Великая и Всепрощающая

Издавая противный скрежет, стальные полозья саней высекали искры из брусчатки на центральной площади перед зданием городской ратуши. Кряхтение под санями, в том месте, где были запряжены Хоббит и Слизень, усиливалось пропорционально громкости скрежета металла о камень, как бы подыгрывая волшебному пению искрящегося монстра. Правда, двигались сани таким образом недолго. Когда я выехал на площадь, наслаждаясь своим эффектным появлением и всеобщим вниманием, направленным на Великую и Скромную Трикси, навстречу мне вышли два белых земнопони в бутафорских доспехах со знаками различия понивилльской стражи. Движение прекратилось посреди площади, а когда Великая и Милостивая Трикси уже хотела разобраться с тем, почему её верные Санчо Панса перестали тянуть её музыкальные сани, она была прервана твёрдым и уверенным голосом белого земнопони в возрасте. — Мэм, вынужден вас остановить. Городская стража, — Безрогий и бескрылый пони встал напротив монструозного вида саней, указывая копытом на прикрепленный к его груди значок, что смутно напоминал значки шерифов из фильмов про дикий запад. — У вас есть лицензия на вождение несезонного транспорта? Если нет, я буду вынужден конфисковать этот... эти... что бы это ни было, — шериф почесал затылок, пытаясь понять, что это вообще такое, а его напарник только недоуменно кивнул. Мне не очень понравились слова стражника. Прежде чем я успел окончательно осознать ситуацию, слова сами собой полились изо рта. — Что за чушь? Конечно, у Великой и Эффектной Трикси нет никакой лицензии! Ей не нужна никакая лицензия, она же Великая и Искусная! — В таком случае, мы конфискуем ваше имущество, мэм. Согласно эквестрийским законам, пользоваться несезонным транспортом в публичных местах запрещено с полудня и до вечера по пятницам и воскресеньям. Он ещё что-то говорил, но я уже не слушал. Он хочет забрать МОИ сани?! Вот этот вот червяк, у которого даже рога нет? Да кто он вообще такой, чтобы сомневаться в навыках вождения несравненной Трикси Лаламун?! Я нахмурился, а амулет снова вспыхнул. Вспыхнул почему-то и молчаливый напарник шерифа, который тут же с диким воплем прыгнул в фонтан со скульптурой земнопони на вершине. "И чего так орать? Не убивают же его, право слово!" — пронеслась в голове раздражённая мысль, прежде чем мой рог был направлен на старшего коллегу поджарого жеребца. Этот, в отличие от своего более удачливого товарища, мгновенно превратился в каменную статую, которая тут же заменила скульптуру земнопони на фонтане. — Так намного лучше! Не даром все зовут Трикси самым искусным скульптором во всей Эквестрии! — я с гордостью окинул взглядом каменное изваяние, восхищаясь своей работой. — Верно я говорю, мой верный Хоббит? Мелкий уродец находился в ступоре, пока не услышал мой риторический вопрос. Когда на его мордочке появилось осознанное выражение, он отмер, а потом с громким воплем ужаса бросился бежать, бросив вожжи. "Куда?! А бандуру эту кто тащить будет?!" В этот раз тёмно-красный луч зловещей магии ударился уже в убегающего карлика, и его тело оказалось вертикально замуровано в брусчатый пол площади, оставив на поверхности только глупую голову бегуна. "Страйк! Леголас — один, Хоббит – ноль!" — Я уже говорила тебе, что такое безумие? Безумие – это когда... — Слизняк, до того спокойный, как слон, узрев процесс наказания своего друга, решил под шумок улизнуть от меня. Не учел он только одного: Великая и Всеведущая Трикси имеет глаза на затылке... и очень активно вертит головой во время любой своей речи, стараясь встать в самую пафосную позу из возможных. Рог загорелся, и из него вылетел луч магии, попавший в долговязого единорога, занявшего место рядом со своим приятелем. Удовлетворённо хмыкнув, я продолжил свою речь. — То бишь о чём это я? А, точно! — Я