Глава 6

POV Аполлона — Я рад приветствовать вас на Селестии, дорогие Олимпийцы, — нарушил тишину голос парня у дверей, — Надеюсь, что в моем дворце вам оказали достойный прием. Я Персей, Король изначальных. Олимпийцы, широко распахнув глаза, смотрели на Короля. Кто бы что ни говорил, но ожидали увидеть коренастого мужчину за 40, но никак не парня, которому едва ли стукнуло 20. Хоть ему и тысячи лет, но внешность все же имеет сильный эффект. — Папа! — прокричала Эриз, бросаясь обнимать отца. С широкой улыбкой он подхватил дочь на руки. — И что же ты вытворила на этот раз? — Ну, пап, — протянула девочка, — ты же знаешь. Зачем спрашивать? — Может быть ты ещё не начинала и решила просто потренироваться? — весело сказал Персей. В зале все Олимпийцы так же молчали, в то время как изначальные тихо разговаривали друг с другом. Никс куда-то ушла, а Изофи продолжала читать. — Не-а! — И как успехи? — У Из на коленях, — указала на сестру принцесса. — Черт! Я проспорил вашей маме 50 драхм. Эриз звонко рассмеялась. — Кстати, а где она? — подняла голову Изофи. — Она скоро будет, — ответил Персей. Девочка закусила губу, мельком глянула на Аполлона, кивнула и снова уткнулась в книгу. Это не осталось незамеченным богом солнца. Король поставил дочь на пол и та понеслась к своему трону, опять споткнувшись по пути. И вот как с такой аккуратностью она смогла украсть невероятно ценную книгу из супер защищенного места, остается загадкой. За пределами Тронного зала послышались шаги, эхом раздававшиеся от каменных стен цитадели. Вскоре до них донеслись голоса, явно женские. — Да отпусти же ты меня! — приказал перый голос. — Если я отпущу, ты сбежишь, а потом ищи по всему замку, — зашипел в ответ второй. — Да не сбегу я! — Ага, конечно. А то я тебя не знаю. Ты даже сейчас упираешься! — раздался голос второй девушки прямо за закрытыми дверьми. — Никс, ты знаешь почему я ни под каким предлогом не хочу туда идти! — Я прекрасно осведомлена о причинах твоего нежелания, но ты же понимаешь, что у тебя просто нет выбора. Ты обязана там быть, — спокойно ответила Никс. Теперь Аполлон узнал ее голос, но и второй был ему известен. Стоп. Неужто это… — Знаю, — со вздохом ответила первая. Двери открылись и Никс вошла обратно в зал и прошла к своему трону. Её собеседница, сделав глубокий вдох, вышла на свет. Перед ними предстала юная девушка, не больше восемнадцати лет, в черном платье в пол без рукавов и разрезом до середины бедра, расшитом по подолу и лифу драгоценными камнями, очень сильно напоминающими брильянты, и сверкающими словно звезды и в черных полупрозрачных перчатках до локтя. Красота самой девушки ничуть не уступала её платью: высокая (прим: каблуки), с прекрасной фигурой, медно-рыжими волосами, собранными в немного небрежный низкий пучок, аристократическими чертами, яркими серебряными глазами и милой улыбкой. Она выглядела как королева, что подтвердила образовавшаяся из тумана корона на её волосах. Такая же, только чуть менее изящная, появилась и на Короле. Ну что ж. Вор не соврал, Афродита Её Величеству и в подметни не годится. Аполлон перевел взгляд на богиню любви. Оная с широко раскрытыми глазами пялилась на Королеву, после чего скорчила обиженное лицо и откинулась на спинку трона. Сама убедилась в правоте главнокомандующего. Образовавшуюся тишину нарушил шокированный голос: — Ты в платье?! Все обернулись на застывшую с не верящим взглядом Гею. — Ну да, а что? — непонимающе спросила