Часть 1

Маленького Луиса, десяти лет отроду, ненавидят все. Его ненавидят родители, сидящие за маленьким столиком, в окружении дюжины сумок с покупками. На их лицах усталость и раздражение. Луиса ненавидит администратор магазина, - сегодня он закрылся пораньше. Малыша-Луиса ненавидят актеры в костюмах рождественских эльфов. Весь день они изображали веселье и радость и сейчас им очень охота сменить пластинку на что-то менее социально-приемлемое. Даже меня Луис уже порядочно достал. В кармане куртки у меня ждет своего часа фляжка с ромом, но остатки порядочности пока не дают мне накачиваться прямо в детском магазине. Я и так, должно быть, выгляжу тут как педофил. Но педофил-алкаш - это уже слишком. Подавшись вперед на своем троне, Санта-Клаус подмигивает мальчику и заговорщицки спрашивает: - Скажи-ка, дружок, ты был хорошим мальчиком в этом году? Только Санта здесь и выглядит дружелюбно. Маленький Луис нервно косится на родителей. Миссис Мама Луиса вялым жестом указывает ему на Санту. Мистер же Папа Луиса слишком занят чашкой имбирного капучино, пока его глаза заняты девушки-эльфом и её задницей в зеленых лосинах. Взгляд сына он даже не замечает. - Давай же, дружок! - подбадривает девушка-эльф. Мило кривляясь, она склоняется над маленьким мучеником. Веснушки на её лице, кажется, живут собственной жизнью. - Санта очень добрый и он очень хочет познакомиться с тобой. Но Луис медлит. Медлит уже почти пятнадцать минут, застыв между троном Санты и родителями. Глаза смотрят в пол, руки безвольно висят, в глазах уже стоят слезы. Я понимаю его. Пока в очереди к Санте толпились дети, вокруг царила атмосфера праздника. Но оставшись в очереди последним, он внезапно осознал всю тяжесть одиночества.Взрослые не в счет. Ну прямо-таки одинокий, маленький мученик на у врат Святого Петра, в окружении мрачных теней. - - Ну же, Луис, не бойся! - раскатистый баритон Санты заполняет магазин, разносится эхо по опустевшему торговому центру. Мальчик поднимает голову. Нехотя, точно не по своей воле. Точно готовясь к наказанию.Трагедия, застывшая в его глазах, сделала бы честь Шекспиру или Кингу. Выпрямившись на троне, Санта качает головой. - Не хорошо заставлять Санту ждать, - говорит он с ноткой разочарования в голосе. - Санте сегодня еще нужно облететь весь мир и доставить подарки всем хорошим мальчикам и девочкам. Хо-хо-хо! Девушка-эльф, - кажется её зовут Лола, - не упускает свой шанс: - - А всем нехорошим - насыпать грязного, черного угля в носки, - тоном, которым рассказывают страшилки у костра шипит она прямо в ухо малышу-Луису. - - Ты же не хочешь оказаться в списке плохих мальчиков, да, Луис? Мальчонка едва не плачет, но делает первый, неуверенный шаг вперед. Девушка-эльф легонько подталкивает его за плечи, в нетерпении поглядывая на настенные часы над кассами. На них полдесятого, её смена закончилась полчаса назад. Когда Луис оказывается достаточно близко, огромные руки Санты подхватывают его и водружают на огромные колени. - Хо-хо-хо! - ревет Санта и я невольно улыбаюсь. Звучит это чертовски искренне. Того гляди, поверишь в дух рождества. Мальчишка расслабляется, запоздало понимая, что ни казни, ни Страшного суда сегодня не будет. Он завороженно смотрит на пышную, белую бороду, не решаясь посмотреть Санте в глаза. - Ну, Луис, расскажи Санте, ты хорошо вел себя в этом году? Обычно здесь дети радостно отвечают “да”. Все это знают, как это происходит. Запрыгивают ряженному актеру на колени, дергают Санту за бороду, придирчиво проверяя, что их не обманывают и отвечают “да”. Да, они были хорошими мальчиками и девочками. Да, они ели свежие овощи и пили витамины. Да, они хорошо учились в школе и всегда делали домашнее задание. А еще помогали родителям в уборке и не раскидывали игрушки. У Джо, актера, что играет Санту, просто-таки безмерный запас вопросов для детей. За последний час он ни разу не повторился. Некоторые дети, впрочем, тоже не обделены чувством оригинальности. Забавы ради они отвечают “нет”, чтоб посмотреть на реакцию. И Джо не отказывает им в этом. Санта разочарованно вздыхает и говорит что-то в духе: “Ты разбиваешь мне сердце, Билли, а я ведь так надеялся порадовать тебя подарком. Похоже, придется