Глава 1

Ни один из мастер-ключей не работал. Домовладелец, похоже, расщедрился на хорошие замки, что было довольно разумно со стороны мужчины, учитывая, что Тристан сейчас пытался ограбить одного из его клиентов. “Следовало сразу начать с отмычек,” – сказала Фортуна. – “Я же говорила.” Она стояла, прислонившись к грязной стене в слабом свете единственного фонаря в коридоре, ее длинное красное платье ниспадало до земли, а тон ее был откровенно скучающим. Она ни на йоту не понизила голос, что могло бы разбудить их друга по ту сторону двери, если бы кто-нибудь, кроме Тристана, был способен ее слышать. Они не могли, так же как не могли увидеть или прикоснуться к ней – у самой Фортуны все еще были чувства, но она стала слишком слабой, чтобы взаимодействовать с материальным миром. Насколько он знал, Тристан Абраскаль был единственным контрактором Леди Неравных Шансов во всем Веспере, а он знал многое. Иногда даже против своей воли. К сожалению, Фортуна была не из тех богинь, которым не нравился звук собственного голоса. “И подумать только, когда-то я была любовницей королей и императоров. Устраивались целые фестивали, чтобы заслужить хотя бы одного снисходительного взгляда с моей стороны, Тристан,” – сокрушалась Фортуна. “А теперь все, к кому я могу возвать – это сирота-одиночка, с ужасно посредственными навыками воровства.” Он закатил глаза. Все старые боги любили заявлять, что когда-то они были самым величайшим божеством, когда–либо выползавшими из эфира, дабы заключать контракт с людьми – или просто править ими, как во времена Древней Ночи, – но, по его опыту, большинство из них мало чем отличались от обычных воров и нищих из Мрака, с которым они заключали контракты. “Тоже тебя люблю,” – пробормотал Тристан в ответ, потянувшись за отмычками. Простого обладания этим аккуратным кожаным наборчиком было достаточно, чтобы заслужить десяток ударов кнутом, прежде чем его бросили бы в камеру, поймай Гвардия его с ним. Не то чтобы у них когда-либо это удавалось. Он открыл его, и перед ним предстал хорошо смазанный набор инструментов, который, как он знал, был невероятно дорогим, особенно того качества, как этот. Это был подарок от его Абуэлы, хотя, как и все ее подарки, ему пришлось сначала его заслужить. Он медленно вставил разводной ключ в замок, стараясь не произвести и звука, чтобы бы случайно не разбудить человека по ту сторону двери, а затем начал работать отмычкой. Спустя мгновение, он приподнял бровь. Хозяин Азулехо был богатым человеком, из-за чего гостиница была самой большой в Эстебра, а Эстебра был одним из самых богатых из полудюжины районов, также известных как Мрак. Однако, похоже, в данном случае размер заведения сработал против его хозяина. Почти сотня комнат означала, что хорошие замки на каждой двери обошлись бы в кругленькую сумму, если только их не закупать оптом в одной из крупных мастерских. Эти массовые модели были идентичны: даже у самых хороших были одни и те же слабые стороны. Фортуна, оперевшись рукой о стену, заглянула через его плечо, чтобы рассмотреть поближе. Он почувствовал ее дыхание у своей щеки, теплое и мягкое. Иллюзия, подумал он, но настолько убедительная, что была даже лучше правды. “Замок Гунминов?” – спросила богиня. “Ты уже взламывал такие. Почему ты так до...” С приглушенным звуком – спасибо богам за то, что какой-то слуга похоже их хорошо смазал, – замок открылся. Он одарил Фортуну ангельской улыбкой, на что она закатила глаза. Он знал, что его богиня была невероятной красавицей с ее яркими зелеными глазами и золотыми волосами, но даже в детстве он не был очарован ее внешностью. В конце концов, Леди Неравных Шансов была не более чем набором ужасных привычек, превращенных в божество, и она даже не пыталась это скрыть. Не то чтобы Тристан