Часть 4

Дракен ушел в тот день после того, как выжал из Эммы еще три оргазма, поедая ее так небрежно, что полотенце не смогло впитать всю жидкость. Он остался с ней, пока она готовила ужин, поел ее замечательной стряпни с остальными членами семьи Сано и отправился домой, страстно поцеловав ее у входа. Дракен задавался вопросом, знала ли какая-то часть его, что должно было произойти, учитывая, как нерешительно он расстался с ней в тот день. … Его кожу продолжало неприятно покалывать весь день без перерыва или причины. Дурное предчувствие терзает его разум. Дракен понятия не имеет, с чем это может быть связано. Предыдущие два дня он провел, проверяя Такаши и Нахойю. Ранены, но все еще достаточно здоровы, чтобы подшучивать над ним. Затем он провел утро, отвозя Ману и Луну в школу, ему было нечем заняться, так как Майки и Эмма были заняты тем, что отвозили Такемичи и ее новую сторожевую собаку на могилу их старшего брата. Он почистил свой мотоцикл. Взял покататься и с беспокойством прогулялся по какому-то рынку. Только когда ему позвонили из больницы, дурное предчувствие сменилось ужасом. — Это говорит Рюдзи Кен? Мы с сожалением сообщаем вам по телефону, а не лично, но Эмма Сано скончалась сегодня в результате наезда. Я понимаю, что это очень трудно воспринять, но, если это возможно, мы настоятельно рекомендуем вам прийти как можно скорее, прежде чем мы очистим организм. Телефон выпал из его руки, устройство с шумом ударилось о землю. Дракен упал вместе с ним посреди пустой парковки, на которой был припаркован «Зефир». Все казалось сюрреалистичным. Только что он был один, садился на мотоцикл, а в следующую секунду оказался в морге, уставившись на холодное, бесчувственное тело своей возлюбленной. Кровь была смыта, волосы мокрые, а череп слегка помят. От этого Дракену захотелось блевать. Эмма не имела права выглядеть такой безжизненной.Боже, нет. Эмма была настолько яркой, насколько это возможно, всегда полной жизни и радости. Она не должна была лежать здесь на столе, готовая к кремации. Она должна была вырасти, быть счастливой, выйти замуж за того, кого любила, и стать невестой, какой она всегда хотела быть. Почему она была здесь? Он снова спросил себя, тело было таким холодным, что было удивительно, как он мог прикоснуться к ней, не вздрогнув. Почему она была здесь, когда Курокава охотился за Майки. Инуи рассказал ему, что произошло. Как эти два гребаных ублюдка, Ханма и Кисаки, примчались на полной скорости на байке и ударили ее металлической битой по голове, Такемичи была рядом с ней. Предполагалось, что Майки сражается со своим сводным братом. Почему Эмма лежала мертвой. — Эй, — прошептал он чужим для его собственных ушей голосом. — Майки. Давай выйдем ненадолго на улицу. … Больничная стоянка была пуста. В поле зрения не было ни одной машины, кроме их мотоциклов. Именно здесь Дракен впервые ударил своего лучшего друга с намерением причинить боль. — Что случилось? — Он спросил. Невидящие глаза, тишина царапала его кожу. Когда Майки продолжал молчать, кулаки Дракена врезались ему в лицо, прежде чем он успел это осознать. Такемичи ахнула позади него, прижимая руки ко рту. — Ты был там. Как это могло случиться? — Повторил он. Пустое лицо Майки даже не дрогнуло. Он все еще смотрел вдаль, когда нить, удерживающая всю ярость дракона, наконец оборвалась. Он ударил блондина гораздо сильнее, с большей силой, на которую, по мнению Дракена, он был способен, и кровь, наконец, хлынула из ран. Такемичи вскрикнула от звука удара. Дракену было абсолютно наплевать. Всего два дня назад он ужинал с Эммой, и на его лице была улыбка, когда она спорила со своим братом. И теперь у него больше никогда не будет таких моментов. — Эй, Майки, — закричал он, — что, черт возьми, ты делал! Издалека он мог слышать, как Такемичи болтает на заднем плане, что-то о том, что это ее вина и что нужно вымещать это на ней, а не на Майки. Если бы у Дракена была воля, он бы сказал ей заткнуться на хрен. Вместо этого он продолжал осыпать бесчувственного мужчину новыми ударами. — Ты создал Томан для того, чтобы защищать всех, верно! — И все же арестовали Па-чина? — Баджи мертв! — Кадзутора арестован! В какой-то момент вмешалась Такемичи и схватила его за руки, пытаясь смягчить удары. Дракен стряхнул ее, не прекращая безжалостных ударов по окровавленному лицу Майки. Он не заметил, когда полились слезы. — И теперь, — всхлипывал он, — Эмма… Он даже не мог этого сказать. Разум и сердце отказывались принимать будущее, в котором не было Эммы. Он потянулся назад, чтобы снова ударить Майки, когда Такемичи встала перед ним, заслонив Майки своим телом, оскорбленный «Дракен-кун» и ее испуганное лицо. Мертвое тело Эммы промелькнуло перед его лицом в этот момент. В следующую секунду Дракен увидел, что красный цвет. Прежде чем он успел подумать дважды, он ударил девушку тыльной стороной ладони с такой силой, что отпечаток его ладони оставил на ее щеках красный след. Такемичи упала, держась рукой за окровавленную щеку, с ободранными коленями, на тротуар Ее дрожащее тело смотрело на него снизу вверх. Рука прикрывала опухшую кожу, в то время как Дракен свирепо смотрел на нее сверху вниз. — Ты права, — пробормотал он, глядя прямо в окаменевшие голубые глаза — Это твоя вина. Все это. Ты была права, ты могла вернуть ее обратно, но не сделала этого. Эмма была бы жива, если бы не ты. Гигантский вихрь эмоций бушевал внутри Дракена, делая его бесчувственным. Он не заметил, как метка его души загорелась в тревоге, разум в бреду не обращал ни на что внимания. — Вы с Майки — еще одна причина ее смерти. Он едва услышал, как заскользили по земле подошва обуви Такемичи, когда она встала на дрожащие ноги. Ни он, ни Майки ничего не сказали, когда блондинка ушла внутрь. В конце концов, она ничего не сказала, чтобы опровергнуть это лживое утверждение. Через некоторое время даже Майки повернулся к нему спиной, оставив Дракена стоять в одиночестве на парковке, тяжесть его слов сковывала его.