Районы-кварталы

Холодная комната допроса. В комнате допроса витал мерзкий запах старого бетона и налета влаги. Стены, обросшие плесенью, создавали впечатление, что это забытое место, поглощенное временем и забвением.

Больше нечего ловить, все, что надо, я поймал,

Красные кирпичи стен медленно поглощали скудный свет единственной лампы, свисавшей от потолка. Помещение казалось заполненным невидимыми тенями сомнения, раскиданными по углам, словно замки на дверях памяти. В центре внимания находилась она. Некогда приветливый взгляд, который раньше стремился раскрывать правду и разгадывать загадки, теперь был затенен непонятной тенью. Она сидела, скованная наручниками, словно свой собственный подозреваемый. В мире криминала, где правда и ложь перемешаны, она стала жертвой собственного расследования. Этот парадокс преследовал ее, словно призрак. На стенах висели фотографии преступников, их угрюмые лица смотрели на нее, словно обвиняя в том, что она теперь находится на той стороне барьера. Инструменты для допроса, когда-то предназначенные для раскрывания правды, казались теперь предметами ее заточения. Она была в тени темного прошлого, которое внезапно оказалось настоящим. Где-то в этом лабиринте были ответы. Она привыкла искать их у других, но теперь, сидя в центре этой холодной комнаты, ей приходилось обращаться внутрь себя. Голоса прошлого шептали ей свои темные тайны, намекая, что и она не исключение. История ее жизни развивалась словно роман, но в этот момент она оказалась в паузе, как в середине главы, когда читатель ожидает раскрытия тайны. Тайны, которые она не была готова раскрывать. Все ее прошлое, сотканное из жертв и побед, теперь вырывалось наружу, как зверь, готовый разорвать все на части.

Надо сразу уходить, чтоб никто не привыкал.

Бинты первой помощи на ее голове напоминали о том, что даже в самом суровом мире закона существует место для слабости. Сквозь припухшие веки она разглядывала свое отражение в стекле зеркала напротив, где ее глаза, тусклые от истощения, отражались как безжизненные огоньки в ночи. В прошлом она писала отчеты, улыбаясь своим успехам и перечеркивая грозные имена в списке преступников. Но сейчас ее руки, столь ловкие в обращении с пером и бумагой, были связаны железными оковами. Вместо того чтобы допрашивать, она стала допросом самой себя. "Кто я?" – это вопрос, который ее мучил. Она, чья профессия требовала четкости в ответах, оказалась теперь в омуте неопределенности. Ее идентичность растворялась в холодной тени комнаты, заменяясь вопросами без ответов. "Когда?" – вопрос о времени, который всегда казался таким простым, сейчас стал зыбким. Ее прошлое и настоящее переплетались, словно нить времени в разрозненном ковре. Нельзя было сказать, когда заканчивалось одно и начиналось другое. "Где вы были во время этого?" – вопрос, который раньше был орудием ее расследований, теперь звучал как самообвинение. Она пыталась вспомнить момент, когда она стала частью темной стороны правосудия. Ведь даже охотник, следящий за зверем, может стать частью его ловушки. Она ощущала, как время тянется, словно медленно утекающий песок в ее руках. В этой комнате, где холод впивался в кожу, она была заморожена в мгновении. На лице допрашивающей мелькнуло прошедшее, будущее и настоящее, создавая странный мозаичный портрет ее собственной жизни.

Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке,

В холодном полутемном кабинете, где тяжёлый воздух насыщен напряжением, между мужчиной и молодой девушкой витает невыразимая атмосфера. Он, с изогнутыми бровями и опущенными глазами, вдыхает воздух шумно, пытаясь освоиться с обстановкой, в то время как она сидит перед ним, словно птица с сломанным крылом, неспособная выбраться из своей невидимой клетки. Мужчина поднимает взгляд, оценивая состояние брюнетки. Он видит её растерянность, чувствует её беспомощность, и это пронзает его сердце, заставляя биться нестабильно. Эта студентка, которую он вырастил, как свою собственную дочь, сейчас потерялась в каком-то безумии, и он чувствует себя бессильным перед её страданиями.