хлопнул себя копытом по лбу, вспомнив, что хотел сказать. Было больно, копыто оказалось твёрже, чем я ожидал, но я не подал виду, чтобы не испортить момент. — Безумие – это убегать от Великой и Совсем-не-страшной Трикси! Саженцы в моих клумбах захныкали. То же мне, корни мандрагоры! Как предавать Великую и Могучую Трикси – так мы первые, а как нести за это ответственность, так мы плакать начинаем? — А ну молчать, прихвостни нерадивые! Что вы ревёте, как жеребята школьного возраста?! — рыдания только усилились после моих слов о жеребятах. Обиделись, наверное. Не желая слушать плач своих провинившихся миньонов, я боднул рогом воздух, и наступила блаженная тишина. Слизень и Хоббит продолжали сотрясать воздух, но теперь с их стороны до меня не доносилось ни звука, как если бы кто-то Великий и Могучий выключил им звук. "Сидит краса в темнице, а коса на улице... Тьфу, это не из этой оперы, эти ослы на красавиц совсем не похожи." Отвернувшись от своей импровизированной грядки, я огляделся вокруг. Сани остановились посреди площади, и теперь было решительно непонятно, кто потащит их до места, в котором я-пони планировала начать выступление. Ну не самой же Великой и Ленивой Трикси везти их до точки назначения! Можно было бы воспользоваться магией телепортации, но всё было задумано не так! Несравненная Трикси хотела эффектно проехать по каменной площади, высекая искры и привлекая внимание всехпони в окрестностях, чтобы собрать как можно больше зрителей, которые будут восхищаться её исключительностью! Хотя какое теперь может быть выступление, когда эти идиоты мне всё испортили! Великая и Исключительная Трикси планировала остановиться прямо перед зданием мэрии, и начать... ну, выходит, почти то же самое, что она только что делала. Но это всё не то, ведь главный зритель так и не появился! Я понятия не имел, что это за главный зритель, но был уверен, что сразу же узнаю его, как только увижу. Мои невесёлые мысли были варварски прерваны светло-коричневой кобылкой в жёлтых очках-половинках и серой завитой гривой. — Именем мэра Понивилля, сейчас же остановите это безобразие, юная леди! Амулет вспыхнул. Я очень не любил, когда мне приказывали. И вообще, как этот Дамблдор женского полу посмел перебить мой внутренний монолог? Разве она не видит, как усердно думает Великая и Мудрая Трикси?! "Помнится, у Дамблдора был феникс, а феникс – это птица. Птицы должны сидеть в клетках!" — пройдя по такой нехитрой ассоциативной цепочке, я снова задействовал магию амулета, и магический поток, повинуясь моей воле, закружился вокруг возмущённой земнопони. Когда Великая и Всепрощающая Трикси моргнула, мэр уже сидела в большой золотой клетке, свисающей с изящно выгнутой ножки, как огромный уличный фонарь. Пения новоиспечённой птички не пришлось долго ждать. — Да что вы себе позволяете?! Вы знаете, кто я такая?! Да вас за такое на каменоломни отправят! Почему-то мне стало дурно при упоминании каменоломен, в голове начало приноситься множество ассоциаций с то ли слишком твердой едой, то ли с недостаточно вкусными камнями... А ещё с вредными и требовательными начальниками, почти такими же, как эта серая кобыла. Стараясь не обращать внимания на угрозы, доносящиеся сверху, я снова погрузился в размышления. "Так, выступление было сорвано, а главный зритель так и не появился. Великая и Терпеливая Трикси, конечно, мастерски умеет ждать, но кто знает, когда он придёт на представление?" Я даже не заметил, как моё желание попробовать что-то волшебное превратилось в стремление устроить шоу для загадочного зрителя. Хотя кого вообще волнуют такие мелочи? Точно не Великую Трикси! Трикси вообще мало что волнует, кроме неё самой. Все пони разбежались, а мне стало скучно просто сидеть на пустой площади и ждать, поэтому я превратил огромные сани в не менее