Новый хозяин

      — О, да-а! Давай, малыш, глубже! Ах, такой замечательный мальчик...       Адам почувствовал напряжение в бедрах, что стальной хваткой обвили его торс, и ускорился. Ему тоже осталось совсем немного до финала, но кончать раньше клиента — моветон. Тем более, если это постоянный клиент. Госпожа Розария откинула голову на подушку и сладко застонала. Адам жадным взглядом проследил за капельной пота, стекающей по тонкой шее, и с силой отвел взгляд. Метить клиентов было запрещено, а уж такою важную личность, как госпожу Розарию, и подавно. Острые уши фейки затрепетали, голубые глаза закатились. Адам с облечением ощутил сильные сокращения влагалища, вытащил член и кончил госпоже Розарии на живот. Вообще так тоже делать нежелательно, но этой фейке нравилось, когда Адам ее пачкал. Главное, что не внутрь. Фейри вряд ли забеременеет от человека, но лучше не рисковать.       Госпожа Розария всхлипнула и уставилась мутным взглядом на тяжело дышащего Адама. Парень перекатился и лег на спину рядом с беловолосой фейкой. Это уже четвертый клиент за половину ночи. Еще один, и он точно умрет от обезвоживания. Как только госпожа Розария уйдет, надо будет отпроситься у госпожи Андереки. Он сегодня хорошо поработал и принес много выручки, так что старая фейка должна пойти навстречу. Наверное. С этими фейри никогда нельзя быть уверенным на сто процентов.       Женщина перекатилась на бок, и ее пальчики легко пропархали над голой грудью Адама. Парень взял с тумбочки пачку сигарет и поднес фитиль к губам. Розария поднесла палец к концу сигареты и зажгла на нем тоненький огонек, чтобы Адам смог прикурить. Розария любила смотреть, как Адам курит, поэтому не отвлекала парня от этого занятия. Но как только сигарета потухнет, начнется очередное пизделово, так что Адам давал себе своего рода передышку между жарким сексом и задушевными разговорами. Розария была очень болтливой, и если поначалу Адама это смущало, то теперь, спустя полгода встреч, это его раздражало. Но Розарию надо терпеть — она всегда щедро оплачивала работу Адама и чаевых оставляла много, так что грех ему было жаловаться. Благодаря этой разговорчивой фейке у Адама была хорошая репутация и, соответственно, много клиентов. Много клиентов — много денег. Много денег платят за проститутку — ей достаются более комфортные условия проживания и поблажки от Андереки. Поэтому Адам не жаловался и старался всеми силами угождать Розарии.       Но все равно сигарета потухла слишком быстро. Парень с тихим вздохом разочарования потушил окурок и бросил его в пепельницу. Ладонь Розарии смелее легла на грудь Адама и легко, почти невесомо погладила. Розария поцеловала парня куда-то в плечо и слегка прикусила заостренными зубками. Адам поморщился — он не любил, когда его тело метили, другим клиентам это тоже могло не понравиться. Розария понимала его и никогда следов не оставляла, но отказать себе в удовольствии покусаться не могла.       — Ты такой сладкий, малыш, — почти пропела Розария, перекатываясь на живот и устраивая подбородок на плече Адама. — Так бы и забрала тебя себе!       Адам грустно усмехнулся. За последний месяц госпожа Розария уже раз десять грозилась выкупить парня из борделя. Разумеется, Андереке не выгодно продавать такую прибыльную шлюху, поэтому она заломила за парня просто космическую сумму — аж три тысячи каций. Пусть госпожа Розария и была госслужащей, но где она возьмет такие деньги за раз (учитывая, что она продолжает посещать бордель, где оставляет треть своего месячного заработка), Адам не знал. Также он не знал, что лучше: стать личной игрушкой госпожи Розарии, которая души в нем не чает, или оставаться в борделе, где его воспринимают только как товар. Возможно, у Розарии он наконец обретет покой и, может быть, даже счастье. С другой стороны, Адам уже слишком привык к такой жизни. Талант не пропьешь, как говорится, и без постоянного секса с разными людьми ему будет очень скучно. Готов ли он променять такую жизнь на стабильность рядом с Розарией? При условии, что она его выкупит, конечно...       — Не веришь мне? — Будто почувствовав настроение Адама, вскинулась фейка. — Вот увидишь, очень скоро ты окажешься только моим! Я почти собрала всю сумму...       — И госпожа Андерека снова накрутит цену, — против воли вырвалось у Адама, и парень мысленной дал себе подзатыльник. Правило номер один: клиент всегда прав, никогда ему не возражать. Почему с Розарией этот пункт никогда не выполняется?       — Не накрутит, это официальная ставка, — хитро сощурилась Розария, а у Адама засосало под ложечкой. Что имеет в виду эта фейка? Неужели... — Я поговорила с Ани, и мы договорились. Ты теперь есть в каталоге, но не волнуйся! Тебя никто не купит, кроме меня, потому что я уже внесла залог.       Внутри Адама похолодело. Почти все проститутки хотят однажды попасть в каталог — список претендентов на последнюю продажу. Если о тебе хорошо отзываются клиенты, тебе много платят, то рано или поздно сутенер вносит тебя в специальный каталог. В какой-то степени это повышало интерес к проститутке, которую в скором времени нельзя будет увидеть в борделе, а потому клиентов перед продажами становилось очень много. Еще каталог способствовал сбыту «использованного» товара, с последующим обновлением кадров. Все-таки держать в публичном доме под сотню человеческих душ, которых содержать сложнее, чем фейри, очень не выгодно.       Высокородные фейри не ходят по борделям и барам, однако им тоже хочется снять напряжение. Фейри не люди, они слишком гордые, чтобы договорится с кем-то из своих сородичей на одноразовый перепихон. Поэтому они покупают себе наложников и трахают их. Статус наложника гарантирует человеку полную стабильность, кров и хорошие условия проживания. Единственный минус — наложник полностью принадлежит фейри, так что если он или она наскучит или если фейри захочет завести семью, его легко можно будет выкинуть на улицу. А там человек уже будет никому не нужен. Он уже помечен и использован, сбыт, как ненужная вещь. Судьбе таких несчастных не позавидуешь...       Многие проститутки, особенно девушки, забывают об этом моменте и мечтают, что однажды они попадут в каталог, где в них с первого взгляда влюбится какой-нибудь аристократ и навсегда заберет их в свой особняк. Адам воздушных замков не строил. Если он сомневался даже насчет Розарии, которая полгода не меняет своего любовника, то что уж говорить о других фейри, которые настолько заносчивые и высокомерные, что тошнить начинает. Розария хотя бы добрая и наивная в какой-то степени, даром, что ей двести лет от роду.       — Ну что ты, не переживай так сильно, — Розария по-своему истолковала напряжение, сковавшее тело Адама. Фейка села на постели, ее маленькая грудь покрылась мелкими мурашками от легкого сквозняка. — Скоро ты станешь моим, и больше ни один мерзкий фейри не посмеет до тебя дотронуться. Я тебе обеспечу лучшую жизнь! Может, нам даже удастся...       Что им удастся сделать, Адам не расслышал, но решил ради своего благосостояния не переспрашивать. Не выдержав нервного комка, что скрутил все внутренности, Адам подскочил на кровати, достал очередную сигарету и стал шариться по тумбочке в поисках просранной зажигалки. Химера, да где же она?!       Адам закурил и отошел к окну. Поворачиваться спиной к клиенту было невежливо, но сейчас Адама это не волновало. Если Розария его почти купила — Святая Жрица, как же отвратительно это звучит! — то от его поведения сейчас вряд ли что-то изменится. Его живот обвили тонкие руки, а в лопатки уткнулся маленький носик. Розария была довольно низкой даже для человека, что уж говорить о фейри, многие из которых вымахивали под два метра ростом, — она была на две головы ниже Адама, но парень всегда находил это милым. Сейчас же он как никогда мечтал, чтобы Розария была похожа на своих сородичей. Потому что Адам не верил в ее любовь и хотел, чтобы все это было неправдой. Он хотел ненавидеть Розарию также, как и других фейри, что относились к нему как к игрушке для удовлетворения своих потребностей. В принципе, люди таковыми и являлись для этих благородных магических тварей. Розария была другой, но Адам чувствовал, что все не так просто, как кажется. Или ему кажется, что все не так, а на самом деле Розария действительно просто любит его.       Они молча стояли, пока Адам не докурил. Парень не отошел от окна, а Розария, не говоря ни слова, начала собираться. Спустя пару минут его плеча снова коснулась легкая рука, и Адам все-таки посмотрел в участливые глаза своей будущей госпожи. Розария обняла парня, и тот сомкнул ладони на талии фейки.       — Я понимаю, это шокирующая новость. Но я больше не могу смотреть, как после меня к тебе заходит очередная телка или вообще мужик. Я не хочу быть твоей очередной. Я хочу быть твоей единственной. Ты меня понимаешь?       — Понимаю, — выдохнул Адам и зарылся носом в волосы Розарии. От нее всегда вкусно пахло, но парень никогда не мог понять, чем. Этот запах был таким родным, но в то же время неосознаваемым. Что ж, только ради этого приятного аромата можно смириться со своей будущей ролью наложника. — Просто... Все скоро изменится, так?       — Да! — Радостно воскликнула Розария и счастливо посмотрела на Адама. — Ты не поверишь, малыш, на сколько скоро! Уже завтра у меня будет вся сумма, и ты поедешь ко мне. Ах, ты бы видел мой сад! В нем цветут самые лучшие фиастелы и розиллы! Даже пара обычных деревьев есть. Ты любишь яблоки? У меня они есть!       — Да, я люблю яблоки, — усмехнулся Адам.       Адам никогда не был в фейских домах, но почему-то представил деревянную веранду с шезлонгами, на которых он и Розария лениво откинулись. Они пили фейское вино, ели яблоки, и вместе им было так хорошо. Адам почти увидел розовый закат, который он бы провожал вместе с Розарией, и в реальности увидел ее ответную счастливую улыбку. Возможно, это не самый плохой вариант. Несколько месяцев безнадежных скитаний по Бескрайнему лесу, потом два года работы в борделе привели его к самой необычной и самой доброй фейке в мире. Она его пригреет и облюбит, позаботится о нем, когда этого не смогла сделать его семья.       Розария станет его семьей, и от этих смелых мыслей у Адама закружилась голова. Легкость заполнила все его тело, и Адам не смог удержаться, чтобы не рассмеяться. Неужели все закончится именно так? Неужели гнусная и жестокая судьба наконец сжалилась над ним? Адам не знал, что и думать. Он все еще сомневался, но глядя в эти полные радости глаза, он не мог не поверить.       Парень надел трусы и форменную черную жилетку — одежда, в которой проститутки должны ходить по борделю, — и пошел провожать Розарию. По дороге она о чем-то весело щебетала, кажется, об их будущей семейной жизни, но Адам слушал ее в пол-уха. Почему-то все вокруг были чересчур оживленными: шлюхи бегали между комнатами, просили то помаду, то тушь, то подводку, даже парни участвовали во всеобщем ажиотаже и прихорашивались; гости спешно застегивали штаны и полностью одевались, спеша скрыться через черный вход. Адам услышал обрывок фразы: «Быстрее, пока она нас не увидела!», и проговоривший это фейри стал тоже протискиваться к выходу.       