3. Секреты и саке

      Следующие несколько дней прошли без особых происшествий. Тайген, казалось, наконец осознал: кроме уборки, тренировок и чтения на борту почти нечем заняться, и нужно развлекать себя. Но после улаживания их маленькой размолвки, он лишь круглосуточно доставал Мизу, а это серьёзно влияло на время её медитации.       Она сидела на палубе и читала книгу, которую один из белых мужчин нашёл в казарме и предложил отдать ей. В юном возрасте Мизу самостоятельно овладела элементарным английским, но всё ещё испытывала трудности, обнаружив, что новый алфавит требует концентрации для чтения хотя бы нескольких страниц.       Поэтому Мизу выбесило, когда «проклятие её существования» обнаружило её и решило снова отвлечь.       — Я знаю, что ты не пьёшь. Но если мы присоединимся к команде этим вечером, я могу пить, а ты просто поиграешь в азартные игры. Или посмотришь за моей игрой, потому что играть тебе тоже, наверно, не зайдёт. Но это весело.       Тайген говорил льстивым тоном, который сильно задевал её чувства, и она поймала себя на том, что читает одно и то же слово снова и снова.       Грех.       Англичане, казалось, действительно одержимы им.       — Не понимаю, почему не хочешь сходить один. Кажется, ты прекрасно ладишь с теми, кто говорит по-японски, и даже с теми немногими, кому не нравятся твои клоунские выходки, — прошипела она, закрывая книгу и намеренно отводя взгляд от его раздражающе красивого лица.       — Потому что я вряд ли смогу пойти и повеселиться, а потом ворваться в нашу каюту пьяным в стельку, пока ты спишь. Это неправильно, и я не хочу, чтобы ты отрубил мне член.       Это жалкое оправдание, они оба это знали. Мизу недоумевала, почему он так стремился заставить её принять участие в вечерних мероприятиях. Она не жаловалась на скуку, ей нужно тренироваться и читать Библию.       — Люди пьют каждый вечер, не понимаю, почему это так важно.       Правда заключалась в том, что в тот день она злилась на него пуще прежнего: её перевязки после такой долгой и тугой затяжки уже начали болеть. Раньше выходило полностью раздеться в тишине и спокойствии собственной каюты, даже притащить туда ведро и помыться пару раз. Всё это теперь далекая роскошь. Это единственная причина, по которой она доплатила за безопасность личной каюты, и теперь негде раздеться без риска быть замеченной. Возможно, следовало позволить выбросить его за борт.       — Ты ведь знаешь, завтра днём, предположительно, мы попадём в шторм, никто не сможет расслабиться. Со вторника задраили люки.       Мизу прикрыла глаза, обдумывая это. И правда, следующие несколько дней обещали быть довольно мрачными, им придётся либо помогать поддерживать порядок, либо прятаться в тесной каюте и не путаться под ногами, пока команда попытается удержать их на плаву. Может, она могла бы побаловать его на этот раз.       — Предположительно?       Однако это не означало, что она собиралась облегчить ему задачу.       Тайген фыркнул и скрестил руки на груди.       — Да, твой глупый друг уже несколько дней твердит, что будет буря. Я начинаю думать, что он говорит это просто, чтобы однажды оказаться правым.       Мизу разразилась смехом, который застал их обоих врасплох. На самом деле, она начинала подозревать то же самое: Хикару, похоже, не слишком хорошо разбирался в прогнозе погоды. Она посмотрела на Тайгена и увидела, что он слегка улыбается, и в момент хорошего настроения, о котором позже могла пожалеть, вздохнула и кивнула:       — Хорошо, можем присоединиться к ним. Я всё равно не буду пить, но хочу убедиться, что ты не проиграешь всё золото в дурацких ставках.       Тайген издал радостный возглас и обнял её за плечи, чуть не выбив книгу из рук.       — Будет настоящий праздник, держу пари, у некоторых из этих людей есть отличные истории. Хотя ты просто превзойдешь их рассказом о том, как однажды убил гиганта. Или как в одиночку победил армию. Или как уничтожил целое додзе.       Мизу не могла не улыбнуться таким восторженным словам, а то, как его рука небрежно обвилась вокруг её шеи, заставило ощутить свою причастность. Она испытывала её лишь мимолётно в прошлом, но ощущение слегка испортилось из-за мыслей о словах Фаулера, сказанных несколькими днями ранее.       Он знает, кто ты?       Возможно, Тайген не захочет иметь с ней ничего общего, если узнает, что все эти заслуги достигнуты руками женщины. И как раз тогда, когда они, наконец, начали ладить.       Мизу наверняка не знала, сможет ли вынести это.

