Счастливого Рождества, Северус!

— Ноги на столе, фу как неприлично! — услышала Гермиона придирчивый глубокий голос. — Это мой кабинет, делаю, что хочу, — ответила она, удовлетворённо рассматривая крупные хлопья снега, падающие за окном словно по заказу. Она любила закинуть ноги на свой рабочий стол после занятий, не испытывая при этом никакого стыда. — В Хогвартсе ещё не было профессора со столь вульгарными замашками, — продолжал брюзжать голос. — Да, полно, Северус! — ответила Гермиона, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, чтобы поприветстврвать собеседника. — Мне доподлинно известно, что профессора Хогвартса ещё и не такое откалывали, так что не думаю, что я со своими неанглийскими манерами буду самым большим разочарованием этого замка. На это Северус Снейп, ставший привидением, неодобрительно поджал губы. После того, как Гермиона стала профессором в Хогвартсе, он иногда заглядывал к ней в кабинет, и они болтали. — Не знала, что привидения тоже старятся, вы начинаете ворчать, как настоящий старый дед, Северус, — с озорной ухмылкой ответила Гермиона. — Мне просто не нравится, что вы своими дурными манерами позорите данную должность, профессор, — пробурчал Снейп. — Да будет вам, коллега. Вы сегодня не с той ноги встали? Что с вами случилось, Северус? — Ничего. А что должно было случиться? — пожал плечами Снейп. — Через четыре дня Рождество, — улыбнулась Гермиона, на что Северус картинно закатил глаза. — Как банально, коллега, ждать этого идиотского праздника. Впрочем для вас это как будто ожидаемо. Ну, а я просто изумляюсь тому, как люди поддаются всеобщей глупой предрождественской лихорадке. Бегают, будто их кто-то укусил, ищут подарки и ставят глупые спектакли. — Не знала, что вы такой противник Рождества. — Это просто глупый праздник, — проворчал Северус, упрямо скрестив на груди руки. — Знаете, я бы с вами согласилась ради разнообразия, но не могу. В этому году наша семья едет в Альпы. Думаю, мы там хорошо проведем время. Будем пить глинтвейн, горячий шоколад. Кататься на лыжах и наслаждаясь зимними пейзажами, — мечтательно проговорила Гермиона. — Там будем только мы трое и больше никого. Снейп хмыкнул. — Альпы... — недовольно пробормотал он себе под нос. — Ваш супруг, конечно, выбрал дорогой курорт. — Да, не вижу в этом ничего дурного, — улыбнулась Гермиона. — Живём ведь один раз. Снейп фыркнул. — Узнаю его богатые замашки! — Да полно вам, Северус! Я думала, Драко был вашим любимчиком в годы обучения. — О, конечно, Драко был не настолько туп, как все прочие студенты, которые будто родились без малейшей способности к мыслительной деятельности, но вы категорически неправы, называя вашего мужа моим любимчиком. Гермиона недоверчиво кивнула. "Ну да, конечно, рассказывайте!" — подумала она про себя а в слух произнесла: — Кроме того, уверенна Скорпиусу понравятся Альпы, наш мальчик давно хотел увидеть снег. — Растет ещё один избалованный Малфой, — пробормотал себе под нос Снейп. — Странно, что вы с вашими принципами не стали строгой матерью. — Я строга там, где это необходимо, — ответила она со счастливой улыбкой на лице, но затем ее радость сошла с лица, уступив место озабоченности. — Знаете, мне немного жаль вас здесь оставлять в этот праздник. — О, не беспокойтесь, — отмахнулся профессор Снейп, — у нас, привидений, тут своя вечеринка. — А вы на нее пойдете? — заинтересованно спросила Гермиона. — Не знаю, — честно ответил Снейп, пожимая прозрачными плечами. — Это довольно вульгарное мероприятие. Все друг друга поздравляют, желают лучшего. Но это глупо, не находите? Мы ведь умерли, зачем нам все эти пожелания? — Для того, чтобы счастливо проводить свое бытие привидения?.. — неуверенно спросила Гермиона. Снейп равнодушно сморщил нос. — Не знаю, право. Я не любил Рождество при жизни, я не любил его те годы, что уже провел в качестве привидения. И я вряд ли полюблю его теперь. — Но почему? — спросила Гермиона, хотя ответ уже вовсю стучался в чертог ее разума. — Я уже говорил, коллега, вы преступно невнимательны. Рождество — это глупый вульгарный праздник с кучей шумных детей, которые за каким-то чёртом совершенно не могут угомониться. Что здесь может быть хорошего? Гермиона собиралась было что-то ответить на это заявление, но тут дверь ее кабинета открылась. На пороге кабинета стоял второкурсник-когтевранец. — Профессор Малфой, можно войти? — Конечно, Томас, — улыбнулась Гермиона. Мальчик прошел в кабинет и, заметив Снейпа, стушевался и побледнел. Однако все же достал из своей сумки тетрадку и протянул ее Гермионе. — Я принес заданное вами эссе, — неуверенно проговорил он. — Дело в том, что я ухожу на каникулы завтра, мы с семьёй уезжаем. Наш декан мне разрешила, и вот я решил занести эссе сегодня. — Счастливого Рождества, Томас, — снова улыбнувшись, ответила Гермиона. — И вам, профессор Малфой и профессор Снейп. Вам тоже счастливого Рождества... — промямлил он и спешно покинул кабинет Гермионы. Едва за ним закрылась дверь, Северус снова неодобрительно фыркнул. Гермиона поставила на стол свою сумку, намереваясь уйти домой, затем внимательно посмотрела на своего бывшего преподавателя. — Мне очень жаль, Северус, — сочувственно проговорила она. — Что именно? — растерялся Снейп. "Того, что Рождество было столь жёстким к вам", — подумала она. — Того, что вы не любите Рождество, — сказала Гермиона вслух, подходя к камину в своем кабинете. — Но пусть этот праздник пройдет хорошо. Счастливого Рождества, Северус! — добавила она, глядя на привидение, прежде чем исчезнуть в зелёных языках пламени.