подарить его кому-то еще”. На лице Билли проступает ужас, в купе со вселенской печалью. Кажется, его шутка зашла слишком далеко. Шутка? О, нет-нет, он просто не понял вопроса. Над взрослыми подшучивают только плохие дети, а я не такой. Вдобавок к вопросам, у Джо еще и безмерный запас терпения. Но малыш-Луис сегодня явно в ударе. Его пятнадцать минут славы еще не закончились. А даже если и так, то он готов выступить на бис. - Ты был хорошим мальчиком? Луис смотрит на родителей. Родители не смотрят на Луиса. Миссис Мама увлеченно перетасовывает ряды разноцветных кристаллов на телефоне. Мистер Папа полушепотом убеждает Лолу, Рождественского эльфа, взять его визитку с обещанием хороших чаевых. Виновато опустив голову, Луис вздыхает: - Я не знаю. *** Вывесив знак “закрыто”, администратор поворачивается к актерам. - Забирайте свои манатки и проваливайте, - буднично говорит он. Точно так же он заказывал бы кофе в старбаксе или вызывал сантехника. Достаточно корректное, что бы ты понял распоряжение, но без доли эмоций, чтобы вдруг не почувствовал себя человеком. Я наблюдаю за закрытием “Фантазии” с расстояния нескольких метров, облокотившись на ограждение, то и дело прикладываясь к фляжке. Пока что просто смачиваю губы, наслаждаясь вкусом. Пара угрюмых парней в костюмах эльфов-помощников подхватывают свои сумки из-за кассовой стойки и молча направляются к выходу. Санта снимает свой нарядный, красный колпак и утирает им пот со лба. Только девушка-эльф поворачивается к администратору с перекошенным от злости лицом. Лаура. Точно. Теперь я вспоминаю её имя. - А пошел ты нахер, а? - звенящее в её голосе возмущения сотрясает стеклянные витрины. Администратор медленно поворачивает голову на голос. Вот теперь он её заметил. Я делаю приближение на камере, чтобы получше рассмотреть его лицо. Негодование на нем смешивается с искренним удивлением. Точно с ним вдруг заговорила микроволновка и потребовала зарплату и стоматологическую страховку. - Что ты, блять, сейчас сказала, шваль? Лицо администратора (теперь я могу разглядеть его бейдж с именем - Хавьер) каменеет, но голос наоборот почти срывается на крик. Его губы превращаются в узкую трещину, глаза расширяются. Лицо же девушки-эльфа, милое и веснушчатое, искажает кровожадная ухмылка. Поначалу я не понимаю, на что смотрю, но до меня быстро доходит: она не ищет драки. Девушка просто довольна, что к ней, наконец, обратились, как к человеку, а не мебели. - То, что ты нам должен, косок ты… Ей не удается закончить. - Заткнись, Лола, - голос Санты звучит недовольно. Кто-то был очень плохой девочкой в этом году. - Бери свои вещи и жди снаружи. Лола (теперь уж точно) с досадой смотрит на старика. Затем быстро исполняет команду. Санта поднимается с трона. Только теперь становится ясно, насколько он большой. Джо Эррера под два метра ростом, а шириной плеч напоминает грузовик, несущийся на тебя на полной скорости. Грузно шагая, он подходит к Хавьеру. Администратор на фоне Джо напоминает ребенка. Он возникшего в голове образа я невольно улыбаюсь. “Ты ел свежие овощи, малыш-Хавьер? Ты делал уроки?” - Милая девочка, эта Лола, - голос Джо спокоен, будто ничего не случилось. - Непосредственная, как ребенок. - - Я не спущу какой-то шлюхе из трущоб… - Хорош, - обрывает его великан. Но Хавьер не желает успокаиваться так просто. - Я дал вам работу, а вы так платите мне за доброту?! - Она. - Что? - спотыкается администратор. - - Так платит тебе она, - медленно, едва ли не по слогам, объясняет Джо. - Но она еще глупая, потому что молодая. - И я должен ей это спустить, это ты мне говоришь? - усмехается Хавьер. - Будь выше этого, - говорит Джо, нависая над работодателем. Последние маски сорваны. Нет больше доброго Санта-Клауса. Есть Джо Эррера, седой великан с темным прошлым. Нет солидного администратора магазина игрушек “Фантазия”, сеньора Хавьера. Только малыш-Хавьер. И его пора научить, что кричать на девочек - это плохо. - У нас с вами был уговор, сеньор Хавьер, - голос Джо вежлив, тих и глух. - Аванс перед праздниками. Сегодня. Малыш-Хавьер отводит взгляд. *** Они скупают сигареты оптом. Берут целыми блоками. Самые дешевые и самые крепкие. Достают из сумок