возражал. Он был не из тех, кого какой-нибудь древний и великий Мейн когда-либо благословил бы контрактом, тем более настолько близким и интимным, как тот, который у него был Фортуной. Помимо этого, одной мысли о том, что он будет связан с одним из этих древних монстров, было достаточно, чтобы вызвать у него отвращение. Инфанзоны могли оставить себе эту привилегию, да подавятся они ей и друг другом. Вернув инструменты обратно в чехол, Тристан аккуратно разложил их, прежде чем спрятать во внутренний карман своего плаща. Убедившись, что мастер ключи, которые он спрятал в другой карман, все еще лежали среди перьев, дабы обы они не издали ни звука при его движении, он положил палец на рукоятку блэкджека у себя на бедре. Ему не нравилось убивать, во всяком случае, незнакомцев, поэтому он предпочитал дубинку кинжалам, которые чаще всего использовались в его ремесле. Маленькое оружие из кожи и свинца хорошо сидело в его руке, и у него было достаточно практики с ним, хотя, если все пойдет по плану, то сегодня никакого насилия и не будет. Он входит, бурет сундук, и уходит, а мужчина в комнате ничего не узнает до завтрашнего дня. В идеале. Сегодняшний вечер, однако же, был испытанием Абуэлы. А они, как правило, никогда не проходили безболезненно, даже если в конце и преподносили ему ценный урок. Тристан медленно приоткрыл дверь, и темноту комнаты прорезала полоска тусклого света от фонаря в холле. За последние несколько дней он заглядывал в другие комнаты, чтобы узнать, где расположены кровати и столы, и, судя по тому, что он видел через щель, эта комната ничем не отличалась от других. Стол стоял в углу справа, рядом с единственным стулом, что означало, что кровать должна быть как раз вне поля его зрения: в левом углу, близко, но не вплотную прислоненная к стене. Краем глаза он увидел, как Фортуна подмигнула ему, и улыбнулся в ответ. Она согласилась постоять на стреме за дверью после некоторого уговора. Тристан приоткрыл дверь пошире, прокрался внутрь и затем тихо закрыл ее за собой. Юный вор молча подождал, пока его глаза привыкнут к темноте, навострив уши. Все, что он слышал, - это ровное дыхание спящего человека, а также движение тела под одеялом. Сама комната была довольно пустой. Справа стояли стол и стул, которые он заметил ранее, с какими-то бумагами и набором для письма. Слева была кровать, деревянный каркас с соломенным матрасом. У его подножия стоял сундук, предназначенный для того, чтобы гости могли спрятать свои личные вещи. Тристан увидел пистолет и шпагу, положенные поверх наполовину сложенного черного плаща. Последняя деталь заставила его застыть. Спящий мужчина был из Дозора? Если так, то это все осложняло. Даже в лучшие времена воровать у черных плащей было очень плохой идеей, во первых потому что они все до единого были талантливыми убийцами, а во вторых если бы выяснилось, что Тристан как-то препятствовал выполнению контракта, то за ним пришел бы не один этот человек: в дело была бы вовлечена вся свободная компания, к которой он принадлежал. Хуже того, говорили, что Дозор был связан древним договором никогда не заключать контрактов в Сакромонте, кроме как по приглашению инфанзон, так что он, должно быть, уже препят... – его мысли прервались, и молодой вор задумчиво посмотрел на спящего человека. Это задание было тестом Абуэлы, от удивления он даже ненадолго забыл об этом. Тристан давно подозревал, что сама Абуэла была из Дозора. Как всегда, за таким простым заданием крылось нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Если мужчина действительно был здесь по контракту, почему он был один? У инфанзонов, знати, правившей Сакромонте, были свои любимые компании, с которыми они заключали контракты, когда им требовалась работа в городе. Ни одна из этих компаний