Развеселые зрачки, твое имя на руке...

-Миланья, хочешь я приглашу сюда Никиту? - спрашивает он, наклоняя голову и глубоко выдыхая. Его голос звучит мягко, в нём слышится забота. Он хочет помочь ей, дать ей поддержку в этот момент трудного выбора. Она поднимает свои заплаканные глаза, встречая его взгляд. -Они не причём, только я виновата, дядя Ильдар... - шепчет она, и каждое её слово словно удар для него. Он никогда не видел её такой слабой, такой уязвимой. И он понимает, что должен быть рядом, чтобы поддержать её.

Районы, кварталы, жилые массивы,

-Мой сапфир, послушай меня. Я не могу смотреть на тебя такую. Помнишь, я тебе обещал, после того задержания, когда мы ловили стрелка?- продолжает он, надеясь, что воспоминания о тех днях вернут ей хоть частичку уверенности. Она медленно кивает, вспоминая события, которые казались далекими в прошлом.-Когда ты сама кинулась на него, и выбила оружие, помнишь? Такая молодая и маленькая, но намного смелее тех, кто был с нами? - спрашивает мужчина, вспоминая моменты, когда она проявила настоящий героизм. Он рассказывает ей об этом, улыбаясь воспоминаниям, надеясь вернуть ей частичку утерянной уверенности. -Да, вы мне обещали, что с такими глазами я буду только людей раскалывать...- слабо улыбается она, опуская голову и прикрывая глаза, словно пытаясь забыть о том, что происходит. -Я же тебя взял не из-за Дениса, хоть и приходил он ко мне. Я взял тебя под своё крыло, потому что, когда вы проходили физическую подготовку, ты со своим ростом пробилась сквозь тех, как змейка, - переходит он на более лёгкий тон, потеребив ей волосы. -А ещё у тебя были моменты, что ты не руку поднимала, а сама поднималась, чтобы ответить. Ты находила выход там, где его нет, а потом ещё сто раз спрашивала, а сделала ли ты правильно. Как моя дочь...

Я ухожу, ухожу красиво...

-А ей не хватало отца...- продолжает она его мысль, взглядывая в его голубые глаза. -Да, прямо как тебе не хватало отца. Сапфир, я могу устроить тебе свидание с Никитой и Вовой, ты придумаешь хорошую версию, и я напишу её. Я не хочу тебе портить дело. И раз, ты уже выбрала их, пусть и не таких, каких я видел с тобой. Я не закрою их. Продумай всё хорошо. - завершает майор, аккуратно трогая её волосы. Она поджимает губы, слушая его, видя в нём ту поддержку, которую ей так не хватало от самого близкого ей человека, отца.

У тебя все будет класс, будут ближе облака,

Мрак комнаты допроса окутывал ее, словно плотное одеяло. Девушка подняла голову, чувствуя тяжесть всего, что произошло. Она оказалась одна в этой холодной пустоте, где даже звуки казались приглушенными и отдаленными. Тяжелый вздох вырвался из груди брюнетки, дыхание ее стало медленным и глубоким. Мурашки, словно невидимые пальцы, прошли по ее коже, начиная от пяток и поднимаясь вверх, доходя до раны на голове. Боль от каждого удара, каждого события этого вечера, словно отдавалась в каждом ее мускуле. Голубые глаза, обычно наполненные решимостью и силой, казались тусклыми, словно цвет их исчез. Это были глаза, которые потеряли радость, поглощенные мраком собственных мыслей. Она стояла перед собой, сталкиваясь с тем, что трудно узнать самой себя в такой ситуации. Тяжело дыша, она ощущала каждый вздох, как будто воздух сам становился тяжелым, наполняя легкие беспокойством и страхом. Рука сама потянулась к месту раны, она почувствовала, как кровь течет, напоминая о реальности происходящего. Голова голубоглазой была полна мыслей, словно буря в ее уме. Музыка воспоминаний играла громко, и каждая нота была связана с болью. Она не могла избежать этого звукового пейзажа, который обрушивался на нее, как волны на берег, оставляя после себя ощущение безвыходности. Картинки событий того вечера пробегали перед ее глазами, словно фильм, который нельзя остановить. Удар, выстрелы, крики – все это смешивалось в хаотичном вихре, создавая мозаичное изображение кошмара. Ее собственные губы в крови, ее отчаянный бег по коридору, пытаясь стереть следы, и затем момент, когда она приводила в себя избитого Дениса, словно демонстрируя силу и слабость одновременно. Она чувствовала, как ее руки дрожат, не в силах удержать в себе весь этот вес событий. Она была частью этой трагедии, хотя и пыталась сохранить видимость силы. Сейчас же, сидя в комнате допроса, она была частью этой темной стороны, которую она всегда старалась пресекать.