свернутые рюкзака и вещь-мешки. Вскрывают блоки, высыпают пачки внутрь, набивая рюкзаки по-плотнее. На втором место в списке покупок у рождественских эльфов - мука. На хлеб и сладкие булочки они не обращают внимания. С жаром спорят, какую муку выбрать, точно подростки обсуждающие новую игру или гаджет. В итоге останавливаются на десятикилограммовом мешке муки высшего сорта и отправляют его в бездонный мешок Санты. В конце они разбредаются по разным отделам супермаркета, что на первом этаже торгового центра и возвращаются со всякой всячиной. Два парня, имен которых я не знаю, несут брикеты протеиновой пасты один и пакеты с солью и сахаром другой. Лола же (или Лаура?) возвращается с корзинкой, полной больших кусков хозяйственного мыла, мешком дрожжей и сияющей счастьем улыбкой. Джо Эррера скидывает куртку Санта-Клауса из синтетического меха и остается в футболке и кожаной, байкерской жилетке с хромированными заклепками. Куртку он небрежно повязывает вокруг пояса, а длинные, седые волосы собирает в хвост. Так же поступает и с бородой. Его предплечья бугрятся мышцами, хоть Джо уже не молод. Он был немолод еще когда сбрасывали бомбы на Майами и нам с матерью пришлось перебраться на Кубу. Но черта с два я бы сейчас решился посостязаться с Джо в армрестлинге. Завершают образ десятки татуировок, покрывающие грубую, морщинистую кожу. Строгие, армейские QR-коды. Аляповатые и выцветшие тюремные партаки. Но больше всех выделяются рокерские: настоящие картины из переплетающихся роз, католических крестов и голых красоток. Стоя у кассы, Джо оплачивает покупки. На самом деле, это нельзя даже назвать ни оплатой, ни покупками. Старый байкер протягивает кассиру пачку подарочных купонов, полученных от сеньора Хавьера. Такие покупаешь в парке развлечений, чтобы тратить их на колесо обозрения и сладкую вату. В молле “Чалула” тоже в ходу такие. Их можно выиграть в автоматах на третьем этаже или купить в подарок на день рождения. Никто в этом не признается, но, говоря по-правде, думаю их продолжают выпускать чтобы платить поденщикам, вроде Джо и его банды эльфов. И детям. Короче, тем, кто не может пользоваться электронными деньгами. Джо закидывает рюкзак на плечо. Даже не покачнулся, проделывая это, словно тот был пустой. Затем командует своим людям: - Двигаем. Лола и парни подхватывают рюкзаки, сумки и пакеты. Отходя от касс, я замечаю уже подступающую к ним группу мужчин в дешевых, серых спецовках. Должно быть, грузчики и уборщики из этого же супермаркета. В руках - примерно тот же набор продуктов, что и у нас. И знакомые пачки купонов. Здесь, должно быть и кассирам платят натурой. Улица встречает нас ветром и холодом. Проходя автоматические двери, я словно врезаюсь в стеклянную стену. разбившись, она врезается мне в лицо миллионом снежинок. В своей истерике, мать-природа продолжает мстить человечеству за атомную войну. Я инстинктивно вжимаю голову в плечи, но моих спутников холод, похоже, не заботит. Джо даже не сразу натягивает свою куртку, наслаждаясь относительно-свежим воздухом. - Эй, Большой Джо, а что это за хрен с нами, а? - беззлобно усмехается Лола, указывая на меня большим пальцем. На ней длинный, видавший виды пуховик, из-под которого торчат стройные ноги в зеленых лосинах и армейских берцах. - А, этот? - Эррера как будто только заметил меня. - Это Джеки. Напросился в гости, хех, на рождество. Лола злорадно смеется. Эльфийские уши, которые она не то забыла, не то не захотела снять, трясутся в такт. Я догадываюсь, о чем она думает. - Что, выгнали, раб зарплаты? - подтверждает она мою догадку. На её улыбающемся лице злорадство смешивается с любопытством. - Дай угадаю, нахамил начальнику? Или нет, лучше: облапал секретаршу? А, нет, знаю! Назвал пидора-рекламщика не тем гендером? Я угадала? А, корпокрыса? Надо ли говорить, что Лола очаровательна? - Хе-хе, нет, - усмехаюсь я немного смущенно. - Разве что пару раз приходил в офис пьяным, но в нашей профессии это почти норма. - У-у-у! - Лола завороженно поднимает ладони. - Рабо-ота! Профе-ессия! На лицах молчаливых парней у нее за спиной появляются кривые ухмылки. Девушка становится серьезной. - Какого черта, Джо? - выпаливает она. - Он прикалывается? Я не поверю, что ты позвал сраного корпората домой. - Позвал и что? - невозмутимо отвечает Джо. - В чем твоя проблема? Мы работаем на корпоратов каждый день. Только сегодня развлекали их детей. - И тебе мало, да? - перебивает девушка. - Хочешь еще и домой их тащить? Так чего только одного? Давай возьмем еще туристов! - Я не турист, - пытаюсь вставить слово я. - Он не турист, - согласно кивает наш Санта. - Он журналист. На лицо девушки медленно наползает гримаса отвращения.