не была маленькой, каждая по своему легендарная и знаменитая, представляя из себя почти что армию. И ни одна из них не разместила бы одного из своих людей в таком месте, как Азулехо, подумал Тристан. Хм, был ли он здесь по собственному делу? Нет, решил вор, иначе он не осмелился бы взять с собой черный плащ, который был почти что отличительным знаком Дозора. Глаза Тристана сузились. У него были только предположения, но слишком много деталей не сходилось. Чутье подсказывало ему, что это дезертир, а Тристан Абраскаль всегда доверял своему чутью. А это означало, что теперь он мог снова обокрасть незнакомца, хотя и теперь с гораздо большей осторожностью. Нож дезертира убьет его так же, как и нож кого то из Дозора. Краем глаза он увидел, что Фортуне наскучило присматривать за дверью, и она последовала за ним в комнату. Он подавил вздох при виде того, как она с любопытством начала разглядывать бумаги на столе: это был только вопрос времени, когда ей надоест сторожить вход, хотя он надеялся, что она потерпит еще десяток минут. Богиня посмотрела в его сторону, и поманила пальцем, но он покачал головой. Он был сюда только за сундуком, за которым его послала Абуэла, и ни за чем другим. Он не был намерен связываться с Дозором еще больше чем уже вляпался. К сожалению, с того места где он стоял сундука видно не было, а потому он начал двигаться. Он прокрался немного вглубь комнаты, ища глазами сундук, и нашел то, что искал, всего через несколько мгновений: какой бы пустой ни была арендованная комната, здесь не было никаких реальных ниш или укрытий, чтобы что то спрятать. Сундук просто стоял сбоку от чемодана, наполовину прикрытый плащом. Его было легко узнать по описанию, которое у него было: сделанный из гладкого темного дерева с кожаными лямками, чтобы его было удобно носить на спине, и полированными медными петлями. Внутри было стекло и металл, сказала Абуэла, так что ему нужно быть осторожным при перемещении, чтобы не наделать шума. Фортуна все еще смотрела в его сторону, настойчиво приглашая жестом подойти к ней, но он покачал головой с растущим раздражением. Он подкрался поближе к подножью кровати, наклонившись так, чтобы чемодан скрывал его, и начал хвататься за деревянный сундук. Осторожный толчок показал, что сундук не такой уж тяжелый, что было достаточно интригующе, поэтому Тристан успокоил дыхание и отодвинул в сторону край плаща, чтобы начать двигать сундук, не волоча за собой черную ткань. “Тристан, тебе нужно это увидеть,” – тихо сказал Фортуна. “Он здесь по контракту.” Юный вор в изумлении обернулся, обнаружив, что лицо богини стало серьезным в темноте. Он заметил, на мгновение позже, чем следовало, что ее глаза расширились. Холодное дуло пистолета коснулось его затылка. “Хм, вор. Как неожиданно.” Голос его был спокоен, но под этим напускным спокойствием таилась опасность. Ацтланский акцент был слабым, но заметным, в основном по тому, как слова щелкали на языке. Тристан сглотнул, затем изобразил на лице победную улыбку. Он еще не был мертв, а это означало, что у него еще был шанс выкопать себя из могилы, в которую он сам себя закопал. “Все люди воры,” – ответил он. “Просто богатые называют это арендой или налогом, чтобы мы забыли, что это на самом деле.” Он услышал как мужчина фыркнул. “Республиканский вор, хах.” Предположительно, он имел в виду политическую философию, а не расу, поскольку даже в темноте Тристану было бы трудно сойти за Тяньси. “Ничего столь грандиозного,” – опроверг Тристан. “Я верный сын Сакромонте, сир. Я верю только в Закон Крыс.” Загнанные бьются, голодные кусают, нищие хватают. Таков был Закон Крыс, каким он был описан в стихах знаменитой поэтессы Иларии. В городе не было ни души, которая не слышала бы этого стихотворения, и для многих из