Адам остановил Молли, свою бордельскую «подругу», с которой они периодически расслаблялись вместе за стопкой водки, и спросил:       — Что происходит? Кто пришел?       — Святая Жрица! — Воскликнув, Молли вырвалась из захвата и побежала отбирать у какой-то шлюхи красную помаду. — Говорят, она хочет выбрать себе наложника, так что ты бы тоже приоделся.       Молли красноречиво указала на его обычные тканевые трусы-плавки, и тогда Адам обратил внимание, что почти все надели кружева. Все шлюхи хотели стать наложниками Жрицы. Какого хрена?! Адама прошиб холодный пот, и он переглянулся с такой же ошеломленной Розарией.       Святая Жрица была правительницей и духовным наставником всего материка. Она имела особую связь с духами и магией, а потому исполняла роль оракула и государя, непосредственно владеющим знаниями Вселенной. Ранее Святые Жрицы вели уединенный образ жизни, не имели детей и другие материальные связи. Но не нынешняя, которая уже пятьсот лет занимает свой пост, что даже для фейри много. В ней нет ничего человеческого, она даже выглядела не как человек. Потому что Святая Жрица была самым настоящим драконом.       И эти люди самовольно хотят отдаться дракону?! Они вообще не понимают, что им грозит? Адам в ужасе представил растерзанное когтями и клыками тело неизвестного паренька, что на последнем издыхании пытается удовлетворить ненасытного дракона...       Да он ни за что в жизни по собственному желанию не полезет в постель к этим гигантским огнедышащим ящерицам! Они в своей истинной форме дикие, беспринципные и жестокие монстры пострашнее химер. Адам до сих пор не понимал, чем руководствовалась прошлая Жрица, выбирая своей преемницей молодую дракониху, но прошлого не отменить. Пусть как духовный наставник и государь дракониха была хороша — все же правила фейской страной она отлично, — но в остальном... мягко говоря, она была далека от идеала. Скажем, как Солнце далеко находится от Луны, также и дракон была далека от привычного образа Святой Жрицы.       — Если я буду выглядеть ужасно, она же не купит меня? — Пробормотал Адам себе под нос, но Розария все равно его услышала.       — Не купит! Я же договорилась с Андерекой, помнишь? Я уже внесла залог, причем не маленькую сумму. Она не посмеет тебя продать другому покупателю.       — Это радует, — отозвался Адам и взял Розарию за руку. — Я должен присутствовать на смотринах. Даже несмотря на то, что меня нельзя купить, я должен выглядеть хотя бы прилично. Мне надо идти.       Розария мелко затрясла головой, схватила Адама за шею и, притянув к себе, поцеловала. Глубоко, с чувством. Она тоже боялась, что беспринципная Жрица уведет Адама в свое гнездо, поэтому была так отчаянна.       — Пусть знает, кому ты принадлежишь, — Адам согласно кивнул. Если выбирать между драконом и Розарией, Адам, разумеется, остановится на Розарии. Та хотя бы похожа на человека и не настолько жестока. — Я вернусь завтра. Хорошо? И заберу тебя с собой.       — Хорошо. До завтра.       Розария пошла к очереди на выход, а Адам поспешил вернуться в свою комнату. Молли была права: Жрица явно не обрадуется, если увидит шлюху, которая только вылезла из постели.       Они все сидели в коридоре и тихо ждали. Иногда к ним заходила Андерека — хозяйка борделя, высокая и сухая старушка, которой на днях стукнуло четыреста семьдесят лет, — и звала какого-нибудь работника. После никто не возвращался, и страх с осознанием потихоньку съедал проституток изнутри. Все люди начинали понимать, к кому на смотрины их ведут. Все волновались и недоумевали, но развязать даже тихий разговор боялись. Зачем дракону вдруг понадобился наложник? За пятьсот лет Святая Жрица ни разу даже не интересовалась никакими отношениями, что в какой-то степени добавляло чести ее звериной натуре. Почему вдруг сейчас она захотела завести любовника?       Адам сгорал от любопытства, но еще больше он сгорал от беспокойства. Несмотря на заверения Розарии, парень был уверен — захоти дракон сделать его своим наложником, никто не посмеет ей воспротивиться. И Розария его явно не защитит. Осталось лишь уповать на то, что Жрицу не заинтересует его скромная персона. В конце концов, Адам слишком высокого о себе мнения. За всю его «карьеру» лишь двое фейри думали его приобрести. Первый фейри купил в итоге симпатичную девушку, что уже была в каталоге, а вторая уже отдала за него залог. Это ни разу не показатель твой популярности, Адам. Есть проститукти, из-за которых чуть ли не аукцион устраивают, настолько много у них поклонников. Так что успокойся и расслабься. Пока что все, кого вызывала Андерека, были не похожи на Адама — коренастые, с хорошо очерченными мышцами, а еще они были натуральными блондины. Адам — худосочный долговязый брюнет — явно не подходил под типаж Жрицы...       Снова зашла Андерека, что моментально прошила его холодным взглядом. Адам съежился от страха, ему даже показалось, что на дне глаз фейки промелькнуло что-то вроде сочувствия.       — Адам. Иди.       На ватных ногах парень поднялся, одернул черный жилет и почему-то попытался стыдливо прикрыть кружевное белье. Хотя чего стесняться, было не ясно — он столько раз демонстрировал свое тело другим магическим существам и людям, что всякий стыд должен был давно пропасть. «Но ты еще не показывал свое тело дракону», — промелькнула правдивая мысль, горько обжегшая сознание.       Адам вышел в светлую приемную, где сегодня было необычайно тихо. Парень сразу же замер на входе, а когда случайно встретился взглядом с белыми глазами, поспешно упал на колени, уткнувшись лицом в пол. Он только мельком посмотрел на дракониху, но в его память уже врезалась ее неземная красота. У Розарии тоже были белые волосы, но в сравнении с драконихой теперь они казались желтыми. По фарфоровой, обманчиво тонкой коже периодически пробегала почти незаметная чешуя — то ли хвастовство, то ли потеря контроля, что внушало еще больший страх. Жрица казалась утонченной, элегантной, однако не наманикюренные прозрачные, будто стеклянные когти намекали, что эта изысканность легко могла потеряться в буйстве драконьей ярости. Ее лицо было восхитительно красиво, а белые глаза с узким черным зрачком навсегда отпечатались в памяти Адама. Теперь парень понимал, почему все так хотели быть наложником дракона, но он все еще до безумия боялся ее.       Жрица встала, и Адам невольно засмотрелся на ее ноги — длинные, фигурные, человеческие. Осознав, куда он смотрит, Адам еще сильнее склонил голову, лишь бы дракониха не посчитала это неуважением к своей царской личности. Голову прошила резкая боль, когда Адама схватили за волосы и вздернули вверх. Парень вскрикнул больше от неожиданности — к боли он давно привык, — а в следующее мгновение он уже стоял на ногах и смотрел Жрице прямо в глаза.       — Я как должна оценивать твое тело, если ты уткнулся мордой в пол? — Почти прорычала она глубоким гортанным голосом, и Адама прошила волна внезапного возбуждения. Как же, наверное, она ахуенно рычит в постели... Все-таки в фетише на драконов что-то есть. — Но за проявленное уважение плюсик в твою копилку, еще никто меня не приветствовал так, как положено.       Адам ничего не ответил, лишь мелко кивнул и опустил взгляд вниз... и случайно уставился в декольте шелкового комбинезона драконихи. Парень поспешил отвести глаза, пока его не испепелили, но его голову грубо вздернули вверх за подбородок.       — Не прячь взгляд, я хочу видеть твое лицо.       Адам снова кивнул и, собрав всю смелость, что у него осталась, посмотрел в белые, мерцающие глаза. Он весь крупно дрожал. Дрожал и надеялся, что Жрица посчитает, будто это от холода, а не от страха. Хотя о каком холоде может идти речь, когда от Жрицы несло таким жаром, что у Адама стал выступать пот.       Вдруг дракониха посмотрела ему на спину и громко спросила:       — Он что, немой? Почему Вы, госпожа Андерека, не предупредили об этом?       — Он не немой, госпожа Жрица! — Поспешила заверить ее Андерека и подскочила к Адаму. Фейка любезно улыбнулась, а сама до боли, но незаметно для драконихи схватила Адама за бок под жилеткой. Парень даже не поморщился, хотя пальцы Андереки были очень жесткими, он, можно сказать, уже привык к подобным щипкам. — Он, наверное, стесняется...       — Отпустите его.       От уже настоящего рыка, что издала Жрица, Андерека подскочила и отошла от парня. Лицо Жрицы рассерженно нахмурилось, верхняя губа приподнялась, демонстрируя ряд острых клыков. Похоже, дракониха не на шутку разозлилась от методов воспитания хозяйки борделя, и Адам еще больше затрясся, боясь, что гнев дракона перейдет и на него. Парень лишь надеялся, что его лицо остается спокойным и не гримасничает под воздействием дикого страха и боли. Андерека давно его не била и не наказывала, и он уже успел подзабыть, какая жесткая у фейки рука. Адам еле удержался, чтобы рефлекторно не схватиться за бок в попытке уменьшить ноющую боль.       — Не надо портить товар, который я могу приобрести. Часто она тебя бьет? — Вдруг обратилась к Адаму Жрица, и парень растеряно забегал глазами.       — Н-нет, не часто, — все-таки запнувшись, ответил Адам. Дракониха сдернула с Адама жилетку, выдавливая из парня полузадушенный писк, и осмотрела его. Адаму стоило больших усилий держать руки вдоль тела и не закрывать себя.       Да, Адам был шлюхой, очень хорошей и умелой шлюхой. Но до этого он работал только с фейри и людьми, сумевшими каким-то образом раскрутиться в странном магическом мире. Они были понятны и просты, так как их виды являлись в чем-то родственными. Но драконы — это дикие животные, да еще и обладающие сильной магией. То, что они смогли принять более или менее человеческую форму, еще не означало цивилизованность сознания. Поэтому Адам боялся каждого движения Жрицы — он ждал, когда же та разорвет его на части, когда же ее звериная сторона возьмет верх над разумом.       Но дракониха не спешила плеваться огнем и раздирать его когтями. Она аккуратно, даже бережно положила руку на ущипленое место и, помассировав его подушечками пальцев, разогнала оттуда всю боль. Адам удивленно посмотрел на руку Жрицы, заставив дракона усмехнуться.       — Это откуда? — Жрица тыкнула в очередной синяк, теперь на бедре, и принялась рассасывать и его. Интересно, она всех так в порядок приводила или только Адаму досталась такая привилегия?       — От прошлого клиента.       Дракон посмотрела на него таким уничтожительным взглядом, будто хотела испепелить его на месте. Или тех, кто касался Адама до нее. А что парень мог поделать: он не хозяин своего тела, он всего лишь товар, которым пользуются фейри для удовлетворения своих скрытых, животных желаний, что они так порицают в людях. Фейри — олицетворение лицемерия, но также и синоним к слову «изворотливость». Чего только стоит их закон о наложниках и скрытые бордели, о которых все знают, но если кто-то придет с проверкой, то не обнаружит ничего не законного.       — Как тебя зовут?       — Адам.       — Сколько тебе лет?       — Двадцать.       — Ты что, еще детеныш? — Глаза Жрицы шокировано округлились, и дракон разъяренной тенью метнулась к Андереке. — Да как ты посмела!...       — Прошу, Святая, дайте все объяснить! — Зачастила Андерека, еле уворачиваясь от острых, как бритва, когтей. Адам дернулся в сторону своей хозяйки, схватил дракона за локоть и тут же испуганно отшатнулся, когда встретился со злыми глазами, в котором зрачок внезапно стал бледно-серым, а не черным. Удивительно, но его внезапный порыв героизма сработал, и Жрица больше не пыталась напасть и разорвать Андереку. Фейка на всякий случай отошла от драконихи в другой конец комнаты и, одернув свое легкое платье, продолжила: — Люди взрослеют раньше нас, Святая Жрица. Они живут намного меньше, поэтому их считают взрослыми уже в восемнадцать лет. Так что ничего незаконного, они все здесь по собственному желанию.       Ага, по собственному желанию, как же. Перед Адамом ясно пронеслось воспоминание, будто оно случилось только что, а не два года назад. Начиналась осень, холодало, и Адаму стало сложнее согреваться и искать еду в лесу, что постепенно пустел. Таким его и нашла Андерека, спокойно проезжающая по своим делами, — оголодавшего, замерзшего и уставшего. Адам тогда уже так устал цепляться за жизнь, что думал пустить все на самотек и распрощаться с этим миром. Ему было настолько плохо, что парень не воспринимал никакую информацию, поэтому можно сказать, его никто и не спрашивал. Андерека просто усадила его на одну из лошадей своей охраны и привезла в свой бордель. Она его обогрела, откормила и восстановила, а потом пустила на продажу.       Раньше Адам думал, что это не такой уж плохой вариант: торговать свои телом, чтобы оплачивать свою более или менее комфортную жизнь. Но сейчас он бы выбрал умереть в лесу от голода, лишь бы не стоять между разгневанным драконом и фейкой, что дала ему второй шанс на жизнь.       Жрица расслабила плечи, а с ее рук постепенно сползала белоснежная чешуя. Она в последний раз раздраженно мотнула головой, а после ее зрачки снова вернули себе черный цвет, разве что так и остались вертикальными.       — Ладно, — только и сказала дракониха.       Она смерила Адама внимательным, изучающим взглядом, подошла к нему и ласково положила руку ему на талию. Этот жест так сильно контрастировал с настроением драконихи, что руководило ею всего минуту назад, что Адам шокировано замер. С любым другим существом Адам бы уже игриво улыбнулся, возможно, погладил бы руку и продолжил игру клиента, но опять происходит возвращение к началу всех начал — перед ним стоял дракон, которого Адам боялся, а еще он не знал, как должен себя вести с ним.       Дракон посмотрела в растерянные глаза парня, кивнула каким-то своим мыслям и выдала то, от чего у Адама застыла кровь в жилах:       — Я хочу его.       Адам переглянулся с Андерекой, умоляюще сведя брови. По напряженно застывшему лицу хозяйки можно было понять, что она сама недовольна этим решением Жрицы, а потому усиленно думала, как разрулить ситуацию.       — Святая Жрица, — осторожно начала Андерека, делая шаг в сторону любовно обвившейся вокруг Адама драконихи. — Понимаете, Адам уже занят. Его собирается выкупить другая фейри, она уже внесла залог.       — Кто?       От угрожающе холодного тона даже Андерека боязливо поежилась, что уж говорить об Адаме, в чьи бока вцепились острые когти, едва не распарывая кожу. Дракон схватился за свое сокровище и ни за что теперь не отпустит. Адам с ужасом подумал о том, что может устроить Жрица Розарии, если Андерека ей откажет или начнет возражать.       Андерека недолго ломалась над скрытием имени своей гости — что, вообще-то, гарантирует ее публичный дом — и ответила:       — Госпожа Розария Сверкающая, Святая Жрица. Финансист из центрального банка.       На мгновение Жрица задумалась, посмотрела зачем-то на входную дверь, а потом нарочито громко произнесла:       — Ах, финансист. Что ж, как жаль, что у нее скоро не окажется денег для выкупа, поэтому прошу, не тратьте на нее мое драгоценное время.       — Почему не хватит? — Удивилась Андерека, даже не подозревая, что невольно стала участницей представления Святой Жрицы, а Адам, быстро смекнувший что к чему, похолодел. — Она внесла треть стоимости, почти собрала остальное...       — Не хватит, потому что уже сегодня она станет жертвой сокращения, — ответила Жрица и сильнее прижала к себе поникшего Адама. Розарию уволят? За что? Просто из-за того, что эта фейка захотела купить приглянувшуюся дракону вещицу? — Не смотрите так на меня, это не моя прихоть! Всего лишь модернизация государственного аппарата. Уже сегодня вступили в силу мои поправки относительно лишних должностей на государственной службе. Из-за этого у нас ранее был переизбыток чиновников, что способствовало развитию коррупции. Я упразднила некоторые должности и расширила полномочия других, так что служащие на несовременных и устаревших постах будут уволены. В том числе и финансисты.       Святая Жрица ядовито улыбнулась, глядя в глаза шокированной Андереке. Так филигранно угрожать ее гостям еще никто не додумывался.       Дракон пошла еще дальше. Она развернулась вместе с Адамом и легким движением руки отворила входную дверь, за которой столпилась добрая половина сегодняшних гостей. Большинство фейри испарились через порталы в ту же секунду, как встретились взглядом со Святой Жрицей, и лишь парочка смельчаков да замешкавшихся дурачков осталась стоять на месте. Розария тоже осталась, обреченным и тоскливым взглядом смотря на такого же растерянного Адама. Вот так и закончится их история...       — Госпожа Розария, какой совпадение! Вы-то мне и нужны, — дракон поманила пальцем фейку, и та, тяжело вздохнув, прошествовала внутрь помещения. Входная дверь захлопнулась вслед за ней, отрезая все пути отступления. Но несмотря на страх и гнетущую атмосферу, госпожа Розария гордо выпрямилась и учтиво поклонилась своей государыне. — Я хотела бы с Вами договориться по поводу вот этого замечательного мальчика!       Дракон провела острым коготком по подбородку Адама, от чего его сердце учащенно забилось, а возбуждение еще сильнее прилило в пах. Дикий страх и неконтролируемое желание из-за близости дракона вскружили парню голову, ноги его почти не держали. Адам молился всем богам, которых знал, чтобы сейчас позорно не свалиться в обморок от переизбытка чувств, но Жрица держала его крепко и надежно. Адам не знал, что творится у той в голове, но судя по голодным взглядам, что дракониха периодически на него кидала, ничего приличного там и в помине не было.       — Дело в том, что у нас очень схожий вкус на человеческих детенышей... То есть, ты не детеныш уже, если верить словам госпожи Андереки, но не суть важно! А еще в результате моей реформы Вас вскоре должны сократить на работе, к превеликому сожалению. Как же Вы собираетесь содержать это чудо без работы? Ведь на переобучение уйдет довольно много времени, и обеспечить малыша будет непростой задачей.       — Я об этом еще не думала, — Розария судорожно вздохнула в конце фразы, явно еле сдерживая слезы отчаяния — ее счастье стремительно утекало из рук. Но что поделать, если дракону, да еще и такому могущественному, крайне сложно противостоять. — В любом случае, я уже внесла залог, а это довольно большая сумма...       — Сколько?       Розария чуть сбилась из-за внезапного вопроса Жрицы, но продолжила:       — Тысячу каций, Святая Жрица. Это треть от суммы...       — Я помню, госпожа Розария, какую часть Вы за Адама уже внесли. И я готова ее компенсировать в двойном размере, если Вы не будете претендовать на него. Более того, — требовательно протянула дракониха, видя, что Розария собирается возразить, — недавно уволился начальник отдела столичных расчетов. Это почти Ваша профессиональная область, дополнительное обучение Вам окажут на месте. Вы сможете приступить к должности уже через неделю, как улягутся все проблемы с Вашим увольнением и новым назначением. Что скажете?       Розария переглянулась с Адамом, и парень отвел голову в сторону. Он хотел, чтобы в них была злость, решимость стоять до конца, но он увидел лишь то, что надеялся избежать — там были радость, надежда и удивление. Дракониха не стала давить на фейку своим авторитетом, а предложила вполне неплохой выход из сложившейся ситуации. В конце концов она не могла отменить свой указ о реформе и Розарию в любом случае уволили бы. Жрица предложила настолько удачное решение с работой, что грех отказываться от него. Тем более Адам как никто другой знал, как сильно Розария мечтала о повышении, которое ей при ее прошлом начальстве светило очень нескоро. А тут такой шанс и из цены — всего-то отказаться от покупки проститутки, что сулило бы лишние денежные траты.       Адам прекрасно понимал, что фейри — не люди. Да, они могут влюбляться, но материальный связи для них всегда стоят выше эмоциональных. Если почти любой влюбленный человек на месте Розарии сто раз бы подумал, прежде чем соглашаться, то фейка без доли сомнений и сожалений выдала:       — Ох, какая щедрость с Вашей стороны, Святая Жрица! Конечно, я согласна!       Дракон довольно ухмыльнулась и поклонилась фейке, выражая свое уважение и одобрение.       — Я рада, что мы договорились.       Дальнейший выкуп и сборы прошли для Адама как в тумане. Жрица распоряжалась, кому что надо выдать, подписывала договор о покупке с Андерекой и улаживала вопрос о назначении Розарии на новую должность. Адама кто-то забрал, одел и увел из борделя, но этого парень тоже не запомнил. Он даже не смог попрощаться с фейкой, что несмотря на болтливость и доставучесть казалась ему лучиком света в этом прогнившем похотливом мире высокомерных фейри. Как оказалось, Розария не сильно от отличалась от своих сородичей. С другой стороны, Адам подсознательно понимал, что надеяться на фейри нельзя, что они всегда действуют лишь ради собственной выгоды. Так что Адам был больше разочарован в самом себе за то, что решил довериться фейке несмотря на все доводы разума, за что и поплатился.       Вот и закончилась шлюшья эпоха, началась новая эра в его жизни как питомца дракона. ***      Когда Адам очнулся, то с удивлением и ноткой страха осмотрелся в незнакомой комнате, что была в разы роскошнее его коморки в борделе. Впрочем он быстро вспомнил о событиях минувшего дня. Слуги Святой Жрицы привезли его в драконье поместье, так сильно выбивающееся своей простотой в рядах замкообразных загородных усадьб высокородных господ. Они отвели парня в его новую комнату, помогли вымыться в его личной огромной ванне, которая была в разы чище общего душа в публичном доме, и выдали новую одежду. Та к слабому удивлению парня оказалась ему по размеру, так что Адам чувствовал себя в ней очень комфортно. Впервые за два года он был полностью и тепло одет, чему он все же порадовался. Потом его вкусно покормили, но блюд Адам не запомнил. И только после всех этих махинаций парень наконец-то завалился спать.       