Впечатление такое, будто она нашла в своем холодильнике дохлую крысу. Или скорее, нашла на своей дохлой крысе майонез. Парни недоверчиво переглядываются. Лола с горечью сплевывает себе под ноги. - Ебаный насрал, Джо. - Расслабься, девочка. Джо достает пачку сигарет. Я замечаю, что это не та дешевая дрянь, которой забиты их рюкзаки. Ничего экстраординарного, но вполне приличная марка - Camel. Возможно, даже американская. Не торопясь, он раздает сигареты своим людям, по одной каждому. Сам прикуривает всем от потертой зиппо, аккуратно прикрывая огонек от ветра широкой ладонью. Все курят молча, не глядя друг на друга, погрузившись в свои мысли. Одна сигарета достается и мне. Я затягиваюсь, чувствуя, что перехожу какую-то границу. Я оглядываюсь. Огромная пирамида торгового центра из стекла и бетона сияет, как рождественская елка. Мы стоим у её подножья и жрец в красных одеяниях совершает над нами причастие сигарет, огня и дыма. Образ не выходит из головы. Джо первым бросает окурок в грязный снег. Наваждение спадает. Какие к черту пирамиды и ритуалы? Просто кучка усталых людей курит после тяжелого дня. Первой голос подает Лола. - Так и что ты забыл в фавелах, Джеки? - в её голосе вызов, но враждебности больше нет. - Решил написать криминальную сводку? - Хех, не совсем. - Я делаю последнюю затяжку, чувствуя вкус плавящегося фильтра на языке и бросаю окурок под ноги. - Мой редактор дал мне задание написать, как проводят рождество в Чолула молле. Большим пальцем я указываю за спину, на стеклянную пирамиду. - Но проведя так полчаса, понял, что меня тошнит от него. Лола недоверчиво щурится, но не перебивает. - - Это место- ебаный балаган, - объясняю я. - Одни рабы корпорации кидают понты перед другими рабами корпорации. Разница только в том, что одни стоят за кассой, а другие сорят деньгами в свой выходной.А на следующий день они меняются местами и так дрочат друг другу по-кругу. На лицах безымянных парней снова появляются ухмылки, но глаза остаются серьезными. Они будто говорят мне: “Смотри-ка, а он, похоже, прозрел. Жаль, что только на один глаз”. - Ну, а потом я познакомился с Джо, - заканчиваю я, разводя руками. Девушка взрывается смехом: - Только не говори, что решил сесть ему на колени и попросить хороший сюжет в подарок! Лола смеется. Смеются парни у нее за спиной. Смеюсь я. Даже Джо одобрительно фыркает. - Я пошел посрать, - говорит он. Кивает на меня. - А он накачивался бухлом в туалете. Я смущенно вздыхаю. Надеялся, что об это он забудет. - Я просто увидел татуировки и спросил Джо о них, - стараюсь я побыстрее перескочить на другую тему. - И мы разговорились. - И ты не придумал ничего лучше, чем взять интервью у Санты? - продолжает подтрунивать Лола. - Не совсем… Замолкая, я чешу затылок. Просто не знаю, как им это сказать. Поэтому решаю сказать правду и будь, что будет. Это ведь и есть работа журналиста? Говорить правду, так? - Я хочу написать, как справляют рождество… - осекшись, я старательно подыскиваю термин, - …жители фавел. - Ты хотел сказать “отбросы”. - В голосе Лолы нет вопроса, она точно знает, о чем говорит. Мне почему-то становится стыдно. Отбросы, отверженные, неприкасаемые, изгои - для них есть десятки названий, на любой вкус. Мы видим их каждый день: они выносят мусор и вытирают полы там, где мы пьем утренний кофе, моют машины, разгружают грузовики в магазинах. Они постоянно рядом с нами, но мы стараемся их не замечать, точно это и не люди вовсе. А с наступлением ночи они возвращаются в фавелы, потому что в городе для них нет места. Фавелы. Красиво слово для трущоб. Впрочем, есть еще одно - гетто. - Ладно, хватит тут прохлаждаться, прерывает мой поток мыслей Джо. - Ты, кажется, обещал мне билеты на