Мрака оно было буквально законом, как и любой указ инфанзон. Тристан хотел повернуться, чтобы получше разглядеть человека, приставившего пистолет к его шее, но незнакомец неодобрительно щелкнул языком. “Какой ты шустрый,” – сказал дозорный. “Никаких поворотов, если не хочешь, чтобы я спустил курок.” Тристан замер. Перед ним стояла Фортуна, глядя на мужчину и качая головой. Незнакомец не блефовал, пистолет был действительно заряжен. “Может быть, ты и городской,” – сказал мужчина, “но это не мелкая кража. На двери был хороший замок, а я не похож на легкую или стоящую того добычу. Зачем ты здесь, мальчик?” Тристан заколебался. “Тебя послали,” – уверенным тоном заявил мужчина. Слишком уверенным, на самом деле. Молодой вор нахмурился. Он взглянул на Фортуну, но она только скорчила гримасу. У него тоже мог быть контракт с богом? Если так, то ситуация становилась еще более опасной, чем он думал, а началась она с того, что к его шее приставили пистолет. “И кто же это был?” – спросил мужчина. “Назови мне имя, и ты не умрёшь этой ночью. Мой враг – твой хозяин, а не ты.” Возможно, если бы он смотрел на его лицо, то все случилось бы иначе. Тристан смог бы разглядеть ацтланские черты, более темную кожу и широкий подбородок. С ним бы говорил не только голос, произносящий слова, которые он уже много раз слышал раньше. Может быть, не те же самые слова, не совсем так, но разве все они не хотели одного и того же? Домовладельцы, боссы и инфанзоны, смотрящие с этой милостивой улыбкой. Просто скажи нам имена, просили они. Тебя пощадят, простят, отпустят все грехи. Скажи нам имена. Назови нам своих братьев, соседей и друзей. Скажи нам имена, чтобы мы могли съесть всех, кто осмелился бросить нам вызов, и тогда тебя мы съедим последним. Тристан знал, чем заканчиваются подобные обещания. Его отец умер, преподавая ему этот урок. “Без глупостей”, – сказал мужчина холодным тоном. “Знай, когда тебя победили, мальчишка.” Тристан Абраскаль улыбнулся. Фортуна улыбнулась в ответ, ее лицо, украшенное золотом и кровью, ее зубы белы, как слоновая кость, и остры, как ножи. “Я то знаю,” – ответил он и одолжил удачу. В его голове раздалось тиканье, похожее на движение огромных часов, но звук был заглушен нажатием спускового крючка. Кремень опустился, но вместо того, чтобы поджечь порох, он отломился начисто. Тристану крупно повезло, что кремневое ружье дало такую катастрофическую осечку. Позже, он за это заплатит. Мужчина выругался, а вор повернулся, поднимаясь, уже с дубинкой в руке. Черный плащ удачно принял удар в подбородок, провернувшись вместе с ударом, и настала очередь Тристана выругаться. Он не был уверен, что выиграет дойди до драки, а потому надеялся закончить все одним ударом. Вместо этого, тиканье в его голове только нарастало, когда мужчина затащил его на кровать. Запутавшись в простынях, они, как безумная карикатура на двух страстных любовников, пытались одержать верх один над другим – они боролись, пытаясь отобрать оружие у другого и нанести чистый удар – Тристан своим блэкджеком, мужчина рукояткой пистолета. Он нанес удар, и сильный, по голове мужчины сбоку. Ацтланец слегка опешил, ошеломленный ударом, но не настолько, чтобы не ударить Тристана пистолетом в живот. Задыхаясь, вор отпрянул назад, и его бесцеремонно ударили ногой в грудь с такой силой, что он прямо почувствовал как расцветает синяк. Он свалился с кровати как раз в тот момент, когда мужчина поднялся. Вор попытался встать, только для того, чтобы лицом поймать брошенный сломанный пистолет. Он прикусил язык, чтобы не закричать. Черт. Он увидел, как мужчина потянулся к пистолету, лежащему на чемодане. Быстро соображая, Тристан кинул сломанный пистолет, который только что разбил ему подбородок. Рука мужчины поднялась, чтобы защитить