***

      Тесные и переполненные главные казармы корабля воняли морем и застарелым потом. Когда они с Мизу устроились в большом кругу мужчин, Тайген понял, что его спутник заплатил изрядную сумму золотом за собственную каюту только для того, чтобы теперь вынужденно делить её с ним. Но он предполагал, что это лучше, чем находиться здесь, внизу.       Тайген уже прикончил кружку пойла, которое так любили англичане на борту, и теперь наслаждался чашечкой дешёвого саке, которое, по сравнению с предыдущим напитком, казался божественным. Он не понимал, как эти дальнобойщики справлялись с пребыванием на воде и обходились без предметов роскоши неделями или даже месяцами подряд. Чёрт возьми, ему было нелегко даже на судне со своим отцом.       Мизу оставался твёрд в обещании не пить и сидел рядом с Тайгеном, сжимая в изящных пальцах стакан с водой. Тайген задумался, сможет ли убедить его хотя бы попробовать саке, затем спохватился и понял, что даже не знает, пробовал ли Мизу его раньше или нет. Он предположил, что этот человек, вероятно, хотел быть начеку из-за его крови и по умолчанию нарисованной на спине мишени. Поэтому он и решил оплатить каюту на борту корабля, в первую очередь, из соображений безопасности.       От этих мыслей настроение Тайгена испортилось — он впервые задумался о том, что существование Мизу наполнено постоянной угрозой и страхом. Это заставило почувствовать себя ещё более виноватым за своё поведение в их юности.       — А ну-ка взбодрись, я сижу здесь только для твоего удовольствия, — прошептал ему на ухо объект его размышлений, заставляя вздрогнуть и пролить немного саке на себя.        «Отлично, — подумал Тайген, — какое одолжение».       Он повернулся и посмотрел на Мизу, который теперь ухмылялся над устроенным им беспорядком.       — Два стакана, и ты уже не можешь держаться ровно. Почему я думал, что ты будешь более стойким?       Тайген собирался возразить, когда заметил блеск в тревожно-голубых глазах Мизу. Он не отчитывал, а… Дразнил. После их испытания в башне между ними установилось что-то вроде дружбы, и за последние несколько дней она стала более естественной. Он допил остатки напитка и жестом попросил еще, не отводя взгляда от Мизу.       — Мне нравится видеть тебя таким раскованным, тебе следует чаще расслабляться, — сказал он с ухмылкой. Затем осмелел от залпом выпитого алкоголя, потянулся убрать выбившуюся прядь чернильно-чёрных волос Мизу и заправил её за ухо.       Его глаза расширились от удивления, но он не отстранился, как ожидалось. Вместо этого его внимание на мгновение задержалось на губах Тайгена, по щекам Мизу разлился румянец, и он отвел взгляд. Тайген почувствовал, как его желудок сжался от этого мимолетного взгляда, и беспомощно гадал, что же всё это значило. Обычно он не испытывал такого головокружения рядом с друзьями.       Он раньше не спал с мужчинами, но не лгал, когда сказал Мизу, что думал об этом. Они среди океана уже долго, и Тайген был уверен, что отсутствие человеческого (или, скорее, женского) контакта заставило его изменить взгляды.       Но если быть честным с самим собой — он уже довольно давно их изменил. Пришли воспоминания о том дне, когда они вдвоем встретились с Хэйдзи Синдо на злополучном чаепитии, и о том, какими живыми и блестящими были глаза Мизу, когда они слезли с лошади и, наконец, добрались до безопасного места. Как испытал согревающее чувство облегчения и спокойствия, когда Мизу появился весь в крови, наполовину обезумевший, и спас его из башни как какую-то девицу в беде. Затем Тайген позволил разуму вернуться к тому моменту, когда они вдвоём были в кузнице и, наконец, на палубе несколькими днями ранее. Что ощущал, когда Мизу позволял смотреть в свои сияющие голубые глаза и крепко прижимать к себе.       Нет, его чувства возникли не из-за затишья на скучном море.       Прежде чем успел озвучить что-либо из этого (хотя понятия не имел с чего начать), Мизу наклонился вперед и взял стоящий перед ним стакан. Тайген удивленно моргнул, когда тот сделал большой глоток непонятной жидкости внутри (это определенно была не вода), поморщился, а затем поставил стакан обратно на пол.       — Эй, я думал, ты не пьёшь? — озадаченно спросил он, хватаясь за край рукава товарища в попытке восстановить некоторый контроль над ситуацией. Мизу не встретился с ним взглядом, но его уши порозовели, когда он пожал плечами и дрожащими руками снова наполнил стакан.       — Думаю, если они собирались убить меня, уже сделали бы это. Кроме того, им придется убрать нас обоих. — с этими словами он встал и указал на нескольких мужчин, которые играли в карты рядом с ними.       — Во что играем? Я хотел бы присоединиться, — спросил он далёким от совершенства английским, но его намерения были ясны, и один из мужчин протянул Мизу несколько сданных карт и начал элементарное объяснение игры на очень слабом японском.       Тайген приподнял бровь и пересел напротив наблюдать за игрой. Он всё ещё удивлялся перемене мнения Мизу, но предположил — значит, в каком-то роде, он теперь доверяет ему.       Устраиваясь поудобнее, он заметил, что Хикару наблюдает за ними из дверного проема. Тот с лёгкой ухмылкой поднял стакан и вышел из комнаты. Прежде чем Тайген успел встать и спросить, что за игру он затеял, его внимание снова привлек Мизу, который только что с радостным восклицанием бросил карту и теперь требовал выигрыш у одного из белых мужчин. Он прислонился к балке и стал наблюдать за игрой со слабой улыбкой, расплывающейся по лицу.       Возможно, Мизу прав, они могли расслабиться на один вечер.

***

      Мизу схватила Тайгена за плечо и споткнулась об него, когда они неуклюже пробирались из казарм обратно в свою каюту ближе к палубе корабля. Она разразилась смехом, уткнувшись в его руку, а затем мысленно отчитала себя за глупое поведение. Не в её стиле так хихикать. Действительно не следовало пить в третий раз.       — И внезапно ты оказался единственным, кто не умеет пить, — проворчал Тайген, закидывая её руку себе за шею и практически таща за собой.       Однако его походка тоже была не столь устойчива, поскольку он выпил больше, чем следовало, наблюдая, как Мизу выиграла, а затем быстро проиграла изрядную сумму денег лысеющему англичанину.       После ещё нескольких игр, в результате которых золото переходило из рук в руки, они начали рассказывать истории и, в конце концов, просто хвастались драками и женщинами.       Тайген заставил её рассказать историю о том, как Мизу спасла его из крепости Фаулера, а когда решил, что рассказывает что-то не так, взял инициативу в свои руки.       Она думала о том, как он выглядел в мерцающем свете свечи, о светлых и тёплых эмоциях на его лице, когда описывал, как Мизу уложила мужчину «в три, нет, в пять раз больше его!», а затем продолжила карабкаться по стене с ним за спиной. Один из мужчин сказал, что эта история абсолютное вранье, и Тайген преувеличивал, на что он оглянулся на неё с кривой улыбкой и сказал: «Вот каково это — быть рядом с Мизу».       Мизу покраснела от неожиданного комплимента и снова уткнулась лицом в свой стакан, чтобы скрыть улыбку. Всё это так неприлично.       Слова Фаулера, матери, Микио, даже то, что сам Тайген говорил ей раньше, — всё это казалось далеким от её мыслей в тот вечер, было лишь ощущение тепла и приятное гудение удовлетворенности. Всё это (и, конечно, алкоголь) она винила в своем состоянии, близком к бреду.       В конце концов они добрались до двери каюты и ввалились внутрь. Корабль накренился как раз в тот момент, когда Тайген закончил зажигать свечу. Он сделал два неуверенных шага, прежде чем плюхнуться на неё, смеясь с пьяной самозабвенностью.       Мизу посмотрела ему в глаза, когда его руки обхватили ее голову, и в тот же момент он слегка наклонился над ней, так, что их бедра соприкоснулись. Все было так же, как несколько дней назад на палубе после их спарринга, и она вспомнила, как его дыхание щекотало ей ухо, когда он наклонился и прошептал ей что-то. Тогда на мгновение ей показалось, что сердце действительно перестало биться.       — Как получилось, что ты так сильно проиграл этим пьяным дуракам? — Тайген заговорил едва слышным шёпотом, который скользнул по её коже как шелк. Она вздрогнула и позволила взгляду на секунду сфокусироваться на его слегка приоткрытых губах. Еще один из мимолетных взглядов, которые, как Мизу боялась, делали её желания слишком очевидными.       — Не проиграл я, ну, не совсем. После первой игры просто осознал, что придётся оставить монеты им. Как думаешь, почему я закончил с тем же количеством золота, с которым начинал?       