Королева. — Не ну, как бы, — вышла из оцепенения мать-земля, — ты надевала платье только два раза за все то время, что я тебя знаю: на первом совете и на коронации. Ты даже на представление дочерей его не надевала! Кто ты? — она сузила глаза. Королева рассмеялась своим мелодичным смехом, похожим на переливы колокольчиков. — Могу тебя заверить, что меня заставили, — она с укором глянула на Ананку, которая сделала удивленную мордашку и пожала плечами. Королева закатила глаза и махнула на неё рукой. — Рада приветствовать вас на Селестии, — заговорила она, — Я Артемида. Королева Изначальных. БДЫЩ! БАХ! БУБУМ! Аполлон максимально элегантно, с грацией бульдозера, свалился с трона. Немного прийдя в себя, он кое-как развернулся и сел. Не вставая с холодного мрамора бог поднял затуманенные глаза на Королеву. — Арт-тем-мида… Девушка зацокала каблучками по полу, остановилась перед Аполлоном, опустилась на пол перед ним, посмотрела в глаза, кивнула и крепко обняла. Словно в трансе он обнял её в ответ. В зале стояла гробовая тишина, никто ни осмелился её нарушать. Когда они отстранились друг от другу через несколько минут в глазах обоих стояли слезы. Аполлон взял её лицо в руки. — Ты жива. — Как видишь. — Это из-за меня, да? — она убрала его руки со своего лица и положила ладонь ему на щеку. — Нет. Ты здесь совершенно не причем. — Н-но почему тогда никак не связалась? Я умирал от беспокойства и неведения, — она опустила руку. — Изначальным запрещено вмешиваться. Только если от этого не зависит существование мира. Как, например, сейчас. — Но ты то же не изначальная. На это девушка только слабо улыбнулась. — Не изначальная же? Ее улыбка стала шире. Приподняв подол платья она поднялась на ноги, разгладила складки и протянула руку брату. — Давай вставай. Пол холодный, заболеешь, — Аполлон улыбнулся на её комментарий и с радостью принял руку сестры, но когда он поднялся, его улыбка сразу же померкла. — Это правда? — В смысле? — не поняла Артемида. — Я случайно подслушал ваш разговор с Никс вчера, — она опустила голову и вздохнула. — Да, это правда, — Аполлон никак не отреагировал, — Ты и так знал. Зачем тогда спросил? — Хотел получить подтверждение от тебя, — она улыбнулась брату и он вернул ей улыбку. — Готовься, — прошептала она, не дав ему начать сейчас допрос. Они потом поговорят. — К чему? — Когда-то очень давно ты мне говорил, что хочешь племянницу. Так вот, получите и распишитесь. В двойном экземпляре, — хмыкнула Королева. — Мам, можно? — звенящим от нетерпения голосом спросила Эриз. — Можно, — с весельем в глазах разрешила Артемида. — Дядя! — Я точно в чем-то провинился, — успел бросить ей Аполлон, прежде чем был сбит с ног маленьким вихрем. — Гемера, уведи детей, пожалуйста. Девочкам пока спать. — Ну, мам! — хором заскулили сестры. — Не мамкайте. Успеете ещё допросить Аполлона. А теперь спать. Как только двери за ними закрылись, Королева обвела взглядом Олимпийцев и кивнула, давая разрешение. — Зачем ты их отправила спать? Рано же ещё! — спросил поднявшийся с пола Аполлон. — Это не для детских ушей, — холодно ответила девушка, не глядя на брата. — Почему? Почему ты исчезла?! — заговорила первой богиня мудрости. — Я думаю, ты должна знать, что это, Афина, — Артемида отодвинула ворот платья, показывая ошейник. Афина ахнула и закрыла рот рукой, — Вижу, знаешь. Это то, о чем ты думаешь. Это рабский ошейник. Его одел Зевс, когда мы с братом впервые поднялись на Олимп. — Но ты же была