ладно, — чересчур тихо выдохнула Оля в конце концов. — М? — Ладно, — более уверенно и четко повторила она, скрестив руки на груди. — И что же нам делать, если хотим… устроить праздник, по-твоему? Валя попытался скрыть торжествующую улыбку за краем стакана, но глаза, колко и радостно стрельнувшие в Олю, его выдали с головой. — Ну, я думал над этим, на самом деле, — неспеша начал он, наигранно возводя глаза к потолку. — Нам нужна какая-нибудь необычная еда, елка. Ну, и подарки. — И ничего из этого у нас нет. — Нет-нет, все это у нас есть, — ухмыльнулся парень. — На складах полно пищевых и производственных картриджей, есть принтер. — Бытовой, — вставила Оля. — Вот именно, бытовой, а не промышленный, — многозначительно поднял палец Валя. — Что в тот, что в пищевой сложнее вбить не назначенную изначально программу. Они слишком узкоспециализированы, и все, что я задумал, не выйдет. А с этим вполне может. Главное — поставить четко определенную задачу. — Ты что, собираешься в принтер засунуть пищевые картриджи? — выцепила из его речи Оля, хмурясь. — У нас же все еще работает синтезатор, — она демонстративно похлопала автомат по краю корпуса. — Да, и, может, для каши или пищевых брикетов он и годится… Но ты не можешь на нем сделать съедобные фигурки динозавров. — А на принтере ты — можешь. И как ты себе это представляешь? — она скептично приподняла бровь. — Больше веры! Ты дашь мне формулу для плотности, чтобы не получились кирпичи, а я изменю программу для воспроизводства. Потом уже вместе как-нибудь разберемся с моделями для фигурок. А если еще сможешь настроить лабораторное оборудование так, чтобы насытить воду двуокисью углерода… Благо, его-то как раз у нас в достатке. Пищевые брикеты измельчить в салат. Если заморочиться, можно и крем сделать. — Ладно, экспериментатор, звучит не так невыполнимо. И ты все это придумал заранее, чтобы отпраздновать? Он уже не так весело вздохнул и глянул в сторону зала с оставленной там Леной. — У меня двое младших, ты знаешь. И я знаю, как им нужно что-то такое. Нельзя требовать от детей вечного понимания, серьезности и смирения с обстоятельствами. Они могут справиться, конечно, знаю, но на то и нужны старшие и взрослые, чтобы принимать трудности на себя и ломать голову, как бы приспособить принтер под свои нужды. — …Елка, — после затянувшегося молчания сказала Оля. — Твердый пластик? — И тоже принтер, — кивнул Валя. — Но плотность вам тоже придется подкрутить, если не хотите, чтобы ваши отдельные части поломались при сборке, — вдруг неожиданно послышался третий голос со стороны. — Дамир Дмитрич! — почти синхронно воскликнули планировщики. — Откуда вы тут? — А что, я уже не могу зайти и выпить воды? — хмыкнул снисходительно мужчина. — Я не против вашей идеи, если вы думали иначе. В чем-то Валентин прав. Раз так пришлось с завалом, будем выкручиваться с праздником как сможем. Принтер ваш давно не использовался, но работать я его заставлю. И что вы смотрите? Хотите успеть в срок — идите шерстить склад, а за Ленкой, пока она спит, я присмотрю. Тоже мне, планерка — оставили ребенка на полу. Несмотря на ворчливость Дамира Дмитриевича, Оля и Валя переглянулись с запрятанным на лицах обоих весельем — условная шалость получила разрешение на реализацию от самой высшей инстанции, а это дорогого стоило. Дамир же только добродушно сощурил глаза, смотря на воодушевленных парня и девушку. Пускай голова до сих пор болела, а перестановка ящиков с картриджами вызывала явную отдышку, на это уже не так обращалось внимания за увлеченностью идеей. Задач, может, было и не так много, но все они требовали определенных усилий и времени. Сложно сказать, подозревала ли о чем-то Лена. Ей, не сговариваясь, но единогласно было решено ничего