огромную кровать с балдахином и улёгся на мягкую перину, предварительно удостоверившись, что Слизняк и Хоббит прочно замурованы в землю и не смогут убежать. И только моя голова коснулась подушки, настолько мягкой, что была наполнена не иначе, как перьями самой принцессы Селестии, кем бы она ни была, как амулет на моей шее тускло мигнул, и на меня накатила такая сонливость, словно своими собственными копытами тащил огромные сани по всему городу. "Селестия... От слова селезень, наверное..." — было моей последней мыслью, прежде чем кто-то выключил свет. Снился мне опять какой-то бред. Я очутился в просторном коттедже, внутри которого было тепло и холодно, а ещё твёрдо и мягко, светло и тускло одновременно. Рядом со мной, безумно хохоча, скакал какой-то Франкенштейн, сшитый из частей тел разных волшебных животных, и воодушевлённо вопил что-то о дисгармонии, хаосе и о Великих, но Глупых пони. Стоило ему упомянуть Великих, но Глупых, я сразу же перестал его слушать. Тут даже Хоббит бы догадался, что речь идёт не о Великой и Мудрой Трикси, а о ком-то другом. Стало быть, и речь этого шута в костюме дворецкого предназначалась не мне, а тому самому глупому пони, про которого лепетала эта нелепая химера. Почему же тогда он устроил это шоу прямо передо мной, когда никого другого в комнате не было? Да кто их, безумцев, поймёт? Может быть репетировал, а смеялся от волнения перед важным выступлением? По-новому, с уважением взглянув на эту странную помесь ежа с ужом и чёрт знает, чем ещё, я поплёлся в сторону единственной двери в помещении. Открыв дверь, я оказался в цветущем саду, расположенном у стен какого-то замка. Я обернулся назад, но никакого особняка не было уже и в помине: вместо него, там, где я стоял секунду назад, находилась каменная статуя того самого гиперактивного Франкенштейна. Мотнув головой, мол, чего только во сне не привидится, я пошёл по тропинке, уходящей вглубь сада. Шёл, наслаждаясь ароматом цветов, я до тех пор, пока на одной из стен замка, к которому прилегал сад, не показался балкончик со стоящей на нём белоснежной крылато-рогатой кобылой. Мы уставились друг на друга: её грива переливалась цветами северного сияния, подхваченная лёгким ветерком, а я только сейчас заметил, что на мне нет черного плаща со ставшим уже таким родным амулетом Аликорна. Почему-то стало стыдно и неуютно, как если бы я залез на чужой задний двор и ходил там совершенно голый, пытаясь смутить хозяев территории своей наготой. Наши взгляды встретились, я взглянул в её прекрасные фиалковые глаза, а потом Великая и Потрясённая Трикси ощутила, как её великое и могучее сердце пропустило удар... Потому что кто-то кинул в неё пирогом! Ошалело вскочив с великанской кровати, я начал водить головой из стороны в сторону, пытаясь обнаружить нарушителя спокойствия. Пока я спал, балдахин с кровати куда-то улетел, а клетку с сидящей в ней градоправительницей уже унесли, и только новая скульптура на фонтане да торчащие из земли головы двух рогатых мулов напоминали о произошедшем перформансе. Площадь мало изменилась за время моего сна: тут всё также не было нипони, а солнце в небе, кажется, не сдвинулось ни на миллиметр. Хотя сказать, что на площади не было совсем никого, было бы большим преувеличением. Кто-то же кинул в Великую и Спящую Трикси пирог! И этот кто-то сейчас стоял у подножья кровати, да не один, а целых шесть! Или семь... Я не знал, стоит ли считать еле стоящую на ногах зелёную земнопони с седой гривой и рисунком пирога на дряблом бедре. — Трикси! Что ты наделала?! Отпусти Снипса и Снэйлса! И расколдуй Сноу Гарда! — потрясая копытом, прокричала лавандовая единорожка с татуировкой шестиконечной звезды. "А вот и зрители подоспели!" — появилась в голове озорная мысль, что незамедлительно была поддержана нетерпеливой вспышкой амулета.