Почему именно так...?!

Вечер. Почти ночь. Чуя собирается домой. К своему любимому, который уже должен быть на месте. Он выходит на улицу, как вдруг видит высокого парня в бежевом пальто. Стоял возле столба, облокачиваясь на него. - "Дазай, ты что здесь делаешь? Разве я тебе не говорил, ждать меня дома?" - Накахара подошёл к силуэту, который на него повернулся. Рыжик заметил, что это не шатен, ведь у этого высокого парня светлые волосы и зелёные глаза. "Опознался... Стыдно то как..." - "Извините, я перепутал Вас с одним человеком." - сказал рыжик, быстро уходя от незнакомца. *** Поднимаясь по лифту, Чую охватывала какая-то смутная паника. Выходя из него, паника нарастала, становясь всё более заметной. Достав ключи и войдя в квартиру, он заметил сидящего на стуле Дазая, который спокойно сидел и пил кофе. - "Кофе вечером? Ты серьёзно?" - рыжик подозрительно посмотрел на шатена. - "И тебе приветик, Чуя - Чи!" - он встал со стула и подошёл к Накахаре. - "Что-то ты сегодня какой-то слишком спокойный... С работы отпустили?" - с небольшой усмешкой проронил Чуя. - "Ты прав, сегодня меня и вправду отпустили." - они обнялись. - "Ладно. Что у нас сегодня на ужин?" - "Всё как ты любишь!" - Осаму стал доставать печенье из духовки, неся к Накахаре. - "Отлично!" - он откусил вкусное печенье, приготовленное его любимым. *** Осаму в обнимку с Чуей сидели на диване и смотрели ужастик, на котором рыжик постоянно комментировал каждое действие главной героини. - "Она слишком странная... Зачем нужно было идти в эту комнату?" - недовольно фыркнул Накахара, беря в руку очередную печеньку. - "Согласен с тобой!" - поддержал его Осаму. *** После просмотра фильма, они пошли в душ... *** После всех процедур, они легли спать... *** Накахара очнулся, как от кошмара. Он оказался в "Люпине". - "Что произошло?" - "Вы оказались здесь, потому что выпили..." Чую как молнией ударило. Он вспомнил всё: похороны, "Люпин", выпивку... Из глаз хлынули слёзки, которые текли ручьями. Он повернул голову в правую сторону и увидел его, от чего на лице можно было увидеть сильное удивление: - "Осаму?" - "Да, Чиби. Это я... Я вернулся!" - с мягкой улыбкой сказал Осаму. - "Но как? Я видел твоё мёртвое тело..." Дазай промолчал, глядя в пустоту. Но он с улыбкой сказал: - "Давай это дома обсудим? Поговорим о твоей любимой музыке. О моей любимой песне..." - с ноткой грусти сказал шатен. - "Хорошо! Я тебя понял. Тогда, поехали домой!" - с ухмылкой смотря на Осаму, выходя из Люпина. *** Рыжик с шатеном поднимались на лифте. Выйдя, они направились к двери, что-то мило беседуя. Как вдруг к ним выходит старая соседка. - "Здравствуйте!" - начал Чуя. - "Здравствуй, Чуя - Кун." Осаму в это время просто стоял и молчал, глядя в одну точку. Они разошлись и вошли внутрь квартиры. - "Мы дома!" - воскликнул Дазай, раскрывая руки в разные стороны. Они сели за стол и стали разговаривать: - "Чиби, скоро произойдёт нечто, что тебя, возможно, испугает, но ты не поддавайся эмоциям..." - загадочно проронил шатен. - "Ты о чём?" - непонимающе посмотрел Чуя. На что Осаму промолчал. - "Ладно, я буду готов!" - широко улыбаясь сказал Чуя. - "Вот и отлично..." - Дазай отвёл взгляд, как вдруг, в квартиру постучались. - "И кого только сюда принесло?" Рыжик подошёл к двери и стал её открывать. На пороге стояла Йосано. - "Ну здравствуй, Чуя - Кун! Я пришла тебя проведать, после катастрофы." - она заметно помрачнела. - "Здравствуйте, Йосано - Сан. Проведать? Какая катастрофа? Вы о чём?" - непонимающе спросил хранитель шляп. - "Сходите на кладбище, может быть, что-нибудь вспомните..." Чуя думал, что похороны и Люпин - лишь сон, но сейчас ему стало немного непосебе... По его телу танцевали мурашки. *** Накахара приехал на кладбище вместе с Дазаем. Чуе показалось странным, что шатен уже больше не улыбался, после ухода Акико, а наоборот - лишь мрачнел. Рыжик подошёл к нужному надгробию, где была выгрированна надпись: "Дазай Осаму". А ниже было это: "Умер от большой потери крови. Суицид." У Накахары бесконтрольно начали литься слёзы из глаз. Он стал биться в истерике рядом с надгробием. Он посмотрел в сторону Осаму, единственное, что он сказал, было: - "Прости меня..."