его любимой дочерью! — запротестовала Деметра. — Скорее любимой игрушкой, — сказала Королева, снимая перчатки. Она бросила их на пол и показала надписи, вырезанные на коже. Никто не мог сказать ни слова. — А играли со мной, как видите, достаточно часто. — А как же твоя клятва? — непонимающе спросила Афродита. — Как таковой, ее никогда не существовало. — А охотницы? — Никто не знал, — ответила Артемида, поднимая с пола перчатки и одевая их обратно. — Перси, Артемида. Мне тут девочки жалуются, что вы их так рано отправили… спать, — в многострадальных дверях Тронного зала стояла погибшая Салли Джексон. — Ой, я не вовремя наверное. Я попозже зайду. — Салли? — остановил женщину хриплый голос Посейдона. Она развернулась и натянуто улыбнулась ему. — Как? — Скажи спасибо нашему, пусть и никогда не существовавшему в том смысле в котором мы привыкли, сыну, — она указала на Короля. Все в благоговении повернулись к Персею. — Перси? — Да, пап, — кивнул он. Посейдон соскочил со своего места, подлетел к сыну и заключил в объятия. — Пап, — прохрипел парень, — задушишь же. Посейдон тут же опустил руки. — Я жду объяснений. — Когда ты Король Вселеной нет ничего не возможного. — Перси вернул души Салли и некоторых других героев, погибших в двух войнах, — пояснила Артемида, подойдя у мужу. — Вор, — ахнула Талия, — Вор — это же Люк, да? Персей кивнул, подтверждая ее предложение. Гермес чуть не повторил шедевр Аполлона, свалиться на пол. — Ты дал моему сыну шанс? — со слезами спросил он. — Все заслуживают второй шанс. Просто не все воспользуются им, но Люк использовал его верно. — А Звезда — это… — продолжила богиня Охоты (напоминаю: Талия стала богиней охоты), — Зои?! — Да. — О боги! А кто ещё? — спросила Афина. — Силена, Чарльз, Майкл Ю, Ли, Дакота, Кастор, Майкл Кахейл, Итан, — Перси получил благодарный взгляд Немезида, — ну, и все охотницы Арти. — Атланта, Наоми, Фиби и Селин являются лидерами Армии, — добавила Артемида. — Тлани — это Эхо? — спросил сестру Аполлон. — Да, Эхо. — Значит я был прав. — В смысле? — не поняла она. — Когда она заговорила, я сразу понял, что она моя дочь. Как, не знаю. — Она очень обрадуется, узнав это. — Ребят, мы же здесь чтобы обсудить план, а не семейные отношения. — Морос, захлопнись. Тебя никто не спрашивает что делать, — заткнула его вернувшаяся Гемера, — Девочки уснули, хоть сильно капризничали. — Спасибо, Гемера. — Да ладно, — отмахнулась она, — мне только в радость. — Мааам, а папа проспорил тебе 50 драхм! — Ага, спят они, — съязвила Артемида. — Я ее не видела. Когда я уходила, она была у себя, — запротестовала Гемера. — Ябедничать не хорошо, Эриз, — произнёс Король, — Так, стоп. Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в своей комнате и спать. — Так я это, проснулась уже. И это не ябедничество. Это — справедливость. — Правильные вещи говоришь. Далеко пойдешь, — похвалил её Гермес, отчего принцесса немного залилась серебром. — У тебя все получилось? — с широко раскрытыми глазами спросила дочь Артемида, как-то забыв, что надо их вообще-то наругать. Как мать, она знала своих дочерей на 100%, если не спит Риз, значит и Изофи тоже. Из, вошедшая в зал, показала ей книгу в качестве доказательства. Самое странное, она не читала что-то. Глаза Королевы засветились от гордости, когда она перевела взгляд на старшую дочь. — Молодец! Моя девочка! — на это Эриз улыбнулась гордой улыбкой. — Так мы будем строить планы по захвату мира или нет? — Морос!