собственную голову, но Тристан целился не в него: пистолет, лежавший на чемодане, упал на землю, порох и дробь рассыпались по всему полу. Зарычав, ацтланец вместо этого потянулся за вложенным в ножны мечом. Вор на мгновение запаниковал, потому что чем поможет дубинка против клинка? “Простыни,” – прошипела Фортуна. Двигаясь без колебаний, Тристан сорвал простыни с кровати и швырнул их в дозорного, пока тот выхватывал меч. Незнакомец вслепую рубанул по ткани, разрывая ее, но этого было недостаточно. Заставляя себя двигаться вперед, а не назад, как кричали его инстинкты, пальцы Тристана сжались на его дубинке, и он поднял руку. Он быстро метнулся вперед, еще раз ударив мужчину по голове сбоку. Черный плащ споткнулся, продолжая рубить клинком, и Тристан был недостаточно быстр, чтобы избежать пореза на левой руке. Стиснув зубы, он ударил снова. Мужчина опрокинулся на чемодан, падая через него. Он бил снова и снова, блэкджек ударял по закрытому простыней лицу, пока ткань не покраснела, а мужчина перестал двигаться. Тристан навис над ним, стоя на коленях и тяжело дыша. “Блять,” – прохрипел он. Сорвав простыню, он поморщился при виде синяков и кровавого месива, в которое превратил ацтлана. Проведя пальцем под носом мужчины, он почувствовал, что тот все еще дышал несмотря на удары. Выживет? Он не знал точно. За всю жизнь Тристан прочитал только две книги по медицине, но он был настолько далек от настоящего доктора, что было даже не смешно. Его пальцы сомкнулись на рукояти его блэкджека. Он замер. “Он не встанет,” – заметила Фортуна. “Он видел мое лицо”, – тихо сказал Тристан. “Не знает имени, но он видел мое лицо. Если он из Дозора, они придут за мной.” Он никогда раньше не убивал кого-то, кто не мог дать отпор. Он заколебался. В глубине его сознания продолжалось тиканье. Он знал, что скоро ему придется уравнять эти весы, иначе цена станет еще выше. “Милосердие – это всегда риск,” – сказала Фортуна сочувствующим тоном. Тристан медленно выдохнул. Решение было принято. “Хватит с меня риска на сегодня,” – сказал он и положил блэкджек на пол. Взяв его покрепче, он свернул мужчине шею так, как его учила Абуэла. Смерть была быстрой и, надеюсь, безболезненной. Большего милосердия от крыс ожидать не следовало. Тристан поднялся, забрал свою дубинку и взял себя в руки. Он избегал смотреть на труп, вместо этого потянувшись к сундуку, за которым пришел. Он был таким же легким, как он чувствовал, и явно был наполнен, по крайней мере частично, какими-то пузырьками, судя по шуму, который он издавал при перемещении. Кожаные ремни легко перекидывались через плечо, что он и сделал, и обнаружил, что вес еще больше уменьшился. Однако, сейчас было не время разглядывать то, что находилось внутри, каким бы любопытным он ни был. Тристан внезапно вздрогнул: тиканье в глубине его сознания, которое никогда не прекращалось, внезапно ускорилось. Черт, у него осталось мало времени. Сжав пальцы, Тристан осторожно отпустил заимствованную удачу. Подобно тетиве лука, сила его контракта с Фортуной дернулась в обратную сторону. Он обрел удачу, и поэтому теперь он должен обрести несчастье. Вор осторожно огляделся по сторонам, пытаясь определить, откуда последует удар, но в течение нескольких ударов сердца ничего не происходило. Затем раздался слабый щелчок, когда хорошо смазанный замок на двери снова открылся: дверь распахнулась на несколько десятков сантиметров, ровно настолько, чтобы проходящая мимо женщина с любопытством заглянула через нее. Она застыла, ее темные глаза расширились, когда она увидела очертания трупа на полу и Тристана, стоящего со своим добытым нечестным путем добром. Что ж, смутно подумал Тристан, объяснить это будет сложно. Он открыл рот, чтобы заговорить, но женщина уже бежала по коридору и