За окном стояли темные сумерки, а часы, висевшие прямо напротив кровати, показывали четыре часа. Скорее всего, было раннее утро. Адам провел пятерней по волосам и тяжело вздохнул. Его первое утро в роли наложника дракона. Он никогда не думал, что его настигнет эта участь, но подстава подкралась, откуда не ждали. Ему все еще было обидно, что фейка так легко согласилась отпустить Адама, но долго злиться на Розарию не получалось. Не потому, что он ее любил — он никогда не влюблялся, — а потому, что Адам за два года общения с разными фейри окончательно усвоил — они не умеют любить так, как люди. А еще их народ очень меркантилен и лицемерен, так как для фейри нет ничего важнее общественного статуса и репутации. Поэтому все публичные дома торговали только людьми, а гостям гарантировалась полная анонимность. Вернее, она гарантировалась, если к ним не заваливалась Святая Жрица с требованием рассказать что-либо о нужном ей фейри.       Вообще Святая Жрица всегда противопоставлялась всему фейскому обществу. Она должна была быть невинной, доброй и бескорыстной. Адам не знал, на что рассчитывала прошлая Святая Жрица, назначая своей преемницей дракона, но теперь она отличалась от остальных фейри еще сильнее. Драконы были вспыльчивы, распутны и еще более меркантильны, чем фейри. Если для последних просто был важен статус, то за драконами наблюдалось довольно сильное барахольство — они были склоны к собиранию разных «коллекций» и сокровищ. Драконы несмотря на наличие разума считались животными из-за их несдержанности как эмоциональной, так и сексуальной. Они буквально не умели себя вести в обществе, и если хотели кого-то трахнуть, то даже не скрывали этого и не намекали объекту своей заинтересованности, а просто утаскивали его восвояси.       Адам, видимо, удовлетворял все запросы Святой Жрицы — он стал первой секс-игрушкой в ее новой коллекции. Замечательная роль. Лучше не придумаешь. Даже роскошная комната и вкусный обед не могли компенсировать те обиду и отчаяние, что медленно съедали парня изнутри. Но в очередной раз парень думал — а чего он собственно хотел? Любви до гроба? Да кто ж полюбит такую потаскуху, как он!       Парень с легким кряхтением сел в кровати и протер лицо ладонями. Он на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Вчера ему не объяснили, что делать дальше. Каковы будут обязанности Адама? Что ему можно, а что нельзя? Какой у него будет распорядок дня? Как часто будет приходить Святая Жрица? У Адама было очень много вопросов и ни одного ответа.       Вдруг кровать с другой стороны прогнулась под весом еще одного существа, и Адам испуганно отскочил, но замер в следующее мгновенье. Его загипнотизировали светящиеся белые глаза с широким, почти овальным черным зрачком. Длинные белоснежные волосы, свесившись через плечи, прикрывали тело драконихи и сияли на кончиках, а по ее коже снова то и дело пробегала чешуя, мерцающая в темноте. Жрица хищно усмехнулась, подползла к Адаму вплотную и, схватив парня за горло, жадно поцеловала. Адам против воли застонал, когда раздвоенный язык проник в рот и стал требовательно его вылизывать, а пальцы на горле сжались сильнее. Дракониха навалилась на Адама, роняя его обратно на кровать, и сдернула одеяло в сторону, открывая себе вид на худое тело в одних трусах. Жрица оторвалась от рта парня и спустилась к тонкой шее. В нежную кожу впились острые клыки, прокусывая ее, и Адам вскрикнул от сладкой боли, что возбуждением прострелила все тело. Вставший член явно проступал сквозь ткань трусов, оставляя мокрое пятно от смазки. Пока дракониха страстно метила шею и грудь Адама укусами-поцелуями, ее руки стянули последнюю преграду в виде трусов. Напряженного члена легко коснулись острые коготки и аккуратно, не надавливая, пробежались по всей длине. Тело Адама прошила крупная дрожь от опасной близости острых когтей и его органа, и парень заскулил еще сильнее.       По выступающим ребрам широко мазнул драконий язык, который потом метнулся к горошине соска. Адама выгнуло дугой на кровати, ведь внизу его головку огладила нежная рука. Большой палец надавил на дырочку уретры. Мягкие губы обхватили сосок. Свободная рука впилась когтями в бок парня. Другая растерла смазку на всю длину. Язык мазнул по груди ко второй горошине. Ладонь с силой прошлась по всей длине, опасно задев когтями основание, но не оставив даже следа. Другая рука подняла ногу за колено, вздернув ее наверх, а на изнывающий член опустился горячий рот. Адам закричал от ощущения раздвоенного языка, что аккуратно зализывал осторожные касания клыков на нежной коже.       Парню казалось, что он умрет либо от страха, либо от небывалого возбуждения и наслаждения. Понимание, что дракон в любой момент может его поранить, лишь распаляло Адама. Голову кружило от опасности и удовольствия, ведь дракониха действовала очень умело, страстно, но и осторожно. Адам полностью забылся, наслаждаясь скольжением языка по члену, плотным обхватом губ и редкими, почти невесомыми касаниями клыков, и лишь громко стонал и комкал руками простыни. Рискнув своим эмоциональным состоянием, парень посмотрел вниз и встретился взглядом с внимательными горящими глазами. Овальный зрачок почти полностью затопил белую радужку, а голод, с каким дракон смотрела на Адама, выбил из него весь воздух. Парень задыхался от явного и жгучего желания Жрицы. Дракониха выпустила его член и, широко улыбнувшись, мазнула языком по всей длине, оборачивая его вокруг члена несколько раз.       Адам не выдержал свалившегося на него напряжения и с криком кончил, разбрызгивая семя по лицу драконихи. По телу разлилось блаженное удовольствие, Адам рухнул на подушки, не в силах держать голову поднятой. Оргазм туманил сознание, от пережитой эмоциональной встряски Адама мутило, и он грозился упасть в обморок. Лишь одна мысль не дала уйти Адаму в небытие: он кончил раньше Жрицы. Дракониха осталась неудовлетворенной. А еще Адам кончил ей на лицо, что являлось верхом неуважения к партнеру. Его точно сожрут и даже не подавятся.       Парень испуганно подскочил на кровати, собираясь извиниться перед Жрицей, но вновь задохнулся от представшего перед ним зрелища. Дракон довольно облизывалась, собирая сперму со своего лица. Она улыбалась, а еще Адам услышал тихий рокот, чем-то похожий на мурчание, доносившийся от драконихи. Жрица весело сощурилась, глядя на ошеломленного Адама, и, закончив умываться, поползла к нему. Адам невольно оглянулся назад в поисках отступления, страх за свою жизнь снова ударил в голову. Он кончил раньше клиента и забрызгал своим семенем ей лицо. Ему конец, однозначно. Зачем же еще дракониха будет ползти к нему?       — Святая Жрица, — тихо проблеял Адам, когда дракон надавила ему на прокусанное плечо и опустила на кровать.       Боль от недавнего укуса усилила страх, мутивший рассудок парня, и Адам поморщился. С какой легкостью дракониха кусала его, что ей стоит убить его тем же способом... Когтистая рука тут же пропала с кожи, а парень, зажмурившись, продолжил:       — Простите меня, пожалуйста, я не хотел... Что Вы хотите, я все сделаю, честно, прошу, только не...       — Угомонись, детеныш, — прорычала Жрица, гипнотизируя глубокий кровоточащий укус. — Если бы я хотела достичь своего наслаждения, то получила бы его несмотря ни на что. Давай лучше подумаем, что делать с ранами.       Адам удивленно посмотрел на сосредоточенного дракона. Жрица сердито рыкнула, заставив парня крупно вздрогнуть, а потом нежно повела пальцами по укусам, залечивая их своей магией. При этом у драконихи было такое недовольное лицо, что Адам почувствовал себя виноватым за то, что не может исцеляться самостоятельно.       — Простите, что я Вам на лицо... — Еще раз залепетал парень, но дракониха вновь не дала ему продолжить:       — Мне понравилось, твое семя вкусное, — лицо Адама вспыхнуло от этих слов, и он стыдливо закрыл глаза сгибом локтя. — Только давай в другой раз ты будешь кончать прямо в рот. У меня, конечно, длинный язык, но слизывать сперму со всего лица неудобно. А если еще в волосы попадет, это вообще кошмар будет! Не дотянуться же...       Адам застонал от отчаяния, заставив дракониху глухо рассмеяться. Химеры, что она несет! Какой позор для Адама, какой позор...       Залечив все укусы, Жрица устроила голову на груди Адама и обняла парня за талию. От ее тела исходил ненормальный жар, зато Адам не чувствовал холода без одеяла и какой-либо одежды. На мгновение он смутился того, что лежит сейчас абсолютно голый, в то время как Жрица была в легком комбинезоне, прикрывающем ее грудь, но открывающем спину в районе лопаток и с талии до копчика. Далее комбинезон становился короткими шортами, подчеркивающими длинные красивые ноги Жрицы, которая всегда ходила босая. Адам так залюбовался ею, что забыл о своем стеснении и даже не сразу заметил на себе такой же изучающий взгляд. Парень смутился от голода, который снова плескался на дне глаз дракона. Адам уже морально готовил себя к очередной сладкой пытке, но Жрица и тут его удивила: она подтянулась к красному лицу Адама и нежно, почти целомудренно поцеловала его в губы. Адама бросило в жар от контраста поведения Жрицы: она то жестко кусается, то мило целуется, то недовольно рычит, то лезет обниматься. Что с ней не так? Андерека не готовила Адама к тому, что его партнером может стать дракон, поэтому парень не знал, как вести себя с ней.       Дракониха отстранилась от Адама и снова улеглась. Адам боялся пошевелиться, а руки чуть ли не по швам держал от греха подальше. Видимо, драконихе надоело напряжение в теле Адама (вполне оправданное, между прочим), поэтому она схватила безвольную руку позади себя и положила себе на оголенный бок, однозначно намекая парню на дальнейшие действия. Вздохнув, Адам стал поглаживать Жрицу по боку и спине, изредка вздрагивая, когда под пальцами вдруг оказывалась жесткая чешуя вместо нежной кожи. Долго они так пролежали или нет, сложно было понять, но в какой-то момент Жрица замурчала. Удивительно, но этот звук расслабил Адама, и парень уже шире проводил ладонью по спине дракона, а осмелев окончательно, зарылся в шелковистые волосы и зачесал затылок. Дракон от этого выгнулась дугой на кровати, прижимаясь животом к телу Адама, а затылком ластясь к руке. Адам улыбнулся, продолжая ласкать чувствительное место и перебирать нежные пряди. И как у такого грозного существа могут быть такие шелковые волосы?       Идиллия продлилась недолго. Жрица подскочила с места, стоило за окном показаться первому робкому лучу солнца. Дракониха подлетела к зеркалу, быстро пригладила взъерошенные Адамом волосы — из-за чего парень, разумеется, почувствовал укол вины, — и пошла на выход. Кинув Адаму короткое «Не скучай», Жрица скрылась за дверью, оставив растерянного парня одного в спальне.       Адам вздохнул и сел на кровати. Он пару минут наблюдал за рассветом через окно, а после встал и пошел в ванную умываться.       Новый дом — новые правила. Только вот правила эти Адаму никто не объяснил, а потому вылезать из своей комнаты боялся — а вдруг ему нельзя. Но когда стрелка часов подползла к отметке восемь, а живот в десятый раз требовательно заурчал, Адам осмелился вытащить свой нос в коридоре. За дверью его покоев не было охраны, так что Адам осторожно пополз в сторону лестницы на первый этаж.       