не говорить, чтобы не портить своеобразный сюрприз. Кто-то неизменно оставался с ней, пока остальные втихаря занимались делом. Было в этом что-то заговорщическое и ребяческое, что ненамного, но прибавляло настроения в ожидании рукотворного чуда. Печатанная по отдельным частям-веткам пластиковая елка, пластиковые шары и игрушки на искусственное дерево, эксперименты Вали над вкусом брикетов с его упорным желанием намешать в одном из тех тот самый вкус и цвет розовой колбасы, конфеты-динозаврики, подобие торта с кремом и даже газировка — они уцепились за каждую идею, пока не установили оптимальный размер печатающегося объекта и не исправили в мелочах неверно смоделированные стандартной нейросетью комплекса по анализу любимых мультфильмов Лены фигурки. Наверное, та была немало удивлена, когда в наставший день вздохнула слишком легко и получила завтрак чуть ли не в постель, пока непривычно подрагивающая губами в легкой улыбке Оля заплетала ей волосы, а потом даже приняла участие в их с Валей игре с многострадальными витаминками. Правда, ей все же пришлось ускользнуть в столовую ближе к обеду, чтобы помочь на этот раз пропадающему именно здесь Дамиру Дмитриевичу с развешиванием игрушек, а после реализовать уже загодя вбитый Валей список брикетов, признанных годными для салатов и нарезок. Вечером без основного освещения вся столовая забликовала раздобытыми откуда-то Дамиром Дмитриевичем мелкими лампами с варварски смененными в них внутренностями на пару с самой Олей, из-за чего те теперь светились разными цветами на радость лишь сейчас увидавшей все это чудо Лене. Шипучая газировка с непривычки щекотала нос, а может, виной были яркие в темноте огоньки гирлянд. Или то, как радостно тискала Лена в руках новую мягкую игрушку, пошитую сообща Валей и оказавшимся умельцем Дамир Дмитричем, как оживленно хихикала, не задыхаясь на полувздохе. Ускользнув ненадолго в короткий коридор, ведущий в зал со спальными местами, Оля улыбнулась сама себе. И только здесь, в действительной темноте, заметила помигивающий экран своего коммуникатора. Шмыгнув носом, она дошла до зала и отрыла один из планшетов, чтобы скинуть пришедший видеофайл на него. «Оля, привет. Привет и извини, что так долго не связывался нормально. Я ведь едва мог вылезти с работы и отправить сообщение. Здесь все покоя из-за завала не находили, чуть ли не всех перевели на эту проблему. И… Я знаю, как тебе тяжело, лишь прошу продержаться еще немного. У нас наконец утвердили план и скоро начнут доставать вас оттуда. Моделирование операции показало, что все выйдет! Риски минимальные. Пообещай мне, что дождешься, хорошо? Знаю, ты сможешь. Кто же еще, если не ты. Еще я с Новым годом поздравить хотел… Да где же… А! Так, уйди-ка в темное помещение. Поставь на паузу, и… общеаю, ты не пожалеешь. Готова? Раз, два, три!» На черном экране сверкнула яркая вспышка, и посыпали в стороны бело-золотые искры, разгораясь и пушась в бенгальской звездочке. Скупой свет выхватил из темноты улыбающееся лицо Женьки. «С Новым годом!.. Я знаю, не по протоколу, но, мне показалось, тебе понравится. Когда вы вернетесь, вокруг будет уже не такая суматоха, чтобы втихаря жечь свечки или бенгальские палочки без риска попасться, но я уверен, мы что-нибудь с этим придумаем. В конце концов, я припрятал почти целую связку!» Оля бесшумно засмеялась, глядя на танцующие искры и воодушевленное лицо этого идиота, разведшего открытый огонь чуть ли не в подсобке, нарушая этим строжайший и однозначный запрет, только чтобы показать ей бенгальский огонек. «Как вернетесь, Оль… может, отметим? Вдвоем». — Идиот. Как вернусь, покажу тебе холодный огонь, — фыркнула Оля, запоздало протирая глаза и посмеиваясь. Благо, сегодня на это ей хватало дыхания.