кричала. Блять. Пора было убираться отсюда. “Возьми и бумаги тоже,” – сказала Фортуна. Он уставился на нее. Как это ему поможет? “Это сделает все только ху–” “Поверь мне,” – убеждала богиня. “Возьми бумаги.” Выругавшись себе под нос, он отбросил в сторону перо со стола, и схватил пачку бумаг и запихнул их в карман плаща. Будет трудно убежать, не повредив то, что лежало внутри сундука, подумал он, но, если повезет, ему это и не понадобится. Вернувшись в холл, он услышал крики внизу, где женщина кричала об убийстве, и называла его убийцей – небезосновательно, – а посетители кричали в смятении. Там, внизу, на службе у домовладельца была парочка головорезов, а потому идти вниз означало, что его поймают и убьют, даже если бы это был самый быстрый путь к выходу из Азулехо. К счастью, Тристан вошел не через парадную дверь и тоже не собирался уходить этим путем. Поспешив к последней двери по коридору, он легко открыл ее и закрыл за собой. Там было пусто, если не считать обстановки, идентичной комнате, где он убил человека, за исключением одного существенного отличия: то же открытое окно над столом, через которое он вошел. Ранее ему пришлось прорезать петли ставен, но теперь путь был свободен прямо к веревке, которую он оставил болтаться за окном. Он без колебаний взобрался наверх. Дерево застонало под его весом. Сначала сундук. Как только все было закончено, кряхтя от усилия, он накинул один из кожаных ремешков на изогнутые крючки, прикрепленные к веревке. Он увидел, что тот немного болтался снаружи, но держался. Тристан даже через дверь услышал, как люди бегут вверх по лестнице, а потому поспешил. Сначала ноги он протиснулся в проем, прежде чем крепче ухватиться за веревку и подтянуться поближе к стене. Падение было не таким долгим, чтобы он не пережил его, свались он в переулок внизу, но он мог запросто сломать ногу. Такое как правило сильно затрудняет побег. Он закинул сундук обратно на спину и спустился вниз, приподняв бровь, когда, взглянув наверх, увидел Фортуну, с улыбкой выглядывающую из окна. “Они нашли тело,” -- сказала ему богиня. “И они открывают все двери.” Он вздохнул. Если они найдут веревку, а они точно ее найдут, они будут знать, что нужно преследовать его на улице. Это был спуск примерно в двадцать футов, совсем не тяжелый, даже после того, как его порезали лезвием, и он успел спуститься прежде, чем они открыли дверь. Он не стал забирать веревку – она стоила недешево, но у него не было времени спустить ее вниз – и начал прокладывать себе путь к отступлению. При ограбление первое, что нужно было продумать – это отступление. Не было никакого смысла что-либо красть, если тебя спустя пару моментов поймают с награбленным. Он двинулся быстрым шагом и держался переулков, хотя по главным улицам было бы быстрее, двигаясь по примерно по диагонали на восток. Район Эстебра был самой красивой частью Мрака, а также самой богатой, поэтому здесь фонари на главных улицах продолжали гореть всю ночь, в отличии от остальной части Мрака, где их приглушили или вовсе тушили. Лучше держаться от них подальше, слишком велик риск, увидь кто его лицо, даже если головорезы его не догонят. В конце концов, казалось, что ему удалось скрыться. Сначала Тристан услышал крики на улице, но спустя четверть часа до его слуха доносились только ночные звуки Сакромонте: горение фонарей, тихие разговоры различных сомнительных личностей, и случайные звуки веселья, доносящиеся из какого-нибудь публичного дома. В этот час на улице не было ни одного респектабельного человека, что никогда не переставало забавлять его. Небесный свод ничем не отличался ночью от дня. Вся разница была только в лампах и порядках людей. Вор не замедлял шага, пока не достиг восточной границы района Эстебра, рядом с одними из ворот, которые