В холле было очень тихо. Когда его только привели сюда, он плохо рассмотрел обстановку из-за подавленного состояния, поэтому сейчас Адам без зазрения совести глазел по сторонам. Обитель Жрицы выглядела приятно, хотя и выделялась из всех виданных Адамом ранее домов. Конечно, он видел не так много архитектурных шедевров фейри, только лишь жилую часть особняка Андереки да фасады зданий в городе. Усадьба драконихи была более лаконична по внешнему и внутреннему виду. Не было громоздкой лепнины и вычурных витражей, поместье казалось до ужаса простым по обстановке, хоть и дорогим по атмосфере. Адам даже удивился, что дракон не велела воздвигнуть себе настоящий замок, а построила пусть и скромный, но красивый и просторный дом.       Внутри было светло и даже в какой-то степени пустынно: на стенах не висели картины, не стояли на тумбах вазы и статуэтки, а полы не устилал мягкий ковролин. Но Адам, который вышел из комнаты босиком, так как не нашел ни одной пары обуви, не чувствовал холод белого камня — пол был удивительно теплым, да и шершавая поверхность ощущалась очень приятно.       Адам прошел за главную лестницу, надеясь по памяти добраться до кухни, где его кормили. Чуйка Адама не подвела, и он действительно оказался в служебных помещениях, в которых, впрочем, тоже не нашлось ни души. Адам истуканом замер посреди коридора с серыми стенами и растерянно огляделся. Он не помнил, в какую сторону вели его на кухню, поэтому пошел наугад. Долго блуждать не пришлось, и уже в следующей двери он обнаружил прачечную с кучей тазиков, стиральных досок и порошков в банках. Внутри парень обнаружил занятую стиркой молодую фейку в белом костюмчике и завязанными в пучок светлыми волосами. Адам удивленно вскинул брови и замер на входе, не ожидав увидеть в качестве прислуги фейри. Ему казалось, что эти высокомерные господы не занимаются черной работой.       Тем временем фейка сама обратила внимание на застывшего парня. Девушка закончила разбираться с одеждой и повернулась к нему. За ее спиной тут же началась работа: вещи сами скользили по доскам, порошок высыпался в воду, а ковшики поливали одежду.       — Вы что-то хотели, господин Адам? — Вежливо поинтересовалась фейка, а Адам растерялся еще больше. С каких это пор он стал «господином Адамом»? Он разве не простой наложник?       — Я хотел узнать, где кухня или когда будет завтрак... — неловко улыбаясь, сообщил парень. Девушка кивнула и прошла мимо него в коридор.       — Идемте, я Вас провожу.       Адам послушно последовал за фейкой. Что-то с ней было не так: отсутствовала природная гибкость фейри, все ее движения были скованными, будто суставы не до конца разгибались и сгибались, к тому же парень никак не мог вспомнить, как выглядит фейка, хотя всего минуту назад стоял с ней лицом к лицу. Излишняя послушность, «господин Адам» — да фейри в жизни бы себя так вежливо не повели с человеком, даже находясь в роли прислуги, что еще более невероятно! Тем более, что с технической стороны прислуга стоит выше наложника по статусу, ведь она здесь добровольно и ей платят за работу, а Адаму в качестве платы светит разве что вкусный обед и возможность гулять по особняку (даже не по саду).       Горничная привела Адама на кухню — такую же просторную и светлую, как и все в этом поместье. Здесь тоже хлопотал один фейри-но-будто-бы-не-фейри в костюме, как у провожатой парня. Повар (?) как раз заканчивал сервировать стол на одного человека. Адам удивленно воззрился на самый шикарный завтрак в своей жизни — дымящаяся каша, сладкие булочки, красиво нарезанные фрукты, пиалочка со сливочным маслом, тарелка с колбасой и сыром, небольшая турка с ароматным кофе и кувшин с молоком. Начать стоит с того, что Адам, который рос в очень бедной семье и из-за которой он оказался на улице, никогда прежде не ел колбасы и не пробовал кофе, фрукты были редкостью даже по праздникам, а булочки почти всегда доставались младшим детям. В борделе завтраки тоже не отличались оригинальностью: хлеб с сыром, яблоко или груша, чай или вода. По выходным или за дополнительную плату из зарплаты можно было выбить себе тарелку каши или яичницу. Поэтому сейчас Адам, видя все это богатство на его одного, пребывал в таком шоке, что правильнее было бы сказать в ахуе.       Видимо, его... кхм, замешательство было настолько очевидным, что (вроде) повар поспешил объяснить:       — Госпожа распорядилась организовывать Вам сытные приемы пищи. Она сказала, цитирую: «Конечно, мне нравятся стройные юноши, но не когда они выглядят, как затасканные швабры». Садитесь, пожалуйста, господин Адам. Вы кофе с молоком пьете? Сколько сахара добавлять?       Следующие полчаса Адам провел в полной прострации, пытаясь осилить свой королевский завтрак. За это время он также узнал, что кофе — очень крепкая штука и ее всегда нужно разбавлять молоком, но с сахаром получается слишком для человека, который не привык есть сладкое. Также он понял, что фрукты ему подали не человеческие, а фейские, которые оказались в разы вкуснее и сочнее привычных яблок и груш, а булочки просто таяли во рту, настолько они были нежными.       Парень откинулся на мягкую спинку стула и сыто улыбнулся. Он давно уже не завтракал так плотно, да еще и так вкусно! А Жрица знает, как расположить к себе людей, Адам уже почти привык к своему новому статусу. И, пожалуй, ради таких завтраков он мог смириться с ним. Вряд ли Адам попытался бы сбежать от драконихи, но понимание, что о нем заботятся — а иначе Адам не мог это назвать, вспоминая цитату про швабру, — грело душу. Но его хорошее настроение поспешило омрачиться, ведь Адам вспомнил сегодняшнее утро. Пока что Адам не сделал ничего, чтобы о нем можно было заботиться, поэтому в следующий раз, когда придет Святая Жрица, ему придется отрабатывать эту доброту авансом в два раза лучше. Это значит, что он как минимум не должен падать в обморок в присутствии своей госпожи, а на максимум надо будет долго и упорно работать. Хоть бы у Святой Жрицы оказалось нужного количества терпения, а то та решит, что ей не нужен такой непутевый наложник и выбросит на помойку как надоевшую игрушку...       Невеселые размышления о своей судьбе прервал хлопок дверью. Адам обернулся и по привычке вскочил с места, чуть ли не кланяясь вошедшему теперь уже точно фейри. Это был типичный фейский мужчина — высокий рост, утонченное телосложение, светлые волосы и глаза, не старое и не молодое лицо, плавные движения и (Адам даже не думал, что будет по этому скучать) высокомерная холодная улыбка. Единственное, что его отличало от сородичей, это довольно скромные одежды: кружевная рубашка с воротником из рюш, серый жилет, пиджак и прямые штаны. Разбавляли строгий образ нелепо выглядывающие из-под штанин босые ступни. Видимо, в этом доме никому не разрешалось ходить в обуви, даже настоящему фейри.       Мужчина будто через силу поклонился Адаму, и тот поспешил сделать ответный поклон, который больше походил на конвульсивные дергания (что было не далеко от правды). Внутри Адама снова все сжалось от волнения, почему-то пришла на ум мысль, что здесь был накрыт не его завтрак, а этого господина, и сейчас его выкинут на улицу и за непослушание высекут, но...       — Господин Адам, сэр, — поприветствовал парня фейри, — меня зовут Аластор, я дворецкий госпожи Святой Жрицы.       — Здравствуйте, приятно познакомиться, — дергано ответил Адама и спустя секунду на всякий случай добавил: — сэр.       Аластор не обратил внимания на попытки Адама быть вежливым, но парень ни на что и не рассчитывал. Он вообще удивлен, что фейри к нему уважительно обращается, так что грех ему жаловаться на что-либо. Дворецкий развернулся и вышел в коридор. Адам расценил этот жест как приглашение следовать за ним, так что быстро догнал удаляющегося дворецкого. Он отставал ровно на два шага, боясь идти с фейри бок о бок, но и Аластор ничего против не говорил.       — Здесь у нас находятся служебные помещения, — Аластор вдруг резко обернулся к Адаму лицом, и парень чудом не врезался в фейри. — Сегодня завтрак Вам подали на кухне, но в следующие разы все приемы пищи будут проходить в столовой. В Вашей комнате на тумбочке стоит специальное устройство. Когда проснетесь, или захотите отобедать, или поужинать, воспользуйтесь им, и обед быстро организуют.       — В любое время? — Уточнил Адам, и Аластор вздохнул, будто объяснял, почему стоит мыть руки перед едой капризному голодному ребенку.       — Да, сэр, в любое время. Позже я Вам объясняю, как именно им пользоваться.       Аластор снова развернулся и вышел из подсобного коридора в холл. Следующий час дворецкий проводил экскурсию по дому, рассказывая, наконец, немногочисленные правила. На третий этаж, где живет Жрица, не ходить. В усадьбе бывает не часто, из-за работы почти всю неделю ночует в городе и приезжает только на выходные. Если бывает среди недели, то почти не вылазит со своего этажа. Здесь библиотека, можете читать любые книги. Какие сможешь — не было сказано, но однозначно подразумевалось, ведь большая часть книг была написана на фейском языке. Здесь сад и пруд, гулять и купаться можно в любое время. Уборка раз в три дня, постель меняют каждую неделю. Жрица заказала Вам новую одежду, она уже здесь, скоро доставят Вам в комнату, повесят в гардеробной. «У меня в комнате есть собственная гардеробная?» — удивленно подумал тогда Адам, но вслух ничего не сказал.       И многое-многое другое. Также Жрица настояла на полноценном медицинском осмотре, врач — разумеется, фейри — должен приехать сегодня. Также в комнату Адама принесут аптечку, но на вопрос зачем, Аластор лишь пожал плечами и сказал, что это приказ Святой Жрицы. Тут Адам вспомнил, с каким недовольством дракониха смотрела на кровоточащие укусы и царапины на теле Адама, и понял, что акция с исцелением была единоразовой (уже двухразовой, если учитывать тот случай перед выкупом). Видимо, теперь Адам будет все время ходить покусанный, благо что обновление меток по плану лишь раз в неделю. Адам уже говорил, что не любит метки на своем теле? Видимо, его мнение никого не ебет, и в первую очередь не ебет самого дракона.       Аластор довел Адама до его спальни, объяснил, как пользоваться устройством, напоминающим тонкую прозрачную пластинку с меняющимся рисунком, и ушел встречать врача. После приглашенный фейри в длинном белом халате внимательно осмотрел Адама, расспрашивая о его жизни и пережитый болезнях. Адам отличался довольно крепким здоровьем, что было редкостью в том месте, где он провел свое детство, а потому рассказывать было особо нечего. Упомянул лишь случай перелома ноги в пятнадцать лет, из-за чего у него теперь болит нога во время плохой погоды, и пару месяцев скитаний по Бескрайнему лесу, что разделял мир фейри от мира людей. Доктор все записал и, не сказав Адаму даже слова на прощание, вышел в коридор. Там он передал отчет караулящему Аластору и ушел, а Адам остался в спальне. Даже врач считает его неразумным питомцем Жрицы, раз не удосужился ему рассказать о состоянии его же здоровья. Вдруг Адам смертельно болен, а узнает он об этом последним и только тогда, когда Жрица выкинет бракованную игрушку на помойку?       