поезд. Джо бесстыдно лукавит, но я не спорю. Он вправе набивать себе цену. - Билеты на поезд?! - Лола хватается за щеки в притворном восторге. - Так подавайте же карету, королева готова! Мы разворачиваемся и идем в сторону вокзала. Джо идет в голове колонны, мы с Лолой замыкаем. Девушка толкает меня в плечо. Когда я поворачиваюсь к ней, она устало и немного грустно улыбается мне. - Ладно, городской мальчик, - снисходит она. - Может быть, ты не так уж и плох. *** Словно голодный зверь, город преследует нас. Монорельсовый поезд несется со скоростью пятьсот километров в час, но город не отстает. Огни его тысячи глаз не скрывает даже начавшаяся метель. Город выпускает в небо огни голограмм, рисуя на низких, тяжелых облаках рекламу и рождественские картинки, приманивая очередную жертву. Вдоль бесплодных полей от города тянутся сотни труб. Точно чудовищные щупальца, они высасывают из мира все соки. Но ему всегда мало, его голод не утолить. Горизонт разрывают клыки небоскребов. Город скалится в вожделении. Точно трупные мухи между зданиями вьются летающие автомобили, транспорты, мусорные баржи и мириады дронов. Промеж клыков гниет недоеденное мясо и падальщикам не терпится урвать свой кусок. Но город и сам гниет заживо. Но не осознает это, не может осознать, что умирает. Он хочет только жрать… Что-то отвлекает меня от мрачных мыслей. Я поворачиваюсь и вижу перед собой лицо Лолы. Подняв бровь, она тычет мне в щеку ручкой. Да нет, не ручка это. Леденец. Изогнутая карамельная палочка в красно-белую полоску. Такие любят дети на рождество. - Ты заснул? Будешь сосалку? Сахар однажды убьет меня, но я не отказываюсь. Они едва перестали косо на меня смотреть. - Где ты их взяла? - запоздало спохватываюсь я, уже сунув леденец в рот. Купить она их не могла, все купины забрал Джо. Лола хитро улыбается, явно довольная собой. - Да, Лола, откуда они у тебя? - интонация Джо не меняется, но теперь девушка выглядит испуганной. - Украла, откуда еще? - пожимает она плечами виновато. Но честно. - Кажется, мы с тобой уже говорили воровстве, нет? - Да, сэр, - никакой иронии, Лола на самом деле раскаивается. - И о чем мы договорились? Лола молчит и водит взглядом по хорошо освещенному, почти стерильному вагону. К несчастью, на стенах только реклама и никаких ответов. - Что воровать это плохо? Джо сидит напротив девушки. Подавшись вперед, он смотрит ей в глаза. - Что воровать - это опасно. Мы не срем там, где едим. Лола долго молчит, все больше сжимаясь под взглядом великана. - Ну и нахер их всех, - глухо бормочет она, опуская голову. Остаток пути мы проводим в молчании. Поезд, наконец, останавливается. Добыча выдохлась и сдалась, но пока жива. Мы покидаем пластиковый уют вагона. - Станция семьдесят пять, - оглашает синтетический женский голос, человечный настолько, что вызывает эффект зловещей долины. - Добро пожаловать в Пустошь, Джеки, - невесело говорит Джо. Глаза медленно привыкают к темноте, пока мы сходим с платформы. Чувствую, как снег корком налипает на бороде и бровях, как чавкает грязный, подтаявший снег под ногами. Ветер пронизывает куртку, я начинаю дрожать. - Как тебе наши красоты? - толкает меня в плечо старый байкер. Прямо перед платформой, на пятачке асфальта сидят люди. Перед ними - импровизированные лотки из коробок и старых ящиков для овощей. Люди кутаются в старые куртки и рваные пальто. Натягивают выцветшие шапки на глаза и заматывают носы шарфами. Они давно сидят здесь, в надежде, что кто-то из пассажиров проезжающего поезда захочет разжиться сувениром из фавел. По центру стихийного рынка возвышается большая, рекламная стелла, точно памятник мировому потреблядству. И есть что-то забавное в том, как контрастируют картины счастливой, гламурной жизни на стелле с царящей вокруг нищетой. Но смеяться мне, почему-то, не хочется. Картинка на стелле мерцает и несущийся по прериям внедорожник сменяет соблазнительная модель в кружевном белье. Вверху красуется элегантная надпись: Victoria Secret. - Ей, наверное, холодно, непроизвольно замечаю я, потирая замерзшие ладони. Джо косится на меня, а затем разражается хохотом. Остальные тоже посмеиваются. Даже хмурая после вздрючки Лола ухмыляется. И похоже, из