должны были привести его в Аратуро. Там одинокий мужчина, несущий красивый сундук, мог оказаться жертвой, если бы не был осторожен, поэтому Тристан нашел пустой переулок, выход из которого был рядом с фонарем, и устроился в тени, чтобы взглянуть на то, что же он украл. И лучше бы оно того стоило, подумал он, потому что тест Абуэлы заставил его убить человека. Он не стал бы винить ее за деяние, совершенное его рукой, но она много что скрыла от него. Если бы он знал, что в этом замешан Дозор… Теперь уже было слишком поздно сожалеть, напомнил он себе. Фортуна сидела на чем-то, похожем на груду железных обрезков, ее красное платье каким-то образом искусно растекалось вокруг нее, будто она сидела на троне, и она с нетерпением смотрела, как он ставит сундук на землю. “Думаешь там сокровища?” – спросила богиня. “Я слышала, как внутри звенели флаконы,” – пробормотал Тристан в ответ. “Есть эликсиры, стоящие столько же, сколько бриллианты,” – настаивала Фортуна. Он не мог с ней не согласиться, но Тристан все же сомневался, что такой эликсир можно найти в хостеле Восточных районов, да и к тому же охраняемому одним человеком. Сундук из гладкого темного дерева был закрыт медными защелками, которые открылись, когда он приложил немного усилий, открывая тщательно продуманный интерьер. По четырем сторонам коробки располагались двадцать три маленьких выдвижных ящика, каждый из которых был помечен вырезанным символом. Середина была полой, в латунных щипцах находились маленькие пузырьки с жидкостями серого и зеленого оттенков. “Аптечка?” – скептически спросила Фортуна. Символы показались Тристану знакомыми. Он открыл ящик слева вверху и удивленно приподнял бровь, обнаружив внутри аккуратно завернутый сверток с маленькими темными листочками. Идеально овальной формы, не больше кончика пальца. "Черная истина”, - понял он и очень осторожно завернул ее обратно, не касаясь пальцами ни одного листочка. “Набор отравителя,” – ответил Тристан, нахмурившись еще сильнее. “И я знаю, как всем этим пользоваться пользоваться. Очень похожа на ту, что изображена в ”Дозировках Альварено"." Если бы он был азартным человеком, а он им был, он бы поспорил, что ящики и флаконы идеально соответствовали схеме, приведенной в книге, включая различные травы и вещества, предложенные автором. Что отчасти объясняло, почему Абуэла настаивала, чтобы он прочитал и запомнил работу несколько месяцев назад, задолго до того, как она заговорила об этом тесте, но все равно оставляло его в замешательстве. Зачем ему набор отравителя? По профессии он был вором, а не убийцей. Руки Тристана были далеко не чистыми, но он не старался их активно запятнать. “Немного более захватывающе,” – признала Фортуна. Все еще хмурясь, Тристан потянулся за бумагами, которые он взял. Возможно, они прольют некоторый свет на все происходящее. Он поднес их поближе к уличному свету, резко вдохнув, когда увидел, что самая первая, похоже, была контрактом. Он что действительно убил Дозорного на контракте? Он продолжал читать, вчитываясь в неровные строчки надписей, а затем тихо выругался. “Я же говорила, что оставлять их плохая идея, не так ли?” – протянула Фортуна. “Его наняли братья Ореланна,” – прошипел Тристан. “Все знают, что они лишь прикрытие для Хоха Роха. Это смертельный приговор.” В зависимости от того, кого вы спросите, Хоха Роха были либо ассоциацией добропорядочных землевладельцев и торговцев, либо одной из самых успешных гильдий головорезов во Мраке. Они также были известны своей щепетильностью в вопросах чести и склонностью отвечать на оскорбления ужасными казнями. “По крайней мере, он был здесь не по контракту от Дозора,” – отметила Фортуна. “Взгляни на это с другой стороны: за тобой всегда могли охотиться целых две банды жестоких убийц, а