Часть 24. Разговор.

Пейтинг: Ван Со/Чу, его сын, наследный принц. Император всегда узнает все последним. И первым. Только так можно решить, что ему стоит знать, а что нет. Утро его начинается с докладов евнухов и соглядатаев, о том как прошла ночь, а вечер заканчивается чтением подробных отчетов как и чем прожила этот день его страна. Только так можно сохранить власть. Только так скверну неповиновения можно выжечь до того, как она расползется по всему телу нации. О том, что Енхва задумала женить сына, после его возвращения с севера, император понял еще когда она только стала зазывать к себе на чаепитие жен и дочерей самых могущественных кланов. Незримо наблюдая за этими бесконечными процессиями разнаряженных в шелка и увешанных драгоценными уборами женщин и девиц, он только хмыкал про себя. Он, конечно же, мог поговорить с императрицей о том, что женить наследника престола будет делом совсем непростым, и лучше бы с этим всем вообще повременить. Но зачем? Она сама рыла яму, в которую рухнула бы без малейшего шанса на спасение. Ему оставалось только ждать. Пусть и не в первые годы после женитьбы, но он все же пришел к мысли, что в общем-то мог как минимум в мире и согласии жить с Енхвой. Как ни крути, он не мог отрицать, что с ролью правительницы она справлялась великолепно. И в общем-то, их союз был выгоден им обоим. А существовавшие противоречия были результатов напряженных личных отношений и взаимной неприязни. Отчего же он так упрямо не желал раз и навсегда покончить с этой глупой по своей сути враждой, что отравляла существование им обоим? Император был несчастлив. Так почему она, получив все, чего добивалась, должна была получить что-то еще сверх этого? Взойдя на трон и заполучив всю власть, которая только была доступная правителю, он потерял глупые мелочи, которым не придавал значения раньше. Сладость вкуса воды. Беззаботность глубокого сна. Аромат свежесваренного риса. Каждый его вздох как будто был отравлен горечью пожарища, на котором сгорело все, что было ему дорого и что радовало душу. Так почему страдать должен был только он? Нет, это было несправедливо. Только став императором он понял, как жили его отец и мать. И на многое он взглянул иначе. Отец никого не приближал к себе из своих детей.Разве только Ван Му, Первого принца. Да и если поразмыслить, не великая это была удача. Сделав наследным принцем сына, за которым не стоял сильный клан матери, а происхождение ее самой считалось низким и недостойным, отец превратил Му в мишень. Высокородные мужи из самых могущественных кланов принялись интриговать и устраивать заговоры, чтобы отнять у Му титул, а если повезет, и жизнь. Да что об этом говорить, его собственная мать, императрица Ю, устроила не одно покушение на Первого принца. А отец на все это безмятежно взирал, оставаясь над схваткой. Только пройдя долгий путь уже сам облеченный высшей властью, Ван Со смог оценить тонкость задумки отца, который разрешил ему остаться во дворце в обмен на верную службу в качестве щита для Му. Он стравил его с родной матерью, сделав оружием в своих руках против ее козней. Мысли императора прервал робкий стук в дверь. Из-за нее раздался голос дежурного евнуха. - Его Высочество наследный принц прибыл! - Пусть войдет, - не повышая голоса, ответил император. Но его услышали. Дверь скрипнула, шаги принца замерли посреди комнаты. Это была личная читальня императора. В ней он не принимал никого, кроме очень узкого круга доверенных лиц. И поговорить с сыном именно здесь он решил практически сразу, как только узнал о том, что вести о замужестве Суён уже достигли дворца. - Ты закончил? - О чем вы, отец? Голос Чу звучит немного удивленно, но с нотками вызова. Интересно. Император не долго думал, когда именно устроить разговор с сыном - пригласить его к себе сразу или подождать, пока тот первым делом кинется к матери, узнав о событиях в поместье Ван Ука. В присутствии отца, Чу пришлось бы подавить чувства и он принял бы удар с наименьшим уроном для своей чести. А в покоях матери он безусловно, зная его вспыльчивый норов, устроил представление, которое во дворце забудут не скоро. И удовольствие видеть как Енхву разрывают на части желания и устремления, абсолютно противоречащие друг другу, пересилило. Сына так или иначе ждал урок, а значит можно было немного позабавится в этой неприятной во всех отношениях ситуации. - У меня нет ни сил, ни желания в игры с тобой играть. Тем более после всего, что ты только что вытворил. Так значит, ты собираешься убить сына Ван Ука и зятя Ван Джона, а его молодую жену сделать вдовой. Блестящий план. А что дальше? - император не повышает голоса, а принц взрывается почти криком. - Я женюсь на ней! Пара быстрых шагов и отец с сыном смотрят друг другу прямо в глаза. - Дурак! - император почти шипит. - Если бы я сам не присутствовал во время твоего зачатия и родов, то как минимум поставил бы под сомнение материнство той, что тебя родила. Хотя бы от нее тебе должна