нас всех, только меня беспокоит холод. - Да уж, наверное, от жары не страдает, - отсмеявшись говорит Джо. Впервые с момента знакомства, его голос звучит довольным. Ну, не считая, когда он в роли Санты. - Пошли, народ, поможем нашему городскому пижону согреться. Оставив рынок позади, мы погружаемся во тьму. Позади остаются последние крупицы цивилизации и ощущение мнимой безопасности. Джо уверенно ведет нас вперед, я же не вижу ни зги. Вокруг нас встают холмы, усеянные редкими огоньками. Когда луна, наконец, на мгновение прорывается через облака, я вижу крыши сотен маленьких лачуг, усеивающих холмы плотным ковром. Неоднородные и одинаково квадратные, собранные из строительного мусора и проржавевших частей машин. Чувство нереальности усиливается. Не помню, сколько мы шли. В темноте дорога казалась бесконечной. Просто в какой-то момент я начал замечать огни впереди. Горящие бочки освещают неровные ряды лачуг. Тропа между лачугами вымощена старыми бетонными панелями. В неверном свете огня это даже походит на настоящую улицу. - Ты жив, большой Джек? - Эррера оборачивается ко мне, продолжая идти. - Вон он, мой дом. Почти пришли. Он указывает в темноту, но я с ничего не вижу. - Идем. Мы проходим между двух лачуг, не намного выше собачьей конуры. Окон нет, только приземистые двери и коптящие трубы над крышами. - - Пришли, - объявляет Джо. - Жди здесь, Джеки. Он скрывается в темноте. Мы ждем его у порога какого-то здания. Его можно даже назвать высоким - подняв руку над головой, я могу дотянуться до кровли из битого шифера. Из-за угла здания доносится надсадное чихание дизеля и с запозданием над нами загорается неоновый свет. Вывеска кажется огромной, хотя едва ли шире пары футов. Простую надпись “У Джо” окружает обрамление из новогодних гирлянд. - Наконец-то, - вздыхает Лола, скидывая с плеч рюкзак. - Думала манду отморожу уже. - Выражения, - строго говорит Джо, выходя на свет. - Ты в моем баре. *** - Бар закрыт! - второй раз кричит Джо и для убедительности запирает дверь на тяжелый засов из железнодорожной рельсы. Я бы такую не поднял. Все снова возвращаются к своим делам. Лола продолжает раскладывать на столе возле барной стойки протеиновую пасту по вкусам и ароматизаторам. Питт, - один из двух эльфов, тот, что повыше, - с печкой-буржуйкой, скармливая ей всякий деревянный хлам. Второй эльф, Хулио, возится на кухне с мукой, дрожжами и большой металлической цистерной. И я сомневаюсь, что он печет там круассаны. Вернувшись за стойку, Джо привычным движением берет тряпку и смахивает со стойки пыль. - Ну так, - ворчит он, - есть у тебя вопросы? Не менее привычным жестом, я потираю шею. Пальцы все еще ледяные и от собственного прикосновения меня пробирает дрожь. От бара Джо сквозит постапокалипсисом. Все здесь сделано из мусора. Две стены собраны из шлакоблоков и склеены монтажной пеной и эпоксидкой за неимением цемента. Другие две - из листов рифленого железа со вкопанными в землю рельсами в качестве упоров. В углу стоит буржуйка, рядом с ней аккуратная кучка порубленной на растопку мебели. Низкие столы под стать потолку, прямо как у японцев или арабов. Не столы даже, а большие покрышки с кусками фанеры сверху. Вокруг столов - автомобильные кресла, обивка отполирована до блеска десятками задниц за годы. - Откуда стойка, большой Джо? - я хлопаю ладонью по любовно отполированной столешнице. - Она - единственное, что тут выглядит… новой. - А не как мусор, а? - усмехается бармен. Склоняясь над стойкой, он задумчиво рассматривает свое отражение в ней. Лола прыскает, но под моим взглядом быстро отворачивается. - Так откуда она, сеньор Эррера? - повторяю я. - Оттуда, откуда и все здесь - со свалки. Городские часто выбрасывают хорошие вещи, почти новые, - усмехается он. - Знаешь, что такое мусор, Джеки? - Просвяти меня, святой отец, - усмехаюсь я в ответ. - Мусор - это не вещь, которая тебе не нужна. Это вещь, которая тебе не нужна сейчас. Ухмыляясь, я глубоко затягиваюсь. - Да ты полон афоризмом, Джо. - Можешь цитировать, - довольно лыбится он. - Только не забудь про авторские отчисления. Я понимаю намек и тянусь за рюкзаком. Внутри - дюжина бутылок рома. Каждая в бумажном пакете, чтоб не разбилась