не одна.” Ацтлан, которого звали Яотль Куатцо, очевидно, был куплен, чтобы убить сошедшего с ума бога, который устроил логово в каком-то поместье недалеко от восточной границы округа Эстебра. Если бы Яотль все еще был одним из Дозора, то что он сделал было бы очень незаконно, а братья Ореланна не имели репутации людей настолько глупых, чтобы оставлять свои имена на незаконных контрактах. Скорее всего, этот человек был дезертиром или неудачником, которого выкинули из Дозора, и братья купили его услуги, намереваясь притвориться, что ничего не знали, если из-за этого возникнут неприятности. Это означало, что Дозору будет плевать на то, что сделал Тристан, что уже было тяжким грузом с его плеч, но все еще очень слабым утешением, когда Роха сама по себе была смертным приговором. “Продать я ящик не могу,” – вздохнул Тристан, глядя на коробку. “Когда они поймут, что она пропала, они начнут трясти скупщиков.” Вор был в неплохих отношениях с некоторыми торговцами краденым, но он был бы полным дураком, доверься он кому-либо из них. “Ты мог бы оставить ее себе,” – сказала Фортуна. Она любила копить вещи, эта его богиня, независимо насколько умным поступком это было. Насколько он знал, это было обычное дело для таких обездоленных богов, как она. “Рано или поздно ее найдут,” – пробормотал Тристан. У него не было дома, только пара тайников, и они принадлежали ему только до тех пор, пока никто не хотел их у него отнять. Нет. Был ли отказ от шкатулки единственным оставшимся ему путем? Учитывая, что он убил человека из-за нее, ему очень не хотелось просто ее выбрасывать. Кроме того, это может ему ничем и не помочь. Все что надо сделать Роха – это просто начать задавать вопросы во Мраке, про тех кто планировал работу в Эстебре, подумал он. Тогда, ему не пришло в голову скрывать, что он пойдет на дело от людей, через которых он обычно покупал свои припасы. Что, если он снова что-то украдет сегодня вечером, чтобы у него было алиби? Он поморщился. Тристан устал. Это было бы рискованно. И был шанс, что они все равно найдут его. Когда они это сделают… Он прикусил губу. Что-то было не так. Тесты Абуэлы могли быть суровыми, но они никогда не были бессмысленными или жестокими. Должно быть, за этим кроется нечто большее, и он чего то не видит. Он продолжал просматривать бумаги, находя только личную переписку и заказ местному мяснику на большое количество мяса. Однако самая последняя страница была написана другим почерком. Почерком, до боли знакомым ему. Тристан, мое дорогое дитя, Они будут охотиться за тобой. Я послала тебя, зная это и зная, что ты воспримешь мои действия как предательство. У причала Рыботорговца стоит корабль под названием "Колокольчик", и перед ним будет стоять человек со списком имен. Твое – одно из них. Это твой единственный выход. Пересеки Доминион Потерянных Вещей, переживи испытания, и ты будешь недосягаем ни для кого в Городе. Я буду ждать тебя в конце острова, Абуэла Его пальцы сжались. Его дыхание участилось. Все это не было случайностью. Если бы он не убил ацтлана, Тристан вместо этого нажил бы себе врага, и угроза, возможно, была бы еще серьезнее. Когда он вошел в ту комнату, не было конца, который привел бы его обратно домой. Фортуна стояла у него за плечом, хотя он и не слышал, как она встала. Перед чем-то настолько интересным, она даже не утрудила себя притвориться будто ей вообще нужно было это делать. “Доминион Потерянных Вещей,” – прочитала богиня. “Что это?” “Остров,” – ответил Тристан. “Испытательный полигон для горделивых и отчаявшихся.” Леди Неравных Шансов посмотрела на него с возбужденной улыбкой, прислонившись к его боку. “Итак, мы идем?” В горящем доме, в горящей жизни единственный выход был напрямик. “Еще один риск,” – тихо согласился Тристан Абраскаль.