Остаток дня прошел в ленивом спокойствии. Адам сходил в библиотеку и выбрал пару книжек на общем языке, которые более или менее смогли его заинтересовать. Почему-то в библиотеке была куча научных работ и старинных фолиантов, и коллекция Жрицы явно страдала от нехватки художественной литературы. Либо дракониха не любила праздные истории, либо у нее нет времени читать подобную литературу. Адам же тяжело вздохнул, отставляя в сторону все, что не было работой о ботанике Бескрайнего леса, полной истории какого-то могущественного фейского рода или прочей научной ерунды. Адам пока не был готов настолько просвещаться в дома Святой Жрицы. Потом Адам впервые опробовал загадочное устройство, чтобы попросить обед, и спустился в небольшую и уютную столовую, рассчитанную максимум на десять человек. Либо Жрица из-за загруженности на работе редко зовет к себе гостей на званные вечера, либо отнекивается от них размерами крохотной столовой, либо же все встречи с гостями проходят в другой зале, о существовании которой Адам не подозревает. В конце концов, кто знает, что скрывается на третьем этаже на самом деле? Обед тоже был очень вкусным и сытным: овощной суп, стейк с картошкой и свежими овощами и ягодный компот на десерт.       Вечер парень решил встретить неспеша прогуливаясь по саду. Чего здесь только не было: и зеленые арки, и деревянные скамейки, и парочка беседок, укрытые ивами от посторонних взглядов, и многочисленные клумбы со сложными и простыми композициями из цветов. Адам даже заприметил парочку человеческих деревьев: яблоню (сердце болезненно сжалось), вишню и грушу. Залюбовавшись опушкой, которую образовывали фруктовые деревья, Адам решил лечь прямо посреди сада на мягкую траву и начал задумчиво следить за плывущими облаками. Мыслей в голове никаких не было, только покой и умиротворение, навеянные теплым ветром, сладким запахом и птичьим пением. Адам на секунду прикрыл глаза, решаясь построить один-единственный воздушный замок. В нем Адам никогда не жил в бедности, не работал с ранних лет, чтобы обеспечить свою семью, не уходил на дополнительную смену и никогда не возвращался в опустевший и разграбленный дом.       Первое, что Адам почувствовал, это порыв ветра, пробравший холодом под рубахой. Следом, открыв глаза, Адам увидел небо темного, сливового оттенка, какой наступает поздним вечером и ближе к ночи. А затем он обратил внимание на сидящую рядом фигуру, выделяющуюся белым пятном на темном фоне. Жрица весело щурила глаза, глядя на парня, а Адам подскочил на месте и сел прямо, из-за чего Жрица коротко рассмеялась. Адам недовольно поджал губы — просыпаться из-за пристального взгляда драконихи уже начинает входить в привычку. Так нельзя, ему срочно надо что-то предпринять...       — Госпожа, — поприветствовал Святую Жрицу Адам и закашлялся от неожиданности. У него оказался такой хриплый голос, как будто он не два года курит, а все двадцать.       — Да что ж ты так дергаешься, — подперев щеку кулаком, с усмешкой произнесла Жрица. — Спокойнее, детеныш. Удобно тут спать? Можем сюда твою спальню перенести, раз тебе тут больше нравится.       Сначала Адам настороженно напрягся, думая, что ответить и не показаться наглым или грубым, но по доброй улыбке Жрицы понял, что она просто шутит. Тогда он позволил себе один расслабленный смешок и неловко замолчал. Адам сцепил руки и вздохнул, собираясь с силами.       — Наверное, мне стоит сказать Вам «спасибо». Еще вчера надо было, но я... — Адам неопределенно махнул рукой в воздухе, не зная, стоит ли ему вдаваться в подробности его вчерашней подавленности. — Вы очень добры ко мне, и я не знаю, как Вас благодарить за это...       Внезапно Адам оказался опрокинут на спину, а сверху на его живот уселась Жрица. Глаза ее хитро блестели, а пальцы нежно водили по шее возле кадыка. Адам невольно вздохнул, и дракониха, будто только и ждала удачного момента, поймала поцелуем его дыхание. Она не торопилась проникать языком в рот парня, целовалась медленно и тягуче, трепетно сминая губы, из-за чего внутренности скручивались узлом, а сознание уплывало. Адам по наитию положил руки на ее оголенные бока, оглаживая их, и Жрица снова замурчала.       Дракониха плавно отстранилась, из-за чего Адам чуть расстроенно не застонал. Он заставил себя сфокусироваться на безумно красивом лице Жрицы, хотя бесцельное поглаживание спины девушки не прекратил.       — Ты куришь? — Вдруг спросила Жрица, и Адам растерянно моргнул.       — Да?       — Бросишь, и я приму твою благодарность.       — Вы же дракон, — Адам недоуменно нахмурился. Теперь пришла очередь Жрицы вопросительно сводить брови, из-за чего парень мысленно стукнул себя по лицу. — Просто, мне показалось странным, что Вы дракон и Вам не нравится курение. Вы же огонь можете... А там дым, то же самое почти...       Смотря на Жрицу, что еще больше запуталась в его объяснениях, Адам смущенно закусил губу, зарекаясь открывать рот в присутствии кого-либо умнее его, то есть всех живых существ на свете.       — Я не люблю запах и вкус табака, — спокойным тоном пояснила Святая Жрица, внимательно наблюдая за краснеющим лицом Адама. — Но запрещать курить не буду. Если захочешь, можешь попросить Аластора раздобыть тебе любимые сигареты. Однако я была бы очень рада, если бы мой ракиш пах вкусно, а не мерзко.       — Хорошо, я брошу, — поспешил заверить дракониху Адам, боясь ее разочаровать.       Жрица усмехнулась и снова приникла к губам Адама, но лишь слабо мазнула по ним, не погружаясь в полноценный поцелуй. На этот раз Адам не сдержал разочарованного вздоха и перевел взгляд на темное небо, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце и моментально вспыхнувшее возбуждение. То ли из-за того, что Адам редко целовался с клиентами, то ли из-за того, что его новая хозяйка — настоящий дракон, поцелуи с Жрицей напрочь сносили Адаму крышу. Парень всегда считал поцелуи чем-то более интимным и личным, чем секс, а дракон, судя по всему, очень любила это делать. Она очень нежно и трепетно сминала губы своего наложника, Адам чувствовал ее старание не задеть нежную кожу острыми клыками. Сверху на свежие впечатления накладывались воспоминания о сегодняшнем утре: грубое заявление на собственность — многочисленные укусы по всему телу. Этот контраст возбуждал, заставлял терять голову от двойственной натуры Жрицы, привязывая к ней еще сильнее.       Дракониха вдруг подалась бедрами назад, задевая еще не потухшее желание Адама, и парень зашипел сквозь зубы от давления. Жрица снова наклонилась, провела языком по кадыку Адама и обхватила его губами. Ее зубы едва задевали тонкую кожу, но по телу парня снова пробежал табун мурашек, вызывающий ожидаемые страх и удовольствие.       — Кто-то здесь желает большего? — Промурлыкала девушка, потираясь промежностью о выпирающий член Адама. — Шлюха возбудилась от невинного поцелуя? — Дракониха начала спускаться легкими поцелуями по шее, не переставая говорить. — Как мило. И часто ты так возбуждался, пока гости изучали твое тело?       — Н-нет, — дрогнувшим голосом простонал Адам, откидывая голову назад и выгибаясь под весом Жрицы. — Только от Вас, госпожа...       — Слишком четко говоришь, мне не нравится.       Она рывком стащила штаны с Адама, и освобожденный член, стукнувшись о живот парня, встал по стойке смирно. Жрица припала к нему лицом, шумно втянула воздух, наслаждаясь запахом Адама, и улыбнулась. Адам открыл глаза и приподнялся на локтях, чтобы следить за действиями хозяйки, но одна мысль вернула ему трезвый рассудок.       — Госпожа! — Адам ровно сел, мешая драконихе продолжить начатое, и мягко придержал ее за плечо. Глаза Жрицы недовольно сузились, но Адам, поборов страх, все же сказал: — Прошу, не надо. Это я должен доставлять Вам удовольствие. Позвольте мне...       — Не позволяю, — дракониха толкнула парня, и Адам снова растянулся на траве. — Я же сказала, что если бы хотела достичь собственного удовольствия, то я бы его получила. Но сейчас я хочу сделать приятно тебе, так что лежи смирно и не сопротивляйся.       — Но...       Все дальнейшие возражения парня потонули в стоне, вырвавшемся из горла Адама, когда Жрица полностью насадилась ртом на член. Длинный язык привычно обвил орган Адама, скользя по нему вверх и вниз, губы плотно обхватывали плоть, создавая идеальное давление. Внутри было жарко и влажно, язык и губы быстро скользили по члену, обводя все вены и неровности. Адам снова выгнулся и сжал пальцы на безвинной траве, выдирая ее с корнем. Дико хотелось схватить Жрицу за ее шикарные белоснежные волосы, насадить ее еще глубже, но страх по-прежнему был сильнее удовольствия. Что если ей не понравится? Что если он сделает ей больно? Жрица немного отстранилась, и раздвоенный кончик языка пощекотал уретру. Все мысли покинули голову Адама, парень затрясся в предвкушении оргазма.       Тогда Жрица укусила его внутри бедра, и сильная боль пронзила все тело, сбивая оргазм. Адам закричал и невольно сжался, ударив коленкой Жрицу по лицу. Парень схватился за обильно кровоточащий укус и зажмурился, пытаясь отвлечаться от сильных, перебивающих друг друга ощущений. Боль была сильнее, чем утренняя то ли потому, что у Адама кожа на бедрах более чувствительная, то ли потому, что с утра был другой порядок действий. Неудовлетворенный член болезненно ныл, но бедро жгло сильнее. У Адама закружилась голова от противоречивых чувств, из уголков глаз против воли выступили слезы. Да, бордель не готовил его к таким эмоциональным качелям. Там все было просто: доведи гостя до оргазма, а себе сам потом поможешь. Здесь же, в поместье Святой Жрицы...       Щеки парня нежно коснулись почему-то холодные пальцы, и Адам затравленно посмотрел на дракониху. Та недовольно поморщилась, и Адама тут же затопило чувство вины. Жрица тут чуть ли не танцы с бубнами устраивает, чтобы ему понравилось, а Адам нос воротит и еще жалуется на что-то. Он эгоист, который думает только о себе, когда надо думать о хозяине. От жалости к себе и вины за неподобающее поведение, его грудь будто сдавили мощными тисками. Парень сдавленно всхлипнул, утер одиночные слезы и постарался сесть ровнее. Вспомнилось, что Адам случайно ударил Жрицу ногой, так что вина постепенно распространялась из груди в другие области тела.       — Простите меня, пожалуйста... — Зашептал парень, не в силах говорить в полный голос, но Жрица, как обычно, перебила его:       — Почему ты все время извиняешься?       Она злилась, Адам ясно понимал это. Также он прекрасно осознавал, на что или, точнее, на кого была направлена злость драконихи, а потому у Адама снова вырвался всхлип. Будь он в борделе, Андерека его сразу же выпорола бы, так чего же ждет Жрица? Он провинился, ударил свою госпожу, и за проступок должно следовать наказание.       — Адам, — голос дракона звучал строго, Жрица схватила парня за запястья и заставила его сесть ровно. Адам виновато опустил голову, но его снова жестко вздернули за подбородок. — Посмотри на меня, Адам.       