и не звенела. Их я начинаю выставлять на стойку перед Джо. Не слишком дорогое, но приличное пойло. Джо смотрит на бутылки с уважением и, кажется, ностальгией. - Вот за что он тебя купил, да, старик? - подначивает Лола, бросив свое занятие и подходя ближе. - Теперь это даже похоже на настоящий бар. Джо пропускает колкость мимо ушей. - Идите сюда, народ. В помещении заметно теплее, буржуйка, наконец, разгорается. Джо скидывает куртку Санта-Клауса. Теперь, стоя за стойкой, старый байкер находится на своем месте. Без спешки он разливает ром по рюмкам. Рюмки блестят, как новые, хоть и покрыты сколами. - Что пьем, босс? - спрашивает Пит, закончив с печкой. Аромат хорошего рома вызывает у него искреннюю улыбку. - Э-эй, мис камарадес, - высовывается с кухни Хулио. На нем толстый фартук, явно не для кухарства, и красный берет. - У нас уже рождество? Я поднимаю рюмку. - За что пьем? Лола косится и закатывает глаза. Пит усмехается, а Хулио не обращая внимания ни на кого вдыхает аромат рома. - Ни за что, - пожимает плечами бармен. - Мы просто пьем. Полчаса пролетают незаметно. Отбросы пьют чистый ром, точно колу. Я не решаюсь бежать в их темпе. Джо выливает себе в глотку очередную порцию и делает глубокий вдох. - У тебя есть еще вопросы, Джеки-бой, или ты интересуешься только мебелью? - его голос не меняется, но как же, должен гореть его пищевод сейчас. - На вывеске гирлянда висит, - вспоминаю я. - Готовитесь к рождеству? - Нет, - отрезает он, оглядывая свою банду. - Рождество - для тех, у кого есть деньги. Я невесело усмехаюсь. - А как же дух рождества? - Срала я на дух рождества, - Лола швыряет уши эльфа на стол. - Пусть подавятся! - Выражения, - по-отечески строго рокочет Джо. Поворачивается ко мне. - В фавелах нет рождество. Нет пасхи, хэллоуина. Нет дня независимости. Здесь свои праздники, Джеки-бой. - Поживи тут с полжизни и поймешь, - разводит руками Пит. Без костюма эльфа он выглядит гораздо старше, почти мой ровесник. - - Трущобы - это другой мир. - Боюсь, у меня нет столько времени. - Время - деньги, да, каброн? - мягко замечает Хулио. - Вроде того. - Хочешь по-короче, - резко вставляет Джо. - Мы веселимся, когда есть повод веселиться, а не по расписанию. Выпив, все снова принимаются за работу. Хулио с Лолой вскрывают брикет с протеиновой пастой со вкусом говядины, разминают её и смешивают в большой кастрюле с непонятной серо-коричневой массой. Получившаяся в итоге субстанция отдаленно напоминает фарш. Лола лепит из них плоские котлеты, а Хулио готовит из на кухне. Оказывается, он даже успел испечь булочки и через пару минут передо мной красуется тарелка с гамбургером. Выглядит даже аппетитно. - В основном, сверчки. Протеиновая паста для вкуса, - ухмыляется Лола. - Давай, городской мальчик, у нас не принято разбрасываться едой. Я достаточно охмелел, чтобы сделать осторожный укус. Недурно. В детстве приходилось пробовать вещи и похуже. Мы едем молча, рассевшись вдоль барной стойки. Это похоже на семейный ужин. Да так оно и есть. Я раздумываю над следующим вопросом. Написать про рождество в трущобах не получилось - его тут нет и никогда не было.Что еще? Рассказать, почему фавелы, настоящее государство в государстве, вообще существует? Глупость, проще зайти на википедию. Все просто: хочешь жить в городе? Плати. Начиная с жилья и заканчивая туалетом в молле. Хочешь чтоб тебе платили? Получи личную карту корпорации. Это, мягко говоря, нетривиальная задача, но другого пути нет. Но всегда есть фавелы. И гамбургеры из сверчков. - Как ты тут оказался, Джо? - задаю я единственный, по-настоящему интересующий меня вопрос. Что-то проскальзывает в его взгляде. Он не меняется внешне, но, кажется, теперь он смотрит на меня по-другому. Не как на чужака. - Значит ты все-таки и правда журналист, а? - усмехается он. - Ну, так уж и быть. Старый байкер разливает ром по двум большим стаканам. Опирается на стойку. Задумывается. Указывает на вытатуированный QR-код на морщинистом запястье. - Эту мне поставили, когда я только записался в армию. Стандартный набор: имя, личный номер, звание и группа крови. Эти две, - два штрих-кода на левом плече пересекает резаный шрам, - пока воевал в Майами. Пока тот еще был