Я хочу как в первый раз, и поэтому пока,

Словно эхо, ее мысли раздавались внутри девушки, отбиваясь от стен ее разума. Вопросы крутились в ее голове, как странные сны, наводящие смуту. Она поднимает глаза, взгляд ее встречается с отражением в зеркале напротив. Там она видит себя – девушку, чья душа находится на перепутье, разрываясь между своими идеалами и тем, что произошло. Решимость и сила, которые ей прививал Ильдар, словно тускнеют в тени собственных сомнений. Мир вокруг казался смутным, словно она находилась в плену своих собственных эмоций. В комнате допроса висела атмосфера зловещей тишины, словно само пространство поджидало ответов, которых она не могла найти. Она снова опускает голову, пытаясь скрыть внутреннюю бурю под фасадом спокойствия. Голубые глаза, хоть и потускневшие, все еще испускали настойчивый свет, который свидетельствовал о ее внутренней борьбе. Мрак комнаты допроса ощущался как подавляющий вес, нависший над всеми, кто находился внутри. В этом затененном углу правосудия родилось нечто темное и загадочное, и Миланья, стоящая перед своими коллегами, чувствовала, как тяжелый воздух заполняет ее легкие. Ее внутренний мир, словно разорванный в клочья, метался между прежней реальностью и тем, что произошло сейчас. -Королевна,..-начинает шатен, но его тут же перебивает младшая, что сглатывает ком нервов. Шатен начал что-то говорить, но его слова тут же были затоптаны волной чувств и эмоций, исходивших от младшей девушки. Голос Миланьи раздался грозным криком, который вырывался из ее души, будто затмевая любой другой звук.

Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке,

-Никакой больше королевны или королевы!- ее голос был заряжен злостью, подавляющей обидой и чувством утраты. Она оглядела своих коллег, заметив повязки на ногах и костыли в их руках. Взгляд ее остановился на них, как на физических отражениях ее внутреннего состояния. Эти повреждения были не только физическими, но и метафорой для ее разрушенной души. -Не называй меня тут так,- продолжала она свой монолог, словно выплескивая весь гнев и обиду на тех, кто оказался в ее поле зрения. Ее голос колебался от крика к хриплому шепоту, будто каждое слово выжимало из нее каплю силы. Голубые глаза, которые обычно излучали яркость и решимость, тускнели под тенью боли и потери. -Что произошло, Миланья? - спросил русоволосый, но его вопрос был затоптан заявлением, которое прозвучало с уст голубоглазой. Она не могла сдержать волну эмоций, несущихся оттуда, где скрыты ее самые глубокие страхи и сожаления. -Я устала. С вами у меня какие-то бешенные проблемы в жизни, вместо того, чтобы кого-то опрашивать в этом кабинете, опрашивают меня. Меня!? Я студентка юридического, я правовед, я была следователем! - ее голос зазвучал как усталый гимн, выражающий не только ее собственные страдания, но и бунт против несправедливости этого мира. -Королева... что ты несешь... - шептал шатен, с неверием смотря на голубоглазую. Он не мог понять, что происходит, как внутри этой сильной и независимой девушки что-то разрушается. -Не несу, Кощей, не было бы тебя, у меня не было бы столько проблем. Ты просто появился, и я потеряла реальность! Всё из-за тебя, из-за того, что ты появился, из-за того, что я влюбилась в тебя! Ты виноват, что я бросила практику, ты виноват, что я... я сейчас на вашей стороне. - слова брюнетки прозвучали как заявление, в котором смешаны обвинение и признание. В ее голосе звучало искупление, но одновременно и печаль за утраченное. Ее крик о любви и обвинении прозвучал как эхо в пустоте комнаты допроса. Парни, нарушившие привычное равновесие ее жизни, стояли молча, взгляды их встречались с глазами девушки, которые тускнели от слез. Ее речь была не только пылким высказыванием, но и криком ее внутренней борьбы и разочарования. Она стучит по хлипкому столу для допросов, и его трещины, как и трещины в ее жизни, становятся всё более видными. Это был символ еще одной трещины в ее доверенной реальности. Каждое постучать было как удар по фундаменту, который рушится под натиском неожиданных перемен. Ливень за окном барабанил по стеклам, будто отголоски бушующей бурливой души Миланьи. В комнате допроса воцарилось непрекращающееся напряжение, словно воздух сам поднимал руку, чтобы ударить по этому пространству. Шатен, чьи глаза отражали неопределенную мешанину чувств, шагнул к девушке. -Королева моя снежная, - его голос звучал, как мягкий шепот, пытающийся прикоснуться к ране ее души. Он аккуратно поднял мокрый подбородок, стараясь протереть слезы, которые вырывались из голубых глаз, как дождевые капли небес. Взгляд голубоглазой девушки, иссеченный эмоциями и болями, встретился с его взглядом. Его слова казались не только призывом, но и попыткой найти ответы в ее глазах. -Влюбилась? - вопрос звучал как предложение рассказать свою историю, вымытую дождем, и он ждал ответа. -Да, влюбилась! Влюбилась в бандюгана, одного из которых я могла посадить! - ее ответ был криком боли и разочарования. Каждое слово вырывалось из ее груди, будто оттуда выходила не только речь, но и частица ее собственной души. Голос Миланьи пронзал воздух, как клинок, разделяющий небо и землю. Слова "влюбилась" витали в воздухе, словно застывший вопрос, на который не было легкого ответа. Шатен ощутил, как каждый ее крик проникает в его сущность, вызывая отклик в самых глубинных уголках его души.

Развеселыя зрачки, я шагаю налегке...

Резкое движение, и губы девушки, в которых на мгновение застыло слово "влюбилась", были во власти уст шатена. Он поцеловал ее, словно пытаясь впитать все ее страдания и обиды. Это был поцелуй, звучащий как ответ на ее тоску, как попытка сбросить с нее груз ее собственных эмоций. Мрак комнаты допроса поглощал их, словно сцена из запутанного драматического произведения. Они оказались в этом моменте, замедленном вечности, где эмоции и страсти витали в воздухе, как молекулы дождевого воздуха после грозы. Шатен и голубоглазая были лишь актерами в этой драме, но каждый их жест, каждый поцелуй, словно оставались на страницах их судьбы. -С тобой, чтобы спокойным быть, надо пустырник жрать, с поля, сука, с корнем, блять! - его голос, пронизывающий воздух, словно меч, прерывался лишь отрывками сладких поцелуев. Улыбка играла на его губах, словно дьявольская гримаса, олицетворяя неуемное влечение к экстремальным переживаниям. Любовь и адреналин переплетались в этом крике, словно вихрь страсти, обвивая влюбленных в свои невидимые объятия. Животные инстинкты и жажда свободы переплетались в этой необычной симфонии. В разговор влюбленных встрял Вова, словно вставая из тени второстепенного персонажа. Он переводил взгляд то на Кощея, с которым он делил воздух и пространство, то на студентку, чьи слова и поступки казались загадкой. -А что будет с ними? - разрешил вопрос русоволосый, словно проникая в таинственную интригу, растущую в темном саду влюбленных. -А их... найдут в подворотне, темном уголке ночного Универсама, - мужчина отвечал зловеще, играя смыслами слов. Его улыбка приобретала все более загадочное выражение, словно маска, скрывающая под собой неизведанные тайны. -После того, как все напишем отказ от заявления в милицию, - девушка подитожила, закусывая губу. Голубые глаза ее, некогда тусклые от слез и боли, теперь загорелись живым огнем. В этот момент, словно внутреннее пламя вспыхнуло, оживив ее душу. Сцена оставалась висеть в воздухе, словно запечатленная в мгновение. Влюбленные, окутанные атмосферой страсти и тайны, смотрели друг на друга, словно читая взглядами неведомые главы своей судьбы. Вся комната пронизывалась напряжением, как будто в любой момент воздух мог загореться от искр, летящих между ними. -А мораль блять такова... закатать всем рукава.

Районы, кварталы, жилые массивы,

-Думаю тебе лучше переночевать не с детьми, они могут еще побыть у Марины, тебе надо отдохнуть, не смотря на это всё, на тебе, как на адвокате лежит дела Вахита, завтра будет полное слушанье, тебе нужно быть подготовленной.

Ночь поглощала свет, окутывая подворотню мраком, словно черным покрывалом. В тени, где лучи фонаря только еле проникали сквозь плотные облака, обрывки дождя текли по стенам зданий, как слезы небес. Русоволосый молодой человек, лицо его погружено в тень очков, двигался сквозь эту ночь. Его судьба была расчерчена после первого выстрела. Замышленный шаг в сторону противостояния привел его к границе, перешагнув которую, он начал войну. Войну между своими комсомольцами и группировкой, что, хоть и не обладала влиянием, но по силе превосходила комсомольцев в очках. В подворотне звучали тихие шаги, словно хоровод призраков в мраке. Валера, выходя из тени угла, внезапно появился перед русоволосым. Рука кучерявого юноши мгновенно оказалась на голове парня, и первый удар резким движением разрывал молчание. Грозовая атмосфера складывалась в этом месте, и воздух наполнялся напряжением, готовым взорваться в любой момент. -Слышь, Денис, - окликнул его Валера, и его голос пронзил темноту, словно нить ведущая в неизведанные глубины. Рука группировщика, словно молния, коснулась головы русоволосого, оставляя за собой удар, нарушивший покой ночи. -Что ты творишь? - спросил русоволосый, пытаясь укрыться от ударов, словно мечущийся под дождем. Его голос звучал как призыв к разуму, утопленный в буре насилия. -Ты че?- вопрос кучерявого раздавался без капли угрызения совести. Он продолжал наносить удары, словно исполняя хаотичный танец в темном храме. -Ты че, а? - голос Дениса терялся в крике и мычании из-за ударов. В воздухе витала напряженная энергия, словно заряженные частицы, готовые взорваться в любой момент. -Ты че творишь? - продолжал в перемешку с мычанием из-за ударов спрашивать русоволосый. Его голос был как последний протест перед неизбежностью, исход которой он чувствовал на себе. -Эу, че забыл, сучара? - последний удар приходил по виску комсомольца. Валера, щедрый на удары, делал последний с особенной силой, будто завершая этот мрачный спектакль.- Че творишь? Че творишь? Правосудие епта. Русоволосый оказался на земле, разбитый и раздавленный. В темноте подворотни он стал символом своей собственной войны, порожденной предательством и жаждой власти. Городская ночь поглощала его стоны, как холодная тень, уходящая в бескрайнюю черноту.

Я ухожу, ухожу красиво...

-Моя маленькая, снежная королева. Прошу.- мужчина открывает дверь своей квартиры и голубоглазая останавливается у самого порога. Вход в квартиру оказался проходом в иное измерение, где время исчезло, а запах прошлого наполнил воздух. Сразу же в нос ударил четкий запах алкоголя и сигарет, словно они стали неотъемлемой частью стен и мебели. Это было место, где годами курили и пили, но никогда не проветривали. Холостяцкая берлога 90-х годов, запах которой ударил по нежным рецепторам голубоглазой девушки, разъедая их изнутри. Ковер на стене, пропаленный сигаретными бычками, стал свидетельством дней, проведенных здесь, словно хроника жизни и одиночества. Небольшая, убитая кухня, на которой валялись куча немытой посуды, бутылки и, конечно же, бычки от сигарет. Этот беспорядок говорил о беззаветной свободе и невзгодах хозяина этого уголка. Квартира стала свидетельницей израненной души мужчины, чья жизнь, казалось бы, была скрыта за шторой равнодушия. Но теперь, когда голубоглазая девушка ступила внутрь, она сталкивалась лицом к лицу с этим прошлым, разложенным в каждом уголке. -Ты... ты тут один живешь? - расспросила она, осторожно переступая порог квартиры. Ее внутренний мир колебался между сочувствием и отвращением, пытаясь смириться с тем, что раскрывается перед ней.

Районы, кварталы, жилые массивы,

-Та да, после смерти отца, квартира перешла ко мне в пользование, так сказать, - легкая улыбка промелькнула на лице шатена. Он заметил выражение голубоглазой и сглотнул, словно подавляя внутренний дискомфорт. -Не это ты жадла, да? - спросил он, оглядывая квартиру, словно вновь осматривая уже прижившийся интерьер и бутылки. -Честно, да, - призналась голубоглазая, сдерживая внутренний дрожь. Она осматривала каждый угол, словно вглядываясь в душу этого помещения. Бутылки, разбросанные по комнате, казались мертвыми свидетелями вечеров, прожитых в одиночестве. В комнате витало ощущение нерешенных вопросов, словно тень настоящих проблем, которые отталкивались на второй план. Шатен, окутанный атмосферой своей холостяцкой берлоги, проговорил свои мысли на выдохе, словно поддавшись власти момента.

Я ухожу, ухожу красиво...

-Наверно, я должен был убрать перед королевским приходом, - заметил он, оборачиваясь на балкон, откуда открывался вид на дорогу, ведущую через зал. Он видел свою небрежность, словно недооценивал важность предстоящего события.-Давай сначала покурим, а потом я приберусь, - предложил он, внезапно перенося внимание с порядка на приятные моменты. Взгляд шатена встретился с голубыми глазами девушки, которая стояла перед ним, словно снежная королева. Её присутствие создавало особую атмосферу, словно свежий ветер, проникающий в запущенное помещение. -Можем вместе, это же я тебя типа заставляю убраться, - добавила голубоглазая, её голос звучал как нежное напоминание о том, что смешивание усилий может привести к результату. Между ними висело неловкое молчание, словно невидимая граница, которую им предстояло переступить. Мужчина, чувствуя некоторую напряженность, расплывается в улыбке. Он осознает, что рядом с ним его снежная королева, и идея вместе убраться становится для него не только необходимой обязанностью, но и приятной возможностью провести время в компании той, кто придаст этой задаче особое значение.

<b>Вот и все, никто не ждет, и никто не в дураках,</b>

В комнате зазвучало легкое рассмешивание, когда они принялись за уборку. Шатен, собирая разбросанные по квартире бутылки, обещал голубоглазой, что больше не будет утопать в алкоголе такими количествами. Его голос звучал смешанно — отрешенно и с иронией, но в нем было что-то искреннее. Голубоглазая лишь кивала, отмечая каждое обещание как потенциально новый этап в их жизни. -Ну что, какой-то миллион бутылок тут разбросано. Наверное, стоит собрать их, чтобы впредь в квартире было не так многолюдно, - шутливо заметил шатен, уставившись на кучу пустых емкостей. Голубоглазая подняла брови, слегка усмехаясь. Вместе они начали собирать бутылки, шутя и насмехаясь над собой и своим прошлым. Каждая наркоманская лозунга, оставшаяся на этикетках, становилась своего рода талисманом, наглядно демонстрирующим перемену времени и приоритетов. -В следующий раз, когда захочешь отметить какое-то важное событие, давай лучше купим что-то более ценное, чем эта «красная подружка», - пошутила девушка, показывая на одну из пустых бутылок. Шатен заколебался на мгновение, а затем рассмеялся в ответ. Вместе они создавали своеобразное представление, как будто уборка стала церемонией встречи с новой реальностью, где на первый план выходили не пустые бутылки, а возможность весело провести время вдвоем, а может и семьей. После того как они справились с бутылками, наступил черед ковра. Кощей взялся за концы, и они вдвоем попытались сложить его так, чтобы не высыпались все окурки. Усилиями обоих, ковер превратился в крошечный, курящийся сверток, который смешно торчал в руках у шатена.

Кто-то любит, кто-то врет и летает в облаках,

-Ну что, готовы отправить этого старого парня на пенсию? - сказал старший, делая вид, будто перед ним не ковер, а герой какого-то смешного фильма. -Пожалуй, это самый достойный конец для него. Пойдем на балкон, - ответила голубоглазая, еле удерживаясь от смеха. Они прошли в балкон, и там началась их нелепая борьба с развернутым ковром. Он оказался полностью в дырках от сигарет, и вместе они пытались аккуратно снять все окурки и пепел, не попадаясь взгляду прохожих на улице. Каждый раз, когда шатен пытался прикрыть дырки пальцами, девушка не могла удержаться от смеха, делая вид, будто они противостоят какому-то великому злодею. -Этот ковер был в дырках, но теперь он вновь оживился на балконе, - сказал шатен, провожая взглядом тот, как будто он стал символом перемен и обновления. -Этот ковер уходит на заслуженный отдых,– заявила голубоглазая, прикладывая руку к голове, словно прощаясь со старым другом. Далее наступило время уборки посуды. Брюнетка смущенно рыла в грязной посуде, но шатен, словно рыцарь, вступил в бой, предлагая смешные ремарки и шутки. -Ваше Королевна снежная, разрешите вам помочь в этом трудном деле, – произнес он, предлагая ей тарелку. Голубоглазая смеялась, а его нежные ухаживания создавали атмосферу заботы и внимания. Чувства между ними наполняли каждую минуту уборки. Обнимаясь и целуясь в перерывах между задачами, они создавали свою собственную маленькую сказку в обыденной реальности. Смех и ласка, обернутые в запах чистоты и мыльной пены, создавали вокруг них вихрь счастья.

Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке,

Комната наполнилась тихими шепотами, сливающимися с шелестом легкого ветерка за окном. Мужчина, продолжал аккуратно обрабатывать её рану. Его руки были осторожны и уверены, словно он стал стражем, защищающим её от внешних опасностей. -Завтра сложный день, – прошептала девушка, при этом словно хотя бы на мгновение откладывая свои заботы в сторону. Ответ шатена был неслышным поцелуем в мочке уха, который заставил её сердце биться чуть ли не быстрее. -Будем действовать по твоему плану, моя Снежная королева, – ответил он, словно завершая обряд защиты. В этот момент она почувствовала, что несмотря на все трудности, у неё есть опора, и она не одна в своей борьбе. -Не начинай, Никита,– улыбнулась голубоглазая, пытаясь придать легкости темным волнам их бурной жизни. Он приподнял голову и встретил её взгляд, углубляясь в этот момент. -Никита? – переспросил он, глаза его выражали легкое недоумение.

Развеселыя зрачки, я шагаю налегке...