В очередной раз всхлипнув, парень открыл глаза, пытаясь сквозь головную боль и слезы сфокусироваться на лице драконихи. Оно, к удивлению Адама, было не сердитым, а встревоженным. Большой палец мягко погладил подбородок парня, когда Жрица, чуть наклонив голову, спросила:       — Что такого случилось, раз ты все время извиняешься? Это было слишком для тебя? Ответь честно.       — Я ударил Вас.       Лицо Жрицы недоуменно нахмурилось, и после она выдала такое, что удивился уже Адам:       — Когда?       — Эм, только что?       — Не было такого, — Жрица помотала головой, а взгляд Адама неуверенно забегал по поляне.       — Я ударил Вас коленом, когда Вы меня укусили, — пояснил парень. Лицо Жрицы посветлело от понимания, а после ее взгляд метнулся к кровоточащей ранке. Адам вздрогнул от испуга и боли, когда укуса нежно коснулись холодные пальцы. За секунды рана исчезла, и Жрица внимательно осмотрела лицо парня. Тут же Адам понял, что его слова прозвучали так, будто он обвиняет свою госпожу в ее желаниях, а потому он смущенно потупился, усиленно думая, как сгладить ситуацию.       — Утром ты был не против, когда я тебя кусала, — произнесла Жрица, следя за реакцией Адама. — Ты был даже рад.       — Да, но... — Адам замялся, не решаясь рассказать о своих противоречивых ощущениях. К тому же, какое дело Жрице до его душевных метаний? У него всего лишь одна задача, с которой Адам по-прежнему хреново справляется. — Простите, я больше так не буду... А-а-а-а!       Адам испуганно воззрился на вновь восседающую на нем дракониху. Жрица недовольно рычала и злобно щурила глаза, сжимая горло Адама. Страх ударил в голову, парень уже захотел попросить прощения сильнее, раз дракониха посчитала его слова недостаточными, но Жрица вдруг склонила голову и страстно поцеловала Адама. В мыслях стало поразительно пусто, парень ошарашенно уставился на все еще злую дракониху, но заткнулся.       — Еще раз извинишься не по делу, — грозно прорычала Жрица, — я покусаю все твое тело и залечивать раны не буду. Тебя Андерека так зашугала? Отвечай!       — Я-я не понимаю, о чем Вы, — заикаясь от волнения и кучи других эмоций, проблеял Адам и увел взгляд. Впрочем, Жрица снова грубо схватила парня за подбородок и развернула его лицо к себе. Ее брови вопросительно взлетели, намекая на продолжение, и Адам вздохнул, собираясь с мыслями. — Я совершил проступок, ударил Вас, но случайно, правда! Я должен быть наказан...       — Это Андерека вбила тебе в голову?       Адам мелко кивнул. У госпожи Андереки было много правил, но все их проститутки знали наизусть, потому что наказание было одинаково болезненным: что щипки за маленькие провинности, что голодовка на несколько дней за серьезные нарушения — ничто из этого не хотелось испытать на себе снова. И гнев Святой Жрицы Адам тоже не хотел на себе испытывать, а потому пытался замолить проступок словами, пока дракониха не начала действовать. Потому что если у фейри были такие жестокие наказания даже за малейшую оплошность, то страшно было представить, на что способен дракон.       Видимо, гнева Жрицы избежать не удастся, но каково же было удивление Адама, когда он понял, что злилась дракониха не на него.       — Мерзкая сука, — выругалась Жрица, ровно садясь на груди Адама, и парень охнул от внезапной тяжести. — Запугала моего ракиш... Сравнять бы ее бордель с землей, — Адам испуганно задрожал, но постарался держать лицо. Если Жрица исполнит это обещание, то другие люди, в том числе его знакомые, могут пострадать или даже погибнуть. Парень не рискнул отвести взгляд в сторону, памятуя о том, что Жрице это не нравилось, а потому дракониха спокойно лицезрела его скривившиеся губы. — Ты чего?       — Там же люди, — прошептал Адам, на что Жрица устало вздохнула.       — Люди, — повторила она и провела рукой по волосам, что плавной волною всколыхнулись у девушки за спиной.       Ненадолго между ними повисла неуютная тишина. Адаму становилось тяжело дышать из-за веса драконихи, но он боялся что-либо говорить. Парень уставился в небо, стараясь дышать глубоко и редко, но с каждой минутой становилось все сложнее это делать. Не сдержавшись, Адам заворочался под Жрицей, пытаясь хоть немного облегчить давление. Вдруг Жрица сама поднялась с парня и встала на ноги. Она подала Адаму руку, и тот, чуть поколебавшись, принял помощь.       — Пошли в комнату, надо серьезно поговорить, — сказала Жрица и первая направилась в сторону дома. Адам привел себя в порядок и направился следом.       — Рассказывай.       Они сидели на кровати друг напротив друга. Жрица смотрела прямо, пытливо и внимательно, Адам — куда-то в сторону, смущенно и растеряно.       — Что рассказывать?       Жрица раздраженно цокнула языком и закатила глаза.       — Ну если хочешь, можешь всю биографию с младенчества мне поведать, лишним явно не будет. Но я имела в виду, что с тобой произошло в саду. — Адам немного помолчал и снова виновато опустил взгляд. Он уже открыл рот, как вдруг Жрица его резко прервала: — Если ты опять начнешь извиняться, я тебя стукну.       Адам захлопнул рот, не сказав ни слова. Иррациональный страх скручивал все внутренности, мешая говорить о своих чувствах. Жрица же сама попросила? Он должен все рассказать. Честно и без утайки. Она же не рассердится из-за правды? Из-за того, что Адам не понимает ее, а потому боится и не может полноценно расслабиться.       Наверное, стоило все-таки сказать. Она же сама попросила...       — Я не знаю, как это выразить правильно, — неуверенно и пряча глаза начал Адам, на секунду прервавшись, когда Жрица снова повернула его лицо на себя. — Мне стало очень больно. Сначала было очень хорошо, а потом больно. Это... сбило весь настрой.       — Но с утра ты не возражал.       — С утра Вы действовали по-другому. Сначала кусались, а потом делали приятно. Все шло как-то по нарастающей, поэтому было больно, но менее страшно.       Черные зрачки настороженно сощурились, и Адам весь сжался в ожидании. Может, не стоило говорить об этом? Смолчал бы и сейчас не страдал бы от этого пронизывающего насквозь холодного взгляда. Он бы привык к непостоянной натуре драконихе, как привык выживать в неприветливом лесу, как привык быть чужой игрушкой. Вдруг он сейчас все испортил?       — Значит, ты меня боишься, — приосанилась Жрица и, грубо рыкнув, резко продолжила, когда Адам открыл рот. — Если ты сейчас снова начнешь извиняться... — Вдруг Жрица замолчала и сама впервые за все их общение увела взгляд, собираясь с мыслями, и продолжила намного мягче: — Пойми, малыш, я тебя не ругаю. Я пытаюсь понять, как ты ко мне относишься и что мне надо сделать, чтобы ты начал мне доверять. Пока, судя по всему, до доверия нам далеко. — Адам ничего не сказал, но грустно поник. — Это не только твоя ответственность, малыш, но и моя. Я привыкла общаться с фейри и драконами, а они немного другие, не такие, как люди. Как обращаться с вашим братом, я в душе не представляю, но хочу научиться, чтобы ты меня не боялся. А для этого я должна знать все, что ты чувствуешь. Детеныш?       На этот раз пальцы, подхватившие подбородок Адама, были нежны и аккуратны.       — Зачем Вам это? — Осмелев, все же спросил парень, стараясь не отводить взгляд. — Я же просто наложник.       — Ты мой ракиш. У людей такого нет?       Адам отрицательно покачал головой, Жрица задумчиво поджала губы, а после тяжело вздохнула.       — Я не знаю, как это будет по-человечески. Ракиш — это как муж и жена, но без брака. Для драконов брак не нужен, ведь есть ракиш.       Парня прошиб холодный пот, когда он осознал, что имела в виду Жрица.       — То есть, ракиш — это... возлюбленный?       — Возлюбленный? — Задумчиво протянула дракониха, стуча себя когтем по подбородку. — Любовь... Да, наверное, так и будет. Ты мой возлюбленный.       — Но мы же с Вами знакомы всего два дня!       — И что?       Адам все-таки не выдержал и закрыл лицо руками. В ушах набатом отзывали слова, которые Адам не надеялся услышать в своей жизни. Ты мой возлюбленный. Как это случилось? Почему? Драконы по-другому влюбляются? Логично, что по-другому, они же не люди, но... Блять, какого хуя именно Адам и почему так быстро?! Может, Адам перепутал, и дракониха имела в виду что-то другое? Например, ракиш с тем же успехом мог быть драконьим названием наложника. Это же тоже почти муж и жена, только без брака. Тогда все сходится. Святая Жрица его не любит, а Адам, ее ракиш, всего лишь наложник.       — Любовь — это же когда я хочу тебя всего? — Будто не замечая терзаний Адама (а может быть, именно потому что замечая), продолжила размышлять дракониха. — Хочу защищать тебя, ласкать, радовать, завести собственное гнездо? Люди заводят гнезда?       Адам обреченно застонал, подтянул колени к себе и полностью закрылся от Святой Жрицы.       Нет, не может быть. А даже если и может... «Ты слишком высокого мнения о себе, Адам, Святая Жрица не имела в виду ничего такого», — в который раз повторил про себя парень. Он не знал что думать. Даже если Жрица действительно... любит его, то Адаму нужно пару минут на осознание этого важного факта. И когда она только успела? Адам же еще ничего не сделал, он никак не мог смириться с мыслью, что его можно любить. Ведь он игрушка для наслаждения в чужих руках, человек без чести, который согласился , чтобы его трахали лицемерные фейри за крышу над головой и тарелку каши. Как его можно любить, за что, зачем?       Жрица аккуратно обхватила запястья Адама и отняла его ладони от лица. Парень, полностью растерянный и смущенный, остался без какого-либо прикрытия перед проницательным драконом. Девушка нежно огладила худые руки Адама и поцеловала выступающую косточку на запястье. Он следила за реакцией парня, который краснел как девственник от таких невинных и нежных ласк, делала про себя какие-то выводы.       — Ты боишься грубости, но также не привык к ласке. — Больше не спрашивала, а утверждала Жрица, и все же Адам кивнул. — Значит, надо приучать.       Дракониха наклонилась вперед и почти невесомо поцеловала Адама под подбородком. Тело Адама прошила молния, он крупно вздрогнул, но Жрица продолжила ласково целовать шею парня. Адам шумно выдохнул и попытался отстраниться — голова снова начала кружиться, а грудь сдавливали вина и стыд. Лучше бы дракониха продолжила кусаться...       — Не надо, госпожа, — простонал Адам, когда Жрица не отпустила парня, чуть прихватив губами кожу. Дракониха лизнула чувствительный кадык, так что Адам застонал уже от удовольствия. — Прошу, зачем...       — Затем, что ты маленький мальчик, который не приучен к любви. Поэтому я буду любить тебя настолько долго, чтобы ты перестал бояться.       — Госпожа!       — Грация, — дракониха вдруг сама оторвалась от облюбованной шеи и заглянула в мутные глаза Адама. — Это мое имя, так что никаких больше «госпожей» в кровати.       Грация медленно сняла рубашку Адама, расстегивая каждую пуговицу и целуя открывающуюся из-под ткани грудь. Адам снова застонал, сердце сладко сжималось от нежности, которую дарила ему дракониха. Она гладила бока и спину, лизала грудь своим длинным змеиным языком и так мягко и невесомо целовала, что парень чувствовал, как сам становится легким будто перышко — еще чуть-чуть, и он взлетит.       — Я не хотела сразу с тобой спать, — вдруг остановилась Грация и легла щекой на чуть мокрую грудь Адама. — Ты думаешь, что ты просто средство для получения оргазма. А я не хотела, чтобы ты думал, будто я тебя купила только ради секса. Ракиш у драконов один на всю жизнь. Как только я увидела тебя в борделе, я сразу же поняла, что ты мой ракиш. Мне было так плохо, потому что от тебя пахло другой женщиной, — Грация коротко рыкнула, и Адам невольно вздрогнул. — Сразу же захотелось тебя всего пометить, сказать всему миру, что ты мой. Поэтому я с утра не дала тебе ничего делать, только принимать. В этом суть драконов: мы готовы все отдать своим возлюбленным, взамен требуя лишь одного — чтобы ракиш принадлежал нам полностью. Понимаешь?       Адам встретился с глазами с Грацией и вдруг не смог сдержать умилительной улыбки. Увидеть у дракона небезызвестный щенячий взгляд было невозможно, однако Адаму удалось запомнить эти сведенные в мольбе брови, широко раскрытые глаза и недоверчиво поджатые губы. Сейчас Жрица как никогда сильно походила на человека, и парень рвано выдохнул, не в состоянии отвести завороженного взгляда.       — Я понимаю.       — Я хочу тебя, но боюсь не меньше твоего, особенно теперь. Я с самого начала чувствовала напряжение в твоем теле, но думала, что это из-за переезда. А ты, оказывается, меня боишься... Что мне сделать, чтобы ты мне начал доверять? Это больно, когда...       — Я уже не боюсь, — вдруг сказал Адам. Сейчас, когда Грация лежала на нем такая человечная, он действительно ее не боялся. Раньше он не знал, чего ожидать от драконихи, но теперь Адам понял, что же чувствовала Жрица. И если то, что он знал о драконах правда, то... — Теперь нет.       Адам неловко сел на постели и, обхватив лицо Жрицы, сам поцеловал ее. Без напора и страсти, лишь желая показать, что он доверяет ей. Если дракон хочет любви, то он ее получит.       — Знаешь, людям тоже свойственно отдавать себя всего без остатка ради возлюбленных, — прошептал Адам в губы Грации, борясь с топящей сердце в груди нежностью. — Готова ли ты принять мою жертву, Грация?       Дракониха тихо замурчала. Адам погрузил руку в ее шелковые волосы и почесал затылок. Грация выгнулась навстречу парню, сладко жмурилась и еле слышно вздыхала. Другой рукой Адам перебирал пряди на висках, и, закрыв глаза, самозабвенно целовал ластящегося к нему дракона. Вдруг пальцами он нащупал в волосах что-то твердое. Оторвавшись от губ Грации, парень увидел два длинных, закрученных назад рога, покрытых коротким пушком. Адам завороженно огладил один рог, из глотки драконихи вырвался полузадушенный стон. Похоже, они очень чувствительные. Адам уже двумя руками взялся за рога Грации и с силой провел по ним вверх и вниз. Дракониха упала на грудь парня и выгнулась ему навстречу, притираясь грудью к телу Адама. Адам довольно улыбнулся и нежно поцеловал один из отростков.       Грация задрожала и вдруг отстранилась от парня, отскочив чуть ли не другой конец кровати.       — Стой! Что ты творишь?!       — Доставляю тебе удовольствие, моя госпожа.       Дракониха изумленно распахнула глаза, неотрывно смотря за тем, как Адам полез к ней. Парень выгибал спину, хитро щурился и завораживающе улыбался. От былой стеснительности и страха не осталось и следа — Адам наконец понял, что нравится драконихе и как заставить ее потерять голову. Но он не собирался останавливаться на достигнутом. Хотелось найти еще больше чувствительных точек на теле Святой Жрицы, заклеймить ее всю и доказать, почему его считали хорошей проституткой. Талант не пропьешь, опыт не потеряешь, желание доставить еще больше удовольствия дракону усиливалось с каждым рваным вздохом и полу-стоном.       — В чем дело, моя госпожа? — Лицо Адама не предвещало ничего хорошего, когда парень встал на колени перед ошеломленной Грацией и снова взял ее за рог. — Я недостаточно хорошо стараюсь? Видимо, мне стоит быть настойчивее.       В хрупком теле парня таилась скрытая сила, а потому он подхватил дракониху за талию и бросил ее спиной на кровать. Грация захлебнулась стоном, когда Адам отвел в сторону ткань, скрывающую грудь, и начал зацеловывать грудь драконихи. Жрица уперлась в плечи парня, пытаясь его оттолкнуть, но она настолько слабо это делала, что Адам не остановился. Он прекрасно знал, что если бы Грация действительно хотела бы все прекратить, он бы тут же полетел бабочкой на другой конец комнаты. Но они все еще лежали на кровати, Адам медленно раздевал слабо сопротивляющуюся дракониху и зацеловывал открывающиеся участки кожи.       Грации нравилось. Она дрожала, стонала, выгибалась, по коже все быстрее бегала чешуя.       Грация теряла контроль от ласк Адама, чем заставляла терять голову уже парня.       — Моя госпожа так сладко извивается под моими руками, — вдруг дракониха ощутила горячий шепот прямо возле своих ушей. — Стоны моей госпожи делают меня счастливым. Кричи громче, дорогая, хочу тебя слышать.       И Грация действительно закричала, почувствовав укус в свою шею. Еле собрав разбегающиеся мысли в кучу, дракониха прохрипела:       — Используешь мои методы?       — Учусь у лучших.       Адам кусал везде, куда мог дотянуться: шея, плечи, грудь, живот. Вдруг Грация испуганно задрожала, ощутив нежный поцелуй на оголенной стороне бедра. Она приподнялась и уже с силой уперла ладонь в плечо парня, не давая приблизиться к ее лону.       — Адам, ты уверен? — Дрожащим от остаточного удовольствия и страха голосом спросила Грация. — Я не хочу тебя вынуждать.       — Разве я похож на того, кого вынуждают доставлять удовольствие, моя госпожа? — Хитро сощурившись, отозвался Адам.       — Шлюхи хорошие актеры, — вдруг со злобой сказала дракониха, отводя взгляд в сторону. Ее щеки заалели, лицо нахмурилось. — Откуда мне знать, искренни твои чувства или нет?       Адам отстранился. В груди заколола обида из-за слов Грации. Адам был искренен и честен в своем желании удовлетворить Грацию. Она открылась перед ним, поделилась своими опасениями. Адам почувствовал уязвимость в словах дракона, а потому страх постепенно покидал парня. Если уж дракон сумел обнажить свое слабое место, сумел довериться человеку, то и Адам хотел ответить тем же. Поцелуи — очень интимный и личный жест, но Адаму было приятно целоваться с Грацией. С Грацией хотелось больше, глубже, ближе.       Только вот сама Грация, похоже, никак не могла отпустить прошлое Адама. А он не мог вычеркнуть два года работы в борделе из своей жизни.       Адам горько усмехнулся и лег возле драконихи. Та все еще сидела, подтянув колени к себе и не смотря на Адама.       — Драконам не нравится трахаться с использованными телами? — С такой же злобой в голосе сказал парень. Краем глаза он заметил, как Грация повернула голову в его сторону. — Видимо, слухи о драконьем фетише на девственниц были правдивыми.       — Что ты такое говоришь? — Грация развернулась всем телом к Адаму, садясь на колени перед ним. Его голос звучал очень возмущенно, и в него невольно пробрались рычащие нотки. По телу парня пробежала волна мурашек от затаенного, но не ушедшего восвояси страха. Раньше дракониха рычала на других существ, но сейчас ее злость была направлена прямо на Адама, и одни боги знали, чем ему это грозит. — Для меня это совсем не важно!       — Но Вы отказались от близости со мной, ведь шлюхи не могут быть искренними.       — Я такого не говорила! — Грация натурально зарычала, и Адам против воли вздрогнул. Он старался лежать без движений, чтобы не выдать вернувшего страха, ведь Жрица только его прогнала, и она наверняка разозлится еще больше, когда его вновь увидит.       Вдруг дракониха перемахнула через него и уселась на бедра Адама. Парень снова вздрогнул и замер, когда Грация глубоко его поцеловала. Она страстно снимала губы Адама, вылизывала языком нёбо, и парень задрожал, но уже от возбуждения. В этом поцелуе было столько чувственности, что Адам устыдился своих слов. Не стоило ему высказывать недовольство. Грация так старается ради Адама, а он все только портит своими глупыми мыслями и сомнениями. Грация, наверное, обиделась из-за его слов, разозлилась, ведь она так упорно пыталась доказать Адаму... что?       Грация отстранилась, но лицо Адама из своих рук не выпустила. Глядя прямо в глаза, она прошептала:       — Прости меня.       Что?       Почему она извиняется?       — Вы ни в чем не виноваты, — также тихо ответил Адам. — Это я должен...       — Не должен. Я обидела и напугала тебя. Прости. Мне все равно на твое прошлое, ведь сейчас ты со мной. Я знаю... — Грация запнулась и глубоко вздохнула, восстанавливая сбившееся из-за чувств дыхание. — Я знаю, что людям сложнее полюбить кого-то. И я не виню тебя в этом. Просто... дай мне немного времени? Хорошо? Ты найдешь, за что меня можно полюбить, просто дай мне еще немного времени. Я больше не буду рычать на тебя, не буду злиться, только, пожалуйста...       Грация задрожала, и Адам положил ладони на спину драконихи, успокаивающе поглаживая ее. Дракониха уткнулась носом в плечо парня и глубоко задышала.       — Вы не хотите секса со мной, потому что я Вас не люблю?       — Почему ты опять говоришь «Вы»? — Глухо протянула Грация из плеча Адама. — Было так хорошо, а теперь ты снова отдаляешься от меня.       — Ты не ответила на мой вопрос, — Адам обвил руками девушку, прижимая к себе и заставляя ее буквально лечь на парня, что дракониха и сделала.       — Нет... хотя, наверное, да.       Адам шумно вздохнул.       — Мое желание переспать с тобой не зависит от любви. Ты очень горячая и сексуальная, поэтому я хочу тебя. Любовь может родиться и из страсти, а секс — это единственное, в чем я уверен. Откладывая секс, ты лишаешь меня всякой возможности полюбить тебя.       Грация изумленно посмотрела на парня. На дне ее глаз сверкало отчаяние и обида.       — Неужели меня больше не за что полюбить? Я настолько тебе... не нравлюсь?       — Не в тебе проблема, — почему-то очень спокойно отозвался Адам, хотя его сердце разрывалось от боли за бедную Грацию. — А во мне. Я никогда никого не любил, я просто не умею этого делать. А в сексе я пробыл последние два года, разумеется, он оставил на мне отпечаток. Трахаясь с кем-либо, я чувствую, что хоть на что-то гожусь. Я понимаю эмоции партнера, изучаю его и проникаюсь. Видимо, по-другому я любить не умею, уж прости, что тебе достался такой хреновый ракиш. Ты достойна лучшего.       — Но судьба подарила мне тебя, — решительно ответила Грация, стойко смотря в глаза Адама. — Значит, мне нужен именно ты. И я докажу тебе, что ты годишь на нечто большее, чем секс.       Адам грустно улыбнулся и снова прижал Грацию к себе. Дракониха не сопротивлялась и послушно обмякла в руках парня. Адам снова коснулся волос Жрицы и зачесал ей затылок, чувствуя, как тело под ним расслабляется все больше и больше. Послышалось глухое мурчание, вырвавшее уже счастливую улыбку у Адама.       Вскоре мурчание затихло, дыхание дракона стало глубже и реже. Грация заснула, и Адам остался наедине со своими смешанными чувствами и мыслями. Сможет ли он полюбить Грацию? Что ему придется для этого сделать? На какие жертвы пойти?       Засыпал Адам с мыслью, а способен ли он вообще на любовь?