Пару секунд лицо Тайгена выражало легкое замешательство, прежде чем его озарило понимание, и он широко улыбнулся ей с чистым, неподдельным благоговением.       — Ты специально играл так, чтобы не выделяться? Мог выиграть с самого начала?       Она кивнула и одарила его слабой ухмылкой.       — Может, отыграю у них всё в нашу последнюю ночь на борту.       Тайген закрыл глаза, издал тихий стон, и Мизу почувствовала его твёрдость у бедра, когда он прижался к ней ближе. Их взгляды снова встретились, и она ощутила пробежавший между ними, словно поток пламени, жар. Мизу облизнула губы, и Тайген опустил взгляд, уловив это движение, его дыхание участилось.       — Мизу, ты невозможен, — прошептал он и сделал паузу. Она решила, что, как всегда, действовать ей.       Мизу подняла голову и сократила крошечный промежуток между ними, позволила их губам встретиться после, как казалось, вечности ожидания. Тайген, весь горячий и сильный, нависал над ней, и она ахнула ему в рот, почувствовала, как он всем весом давит на неё, посылая пульсирующую трель возбуждения в живот.       Он воспользовался тем, что её губы приоткрылись, и провёл языком по губам, так небрежно, что Мизу почувствовала вкус саке у него во рту, но ей было всё равно. Она оттолкнулась руками от его плеч и перевернулась, оказавшись сверху, едва прервав поцелуй даже этим движением. Тайген гортанно застонал, когда она опустилась на заметную выпуклость в его штанах и прижалась еще теснее, желая устранить любое ненужное пространство между ними и слить их воедино.       Он поднял руку и запустил пальцы в её волосы, прикусил нижнюю губу, заставляя заскулить так, как никогда раньше. Мизу удивилась, что вообще смогла издать такой пронзительный звук. Возможно, всему виной алкоголь, но не ощущалось ни стыда, ни смущения от беспричинной потребности в Тайгене. На самом деле Мизу чувствовала освобождение, наконец-то позволяя желанию стать таким диким и необузданным. Возможно, мадам Кадзи что-то заподозрила со всей своей болтовнёй в борделе.       Она просунула длинные пальцы под воротник его кимоно и сжала нежную кожу, отчаянно желая получить больше поддержки, когда опустилась на него сверху. Тайген ахнул и наклонился, чтобы снова завладеть её губами, другой рукой развязывая впереди ее собственные одежды. От этого движения Мизу внезапно замерла, оторвавшись от поцелуя, и выпрямилась у него на коленях, так что его руки упали по бокам. Тайген смотрел на неё в замешательстве. Его глаза остекленели, он тяжело дышал, когда заговорил:       — Мизу? Что такое? Мы не обязаны этого делать.       Она прервала всё, что он собирался сказать, поднялась на ноги и затянула пояс спереди кимоно.       Дело не только в том, что он стал бы по-другому относиться к ней как к женщине и потенциально расценил бы все её действия в более чудовищном свете. Она позволяла лжи продолжаться слишком долго, они стали очень близки. Ей пришлось отступить, — ради её собственной безопасности и его гордости — другого выхода нет. Иначе он узнает о ней слишком много. Конечно, Тайген не примет её настоящей, никто никогда не принимал. О чём она только думала?       — Это ошибка, — хрипло сказала Мизу, ложась на свой тюфяк и поворачиваясь к нему спиной, чтобы не смотреть в его растерянные, вероятно, сердитые глаза.       — Ошибка? Что ты имеешь в виду?! Мужчины часто спят с другими мужчинами в таких путешествиях, ты же знаешь, в этом нет ничего постыдного.       — Пожалуйста, Тайген, — приглушённо прошептала она, закрывая глаза, в то время как свеча оптимистично мерцала в подсвечнике у двери. Она желала, чтобы свет погас и оставил их в холодной, тёмной тишине.       Они лежали безмолвно, вероятно, всего минуту или около того, но показалось, что прошли часы. В конце концов она услышала, как Тайген поднялся на ноги и направился к двери, задержавшись на мгновение, чтобы задуть пламя.       — Куда ты идёшь? — спросила она голосом, который, как надеялась, звучал не так робко, как ощущался в тот момент.       — В другое место. Поищу что-то ещё для ночлега на этом чёртовом корабле, — ответил он, и хоть его голос звучал холодно, в нём не чувствовалась злость. Возможно, это даже была боль.       С этими словами он открыл дверь и вышел, аккуратно прикрыв её за собой.