городом, а не светящимся полем для гольфа. Он задирает футболку и моим глазам предстает картина, изображающая красотку, оседлавшую атомную бомбу. - - Эту я получил уже здесь, на Кубе, когда вступил в байкерский клуб Blast Wave, через год после демобилизации. - он проводит пальцем вдоль других байкерских наколок. - По одной за каждый налет. Нас чертовски боялись. Корпы даже собрали спецотряд для нашей поимки. - И как успехи? Джо фыркает. - У них получилось. Видишь? - на костяшках пальцев, на тыльной стороне ладоней, на ключицах - выцветшие, синие, тюремный партаки. Судя по ним, Джо был в авторитете. - Десять лев в безымянной, корпоративной тюрьме. Знаешь, что забавно? - Что? - Сигареты, - он трясет пачкой Camel перед собой. - В тюрьме они были вместо денег. А потом тюрьмы заменили заморозкой. Они больше не деньги заключенных. Теперь это валюта самого вольного народа - отбросов из фавел. - Да, обхохочешься, - говорю я, допивая остатки рома залпом. - С тех пор я осел здесь, - продолжает Джо. - Открыл бар, подобрал этих вот голодранцев, - он указывает на Лолу и остальных. Те, не сговариваясь показывают Джо средние пальцы. - Кое-как свожу концы с концами. Правда, приходится выбираться в город за припасами. Мы некоторое время молчим. Я обдумываю услышанное. - А остальные? - спрашиваю я просто чтобы не молчать. Не похоже, что Джо напряжен даже в половину моего. - Хулио - из герилья, партизанил по всей центральной америке, - невозмутимо протирая стакан, говорит бармен. - Вместе мы победим! - бывший партизан салютует лопаткой для котлет с кухни. - Пит был бухгалтером в корпорации, что сгинула вместе с Майами, - продолжает Джо. - Составлять ежеквартальные отчеты мне все равно нравилось меньше, чем работать на Джо, - смеется Пит, подметая земляной пол. - Ну, а Лола… Ему не удается договорить. В дверь снова стучат. - - Сколько еще повторять?! - кричит бармен в закрытую дверь. - Бар сегодня закрыт! - Джо! - доносится с той стороны встревоженный мужской голос. - Это Байерсы, Джо! Они снова лезли к нашим! Молчание. Все бросают свои дела и обступают старого байкера. Вскочив со стула, я вопросительно смотрю на них, но на меня никто не смотрит. С недовольным кряхтением Джо Эррера вздыхает. Впервые он кажется мне старым. - - Ну что, Джеки-бой, похоже, ты все-таки не пропустишь рождество, - говорит он мне, облокотившись на засов. - Детишки вели себя очень плохо в этом году. Пора принести им немного угля. *** Мне снова становится холодно. Огонь догорает. Ярость тухнет. В дрожащем свете факелов и догорающих лачуг я снова вижу лица усталых людей. Израненных, побитых, покрытых копотью. Побежденных и победителей. Но сейчас трудно отличить одних от других. Я оглядываюсь в поисках куртки и не нахожу её. Пытаюсь вспомнить, где её оставил, но дым, усталость и полбутылки ромы не дают сосредоточиться. Кажется, я скинул её, когда мы начали ломиться в дом Байерсов, а в нас летели камни и бутылки. Или это было, когда Пит, с арматурой в одной руке и розочкой от бутылки рома в другой, схлестнулся со старшим Байерсом, а сынок последнего пальнул в нас из самодельного дробовика? Кажется, я пытался помочь раненому, когда толпа с факелами выбивала из остальной банды Байерсов дух. Или мне стало жарко, когда мы подпалили их дома? Джо возвышается над толпой, точно идол древнего божества, в ожидании жертвоприношения. Его правосудие было быстрым и подчеркнуто жестоким. Послание звучало просто: “ведите себя хорошо или получите угли”. Я не берусь их судить, ни Байерса, ни тем более Джо. На фронтире нет судов. Да и поздно строить из себя чистенького, когда руки по локоть в саже и… Лучше не думать, в чем еще. Джо отворачивается от пепелища, почти что от погребального костра, и подслеповато щурится в темноту, пока его взгляд не останавливается на мне. - - А ты не промах, Джек, - говорит мне шериф Джо Эррера, самая быстрая бейсбольная бита с гвоздями на диком западе. - Для городского, совсем не промах. Всем иногда нужно выпускать пар. А этим людям в особенности. И старый байкер в костюме Санта-Клауса устроил для них отменное развлечение. И, как не странно это признавать, для меня тоже. Да и кто я такой, чтобы портить людям праздник?