-Представляешь, я знаю твоё имя, – произнесла она, и в глазах мужчины промелькнул отклик удивления. " -С самого начала знала? Тогда почему не называла меня по имени, а? – спросил мужчина, загибая бровь. -Потому что изначально со мной познакомился Кощей, – разъяснила она, обвивая шею мужчины. Он медленно поднял взгляд, сознавая, что здесь таится что-то большее. -А сейчас я знаю и тебя, Никит, и его, Кощея... -И что?– тихо спросил он, наклоняясь к девушке. Их губы снова встретились в поцелуе, и в этот момент слова стали излишними. Они обнаружили друг в друге что-то привлекательное, даже несмотря на прошлые трудности. -И мне вы оба нравитесь,– сказала голубоглазая, оставляя нежный поцелуй на губах шатена. Её голос, словно гипнотизируя, действовал на него, и он чувствовал, как страсть медленно возникает в его сердце.-Кощей, который был готов ради меня порвать любого, даже когда я не говорила, что я что-то чувствую к нему... А потом я увидела Никиту, такого кучерявого парня, и влюбилась в него по новому,– продолжала голубоглазая, замерев на мгновение. Этого было достаточно.

-Так давай разберемся, кто должен уйти?-нарывается русоволосый, всё таки придавливая девушку, её рука сгибается в локте и головой мужчины буквально над её.-Как у тебя, как у быдло уличного! -Че ты сказал, чушпан?-спрашивает шатен на повышенных тонах, повторяя движение того, сокращая дистанцию между ними, зажимая брюнетку между двух тела. Брюнетка, покачиваясь на ногах, вздыхает, пытаясь прийти в себя после внезапной стычки. Голубоглазая, сохранив свою стойкость, тихо произносит: -Мы справимся, мы преодолеем это вместе. Никто тебя не тронет больше. Её рука, уцелевшая в борьбе, тесно сжимает руку шатена. Взгляды их встречаются, и в тот момент они понимают, что перед ними стоит не только внешний враг, но и вызов, который им предстоит преодолеть вместе. Весь коридор наполняется напряжением и тишиной, словно затаённой энергией перед грозой.

Районы, кварталы, жилые массивы,

Мужчина взял инициативу в свои руки. Он поднял девушку, обхватив за бедра, и она уверенно обвила его торс ногами, словно танцуя в объятиях страсти. Поцелуй стал неотъемлемой частью этого танца, и они не стремились остановиться. Их чувства переплетались, создавая вихрь страсти и влечения, который невозможно было игнорировать. Тонкие женские пальцы забирались в кудри шатена, словно они были нитями, связывающими их души. Руки Никиты обнимали её тело, прижимая к себе, словно он хотел проникнуть в самые глубины её сущности. Он не был просто парнем, он стал для неё тем, кто понимает, кто защищает, и, что самое главное, тем, в кого она влюбилась. Так они стояли, обрамленные волнами страсти, забыв о внешнем мире. Мгновения расцветали, как волшебные цветы, их объятия были крепким убежищем от всех бурь жизни. Голубоглазая наслаждалась каждым прикосновением, каждым взглядом, словно создавая мгновения, которые будут оставаться в их сердцах вечно. Они оказались в своём мире, где время замедлило свой бег, и каждый момент стал ценным, как драгоценный камень. Их дыхание было в такт, и сердца бились согласованно, словно звучащая в унисон музыка, созданная любовью и страстью. И в этом объятии, где слова становились излишними, они обнаружили силу своей любви. Были моменты, когда они дышали вместе, когда их сердца бились в унисон, а губы не могли насытиться друг другом. Любовь, словно магия, витала в воздухе, и ничто не могло её затмить. И в этом вихре страсти, мгновения таяли, как драгоценные капли росы на лепестках цветов. Шатен и голубоглазая погружались в свой собственный мир, где их души сливались в единое целое, наполненное любовью и истинным счастьем. Так закончилась их ночь, ночь, наполненная страстью, любовью и обещаниями. Они засыпали в объятиях друг друга, зная, что завтрашний день будет сложным, но они готовы пройти его вместе, влюбленные и сильные, как никогда прежде.

Я ухожу, ухожу красиво...

-Всем встать, суд идёт.