была достаться капля ума. - Но я люблю Суён! - упрямо нахмурившись принц не отводит взгляда. - Любишь?! - император коротко, хрипло смеется. - Что ты вообще знаешь о любви? У тебя были лучшие учителя, которых только возможно найти под небесами, но ты даже в теории ничего не понял ни о любви, ни о месте мужчины в этом мире. Принц бледнеет, руки сжимаются в кулаки. - Отец! Император окидывает его взглядом с ног до головы, и как будто не найдя ничего достойного внимания, кривит губы, а потом разворачивается и направляется к открытому окну. - Глупый мальчишка. - тон его голоса холоден, как порыв ветра в декабре. - Пока я тут теряю с тобой время, по дворцу уже как пожар разносятся слухи о том, что наследный принц собрался убить старшего сына принца Ван Ука, второго в очереди на главенство в клане Хванбо и третьего в очереди на королевский престол. Уже завтра утром мне придется тащиться за государственный совет, где соберется весь двор да еще и старейшины кланов, чтобы потребовать у меня объяснений. Потребовать! И я буду как сопливый мальчишка смиренно уверять их, что у моего сына случилось просто временное помрачение рассудка. А возможно мне придется лишить тебя титула! Он не смотрит на сына, но слышит как у того начинается дрожать голос. - Отец, я вовсе не думал… - Да, ты не думал. Ты не думал о последствиях. Ты решил, что сможешь, как всегда, навязать всем свою волю, не осознавая, что даже после победы наступает утро следующего дня и приходится иметь дело с ее последствиями. Даже если бы у тебя получилось заполучить Суён, ты думал что будет с ней дальше? Императрица никогда не примет ее как свою невестку. А за Суён нет клана, готового ввязаться в политические интриги ради ее защиты. Ты готов смотреть на то, как она мучительно умирает от подсунутого услужливыми руками яда или как кричит в пыточной? - поворачивает голову к принцу император. На бледном лице Чу проступают красные пятна. - Я бы никогда этого не допустил! Я готов умереть за нее! - Да, ты готов умереть за нее. Но прекрасно зная всю жизнь как ненавистен ей дворц, в каком аду она окажется здесь, ты никогда даже не рассматривал возможность отказаться от титула наследника и от трона. Ты и твоя мать всю жизнь бились за него, выцарапывая каждую пядь пути к нему из моих рук. Так скажи глядя мне в глаза, что все это время ты не понимал, что никогда не сможешь обладать и троном, и Суён. В читальне воцаряется тишина. Император с интересом наблюдает за тем, как на лице сына эмоции сменяют одна другую, отражая бурю внутри него. Наконец, он говорит. - Это правда, отец. В этот момент император внезапно ощущает нечто похожее на сочувствие. На понимание того, как сейчас в груди принца с тонким звонком рушится и ломается надежда на счастье. Он помнит, все еще прекрасно помнит миг, когда сам пережил подобное. И потому, вопреки тому, как задумал провести этот разговор с сыном, и к немалому собственному удивлению, внезапно говорит. - Я не вставал на твоему пути, потому что прекрасно понимал - ты все равно попытаешься добиться своего. Мне было важно, чтобы ты понял сам пределы своих желаний и возможностей. Но так, чтобы ты не совершил нечто непоправимое и воспоминания о совершенном, не отравляли бы тебе существование всю оставшуюся жизнь привкусом горького пепла в самых изысканных яствах и сладостях. Сейчас тебе очень больно, ты в гневе и ярости. Но для тебя ничего не кончено. Ты еще можешь быть счастлив. Он видит в глазах принца слезы, уже готовые пролиться. И внезапно это не слезы не Ван Чу, а юного и отчаявшегося Ван Со. А потому продолжает говорить. - Сейчас время пережить отчаяние разбитого сердца, стать взрослее и умнее. И может быть, в процессе, ты хоть что-нибудь поймешь о любви, благодарный небесам, что тебе не пришлось хоронить ее собственными руками. Голос внезапно изменяет ему. Он прокашливается и направляется к сосуду с водой.И пока пьет вдруг понимает, что больше ничего не может сказать. Внутри только звенящая пустота, и он к этому не готов. Минуты летят одна за другой. Наконец, император нарушает воцарившуюся тишину. - Я поговорю с матерью. Вопрос о твоему бракосочетании мы отложим на пару лет. Можешь идти. Наследный принц молча кланяется и уходит. Император тяжело садится на ближайшую скамью. Только теперь он вдруг осознает как же вымотал его этот короткий разговор, ничего еще по сути не решивший. Он потирает пальцами переносицу. Хорошо было бы сейчас отправить принца куда-нибудь подальше от дворца. И поместья Ван Ука. Но и без того взбешенная Енхва от вестей, что ее драгоценного сына отправляют прочь едва он успел явиться из многолетнего путешествия, точно этого этого не проглотит и не смириться с этим. Да и лучше всего следить за тем, как переносит случившееся принц, держа его как можно ближе ко дворцу. А значит, в дальний путь отправится чета молодоженов. Эта мысль вызывает легкую улыбку на лице императора